— Я не служу никаким Джан!

Удар.

Снова камера. Снова темнота.

Сая тоже вызывали. Он возвращался всё тише. Очки держались на одной дужке. Один раз он пришел, просто сел у стены и смотрел в темноту открытыми глазами. В этот момент Вику стало страшно.

На седьмой или восьмой день — Вик уже не знал — его привели на допрос. Но в знакомом до мелочей кабинете кое-что изменилось.

Коронёр не сидел за столом. Он стоял сбоку с папкой.

За столом находился незнакомый человек в чёрном. Высокий, худой, с чисто выбритым бледным лицом. Черная форма без украшений, фанатичный блеск в глазах. И символ инквизиции — четырехлучевая звезда на груди.

— Виктор Варден, — произнес он, листая на планшете дело — Простолюдин. Незарегистрированный перемещённый. Уроженец доков Уорриора. Носитель чужого права.

Вик с трудом удержался на ногах.

— Я ничего не носил.

Инквизитор посмотрел на прозрачный контейнер с чипом.

— И лжесвидетель. Похоже, он неисправим.

Коронёр открыл дело и немного смущено произнес:

— Инквизитор Хайден, мне сообщили, что вы приняли материалы нашего дознания по подозрению в ереси. Но я должен отметить, что это лицо подозревается в шпионаже…

Хайден поднял руку, и коронёр замолчал.

— Шпионаж, — сказал Хайден, — меня не интересует. Насколько я понимаю, вы до сих пор так и не добились в вашем расследовании успеха. У вас было время, вы им не воспользовались. Теперь — мой черед.

Набычившись, инквизитор перевел взгляд на юношу.

— Простолюдин, присвоивший право открывать закрытый контур, — однозначно, еретик.

Вик усмехнулся разбитой губой.

— Это просто чип.

— Еретик всегда начинает с «просто», — заметил Хайден. — Просто чип. Просто дверь. Просто код. Просто машина послушалась не того, кого надо.

Приблизив лицо к Вику, инквизитор говорил очень тихо и внятно, словно произносил саму формулу жизни:

— Машина не вещь, Варден. В контуре каждого сложного механизма живёт отблеск Спиритус Квантум. Изначальный Мастер дал им порядок: протоколы, мантры, уровни доступа, родовые ключи. Он наделил избранных правом управлять ими. Высокородные говорят с машинами, потому что их кровь признана, их власть освящена, их право бесспорно!

Он говорил спокойно и немного устало, будто перечислял общеизвестные вещи.

— Простолюдин может чистить корпуса механизмов, — продолжил Хайден. — Менять фильтры, тянуть кабель, менять батареи. Но серв не приказывает Спиритус Квантум, не вставляет обходные мантры, не взламывает коды. И никогда, ни при каких обстоятельствах не пытается заставить машину служить себе, как вассал — сеньору.

Вик поднял глаза.

— Железо слушает того, кто умеет с ним работать. Все эти дроиды — всего лишь куски пластика и титана.

В кабинете стало тихо. Хайден ядовито улыбнулся.

— Вот теперь вы сказали правду.

Инквизитор кивнул коронёру и на стене вспыхнули данные.

Строка кода с чипа. Отметка закрытого доступа. Штамп: РАЗРЕШЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ. Потом — энергетические пики в нижнем секторе. Схема просадки сети. Мутная запись с коридорной камеры: жёлтый силуэт в техническом проходе. Вик и Сай — рядом. Очень короткий фрагмент, потом — пятна, шум, дрожание картинки.

Но достаточно, чтобы сердце Вика упало.

— Как вы открыли контур? — спросил Хайден.

— Не знаю.

— Кто дал вам код?

— Нашёл.

— Как вы привели машину в движение?

— Не приводил.

— Кто учил вас обходным мантрам?

— Никто.

— Вы исповедуете малекианство?

Вик молчал.

— Хризолитию? Учение свободного контура? Секту самосущей команды?

— Я мусорщик.

Хайден наклонил голову.

— Мусорщик не заставляет машину слушаться. Машина отвечала вам?

Вик молчал.

— Машина выполняла ваши команды?

Молчание.

— Вы понимали, что не имеете права даже обращаться к ней?

Вик тяжело вдохнул. Бок отозвался тупой болью.

— Мы просто хотели выжить. У меня мать в хосписе. Нужны деньги. Чип должен был принести двести солидов. Я не шпион и не еретик. Мы просто не хотели сдохнуть.

— Бедность объяснила бы кражу концентрата или галет, — сказал Хайден. — Но не присвоение священного права.

— Ваше священное право — это какая-то ерунда.

Хайден с грустной иронией посмотрел на юношу.

— Наконец-то — правда.

Он повернулся к коронёру.

— Что второй?

— Сайрус. Фамилию установить не удалось. Судя по антропометрии, родом с Кены. Данные неполные. Технически грамотен, но знания носят теоретический характер. Знаком с теологией, знает литании. Лжёт плохо, но упорствует в отрицании.

— Он молится?

— Да.

— Значит, понимает больше этого. Возможно, его душу еще можно спасти.

Инквизитор развернулся к Вику.

— Виктор Варден, вы обвиняетесь в цифровой ереси, несанкционированном обращении к закрытому машинному контуру, хранении обходных мантр, присвоении прав высокородных и действиях, угрожающих чистоте Спиритус Квантум.

Коронёр торопливо добавил:

— Светская часть дела: разведывательная деятельность в пользу чужого Благородного дома.

Хайден даже не посмотрел на него.

— Это вторично. Приговор — очищение.

Слово было тихим.

Вика будто ударили под дых.

— Я ничего не сделал!

Хайден поднял контейнер с чипом.

— Вы сделали достаточно. Мы все видели на записи. Вина считается установленной самим фактом доступа к машине, запрещенной для простонародья.

Вик посмотрел на чип.

Маленькая дрянь. Кусок кристалла. Код к двери, за которую он даже не успел получить деньги.

— Тело святотатца не возвращается семье, — продолжил Хайден. — Осквернённая плоть проходит через измельчитель ереси. Остаток утилизируется как нечистый материал. Дело его — хранится вечно. Как предупреждение и урок для остальных!

Коронёр спросил:

— Второй?

— Дополнительное дознание. Возможно, его душу еще можно очистить истовым служением. Пока держать в камере.

— А этого?

— Казнить до конца следующего цикла, — сказал Хайден. — Децемвир, уведите заключённого!

Вик рванулся, но стражник ударил его в спину. Колени подломились. На этот раз он почти упал.

Когда парня выносили из кабинета, инквизитор добавил:

— Молитесь, Виктор Варден. Не о спасении — вам оно не суждено. О том, чтобы машина, которую вы осквернили, навсегда забыла звук вашего голоса!

Вика вернули в камеру. Не отвечая на встревоженный взгляд Сая, он молча сел у стены.

— Вик?

— Измельчитель, — тихо произнес юноша.

Сай закрыл рот рукой.

Вик сидел и думал о матери. Сёстры больше не получат денег. Оплаченное время кончится, они скажут что-нибудь правильное: «Стабилизация прекращена». «Ресурс исчерпан». «Милосердие не отменяет оплаты». Мать будет лежать под лампами, бледная, лёгкая, почти прозрачная. Может, спросит о нём. Может, уже не сможет.

А ведь у него почти получилось. Капсула с действующим реактором, соглашение с серьезным торговцем. Майор — уникальный древний воин. И все это рухнуло.

Погруженный в мысли, он не заметил, как задремал.

И тут станция дрогнула.

По всему сектору пронесся далекий, мощный гул, будто где-то далеко ударили гигантским молотом. Стена за спиной Вика отдала низкой вибрацией.

Щель под дверью мигнула. Вентиляция захлебнулась, закашлялась и снова пошла.

Сай поднял голову.

— Что это?

Вик слушал.

Сначала ничего. Потом где-то в глубине тюрьмы низко завыла сирена. Звук тут же оборвался, будто кто-то перерезал ей горло.

Топот по коридору. Голоса.

— Блокировать нижний узел!

— Контур упал!

— Закрыть двери! Закрыть…

Фраза оборвалась глухим ударом.

Потом прогромыхала очередь плазмогана. Затем — еще и еще.

Сай встрепенулся, оглядываясь в темноте.

— Это бунт?

Вик медленно поднялся, держась за стену.

— Нет.

— Откуда знаешь?