Эль остановилась, наклонилась, понюхала цветок и сразу поморщилась.

– Какой сильный запах.

– Это называется цветы, – сказал Сай.

– Я знаю это слово.

– Теперь знаешь запах и всё остальное, – усмехнулся Вик, хоть сам он видел всё это впервые.

Между деревьями, колыша вековые стволы, прошёл порыв ветра.

Он не дул из вентилятора, не шипел из пробоины, не тянул из шлюза. Просто пришёл, пошевелил волосы, поднял тонкий дым, заставил верхушки сосен загудеть, качая пушистыми лапами, и ушёл дальше.

Вик напрягся.

– Не беспокойся, это всего лишь ветер, – пояснил Сай.

– Я понял.

– Кажется нет. Он не опасен. Расслабься!

Эль шла рядом, настороженно разглядывая всё подряд. С ближайшей ветки ей на плечо вдруг упал крупный жук с длиннющими усами.

Девушка резко дёрнулась, вскинула плазмаган.

– Да что за…!

Жук, ничуть не впечатлившись грозным приёмом, пополз вверх по рукаву.

– Он что, живой⁈ – изумлённо заорала Эль. – Уберите это от меня!

Вик не удержался от смеха:

– Ты его боишься?

– Он шевелится, – зло сказала Эль.

Сай аккуратно снял жука веточкой и посадил на кору.

– Жук. Они живые, и обычно шевелятся. Не надо стрелять, он безобиден.

Эль с подозрением проводила насекомое взглядом.

– Они кусаются?

– Этот нет. Наверное.

– Отличный ответ!

Над головой вдруг зашелестели крылья, раздался резкий птичий крик. Эль мгновенно подняла голову, ствол плазмагана пошёл вверх.

– Не стреляй, – сказал Сай. – Это просто птица.

Чёрно‑белой вспышкой с ветки на ветку перескочила сорока. Села выше, наклонила голову и застрекотала так, будто ругалась на рухнувший корабль лично.

– Сорока, – сказал Сай.

– Она что, дрон?

– Нет. Живое существо, только с крыльями.

– А почему орёт?

– Потому что сорока.

Хорнет ехидно добавил:

– По поведению напоминает младший административный состав Федерации времён распада.

Не скрывая изумления, Вик смотрел вверх – на птицу, на деревья, на облака. Здесь всё двигалось само. Ползло, шелестело, летало, пахло, жужжало. Без приказа, без питания, без допуска к контуру.

Они вышли к просвету.

Лес разошёлся, и впереди открылись горы. Далёкие, синие, неровные, с окрашенными в нежный пастельный цвет снеговыми шапками. Над ними висела громадина Уорриора – светлый, оранжево‑розовый диск с косыми кольцами, пересекавшими небо, как следы от гигантского клинка.

Вик замер.

Где‑то там, на гигантской станции, была мать.

Возможно, он даже видел сейчас её станцию, утопающую в клубящихся метановых облаках. Она была в прямой видимости, но всё равно между ними лежал целый мир.

С трудом оторвавшись от этого зрелища, он осмотрелся по сторонам.

– А почему тут пусто? Где люди?

Сай проследил его взгляд.

– Потому что это Кена. Между поместьями могут быть десятки и сотни миль. Лес, дороги, пастбища, старые кордоны. Можно идти куда хочешь.

– Просто так? И никаких переходов, коридоров, стен?

– Просто так. Только можно заблудиться и умереть.

Эль всё ещё изумлённо рассматривала деревья.

– Даже если никто не стреляет?

– Особенно если никто не стреляет. Расслабишься. Кстати, вот это вот можно есть! – Сай указал на синенькие ягодки голубики, в изобилии росшие на кустах подлеска.

Вик оглянулся на Уорриор.

– Майор, почему тут людей мало? Тут такие пространства, и еда растёт сама собой!

Хорнет помолчал секунду.

– Кена была крупным экспансионистским проектом Федерации. Хороший спутник, прекрасно подходящий для терраформирования: гравитация выше, чем на Земле, но терпимо, удачная орбита, была вода в подземных источниках, химия почв поддавалась коррекции. Сюда должны были переселять тех, кто отработал своё на промышленных планетах: шахтёров, станционщиков, газовиков, семьи тех, кто десятилетиями вкалывал в трудных условиях.

Сорока снова заорала на ветке. Эль проводила её взглядом.

– И что пошло не так?

– К распаду Федерации терраформирование почти завершили. А потом всё рухнуло, и спутник, видимо, поделили местные администраторы.

– В смысле?

– Прорабы. Тут всё было поделено на участки выполнения работ. У местных менеджеров были парки самой разнообразной техники, преобразовавшей ландшафт и превращавшей планету в филиал рая. А теперь тут чёрт знает что!

Сай тихо сказал:

– Не всё так просто.

– Украсть целую планету – такое редко бывает простым, – ответил Майор. – Здесь должны были жить миллионы. На выходе получились гербы, заборы и баронские гнёзда.

Сай замолчал. Вик заметил. Но не стал лезть с вопросами.

Пройдя ещё немного, они нашли сухое место под соснами, чуть выше дымящейся борозды. Отсюда было видно и корабль, и просвет между деревьями, и кусок неба с Уорриором.

– Подойдёт, – сказал Сай. – Надо сказать Клеггу, чтобы переносили раненых сюда. Только костры пока не жечь. И никому не ходить в лес в одиночку!

Так и сделали. Лагерь перенесли под сосны. Раненых уложили на хвою, поверх аварийных одеял. Кто‑то всё ещё пытался смотреть в небо и бледнел. Кто‑то уже просто спал, выключенный болью.

Клегг собрал свой маленький штаб у обломка внешней панели.

Декурион Новак с планшетом, чуть оправившийся декурион Айзентот с перевязанной головой, техник с рукой на перевязи и усталый и злой парамедик по имени Зукс. Тут же, будто невзначай, притулились Вик, Сай, Эль и квантовый блок Майора на ремне у Сая.

– Докладывай, – бросил Клегг Зуксу.

Парамедик вытер рукавом пот и гарь со лба.

– Трое погибли при приземлении. Двое тяжелораненых тоже не выдержали. Ещё четверо – совсем плохи. Если не будет нормального лазарета – им хана.

– Кто погиб?

– Ранимус, Джексон и Хобб.

– Хобб? – переспросил Клегг.

Декурион Новак отвёл глаза.

– Погиб в изоляторе. В суматохе его не пристегнули нормально, – пояснил он. – При приземлении швырнуло о стену…

Клегг сжал челюсть.

– Жил как дурак и умер как дурак, – наконец произнёс он. – Но умные люди должны были его пристегнуть.

Никто не возразил.

– Ладно. Что у нас с состоянием корабля?

Техник тут же развернул схему «Дикобраза». Половина отсеков была красной, вторая – серой, как дохлая рыба.

– Обширнейшие повреждения. Двигатели – в хлам, системы управления – в кашу, два реактора из трёх точно неработоспособны. Посадочные бустеры выжгли нижние секции. Корпус сильно повреждён. Как корабль он – всё. Не встанет, не взлетит, даже не поползёт. Но как склад – ещё поживёт! Система пожаротушения справилась с возгораниями. Грузовая камера частично целая, часть аккумуляторов тоже жива.

– Нам надо узнать координаты приземления. Сможешь обеспечить доступ к корабельному ИИ?

Техник замялся.

– Доступ‑то я сделаю. Только вот, похоже, он уже совсем съехал с катушек!

– Ну, давай. Надо попытаться.

Техник быстро наладил дистанционную связь с ИИ «Дикобраза».

– Дик‑Пик, или как тебя там – произнёс Клегг в динамик планшета. – Нам нужны координаты места посадки. Карта и связь с ближайшим поселением.

Динамик зашипел.

– Посадка… завершена. Повторный взлёт… невозможен. Незарегистрированным лицам рекомендуется… маршрутный лист… закрыт…

– Координаты, железяка.

– Широта… ошибка. Долгота… ошибка. Контур связи… повреждён. Жалоба шкипера Боббса по расходу топлива… ожидает оформления…

Дик‑Пик щёлкнула, выдала короткий писк и замолчала.

Сай попробовал мягче:

– Дик‑Пик, уточнить аварийный посадочный лог.

– Лог… лог… лог… – сказала она. – Невозможно подтвердить правомерность запроса. Повреждение памяти. Пассажиры отсутствуют. Живые лица присутствуют. Воздержитесь от преступлений против судового порядка.

– Всё, – произнёс внимательно слушавший это безобразие Майор. – Она развалилась. Когнитивные функции стремительно деградируют. Явно бо́льшая часть ячеек повреждена.