— Спасибо. — Он поставил чашку среди кипы бумаг и схватил трубку. — Детектив Коупленд.

— Детектив Коупленд, это офицер Леоне из третьего округа. С нами Джози Стрэттон.

Зак выпрямился в своем кресле.

— Джози Стрэттон находится под охраной в своем доме в Оксфорде.

— О. Я соединю вас с мисс Стрэттон. Она должна будет ввести вас в курс дела. Весь Третий округ разыскивает подозреваемого. Я обзвонил весь город прямо перед тем, как набрать ваш номер.

Подозреваемый?

Заку стало жарко. Что, черт возьми, происходит?

— Зак? — Голос Джози.

— Ты в порядке? — рявкнул он, более резко, чем намеревался.

— Да. Я в порядке. Сейчас. Теперь я в порядке. — Она рассказала ему о том, как Чарльз Хартсман, выдавая себя за ее адвоката, заманил ее в парк, где Рид играл в бейсбол. Как он, по-видимому, забрал сумочку Рэйн, а потом как-то усыпил ее, когда она вернулась за ней. Как он подошел к Джози сзади и сделал вид, будто прижимает к ее боку оружие, о том, что он говорил и как быстро исчез.

— Твою мать! — крикнул Зак, поднимаясь на ноги. — Ладно.

Он попытался глубоко вздохнуть. С Джози все было в порядке. Она была в порядке. Он слышал, что с ней все в порядке. Он не стал сейчас размышлять о сценариях «что-если». И все же, несмотря на его уверения в собственной правоте, по позвоночнику пробежала дрожь. Чарльз Хартсман мог убить ее. Прямо там, средь бела дня, когда она стояла у ограды и наблюдала за своим маленьким сыном на бейсбольном поле.

Но он этого не сделал. Не убил. Почему, черт возьми, он этого не сделал?

— Прости меня, Зак, — прошептала она. — Я должна была знать, что это не мистер Хорнсби. Должна была знать. Просто я была такой... Боже, прости меня.

— Все в порядке. Ты в порядке. Все хорошо. — Он заставил свои мышцы расслабиться. — Ты сказала, что он что-то процитировал? — спросил он, имея в виду то, что Чарльз упомянул, когда она спросила о Рейгане.

— Да. — Она сделала паузу, словно пытаясь вспомнить точные слова. — По крайней мере, это было похоже на цитату. Темная ночь закончится, и взойдет солнце, — сказала она. — Или что-то очень похожее.

— Хорошо, — сказал Зак, сказал Зак, снова садясь и открывая браузер. — Подожди. — Он набрал фразу, которую она только что произнесла, и тут же появилась похожая цитата Виктора Гюго. «Даже самая темная ночь закончится, и взойдет солнце».

— Хорошая работа, Джози. Теперь послушай, офицеры отвезут тебя домой, а ты останешься на месте, хорошо? Обещай мне.

— Обещаю.

— Я позвоню тебе, как только что-то узнаю.

— Хорошо. Спасибо.

Возникла неловкая пауза. Он так много хотел ей сказать. Ему хотелось встряхнуть ее, а потом заключить в объятия и никогда не отпускать. Но он не мог этого сделать, и сейчас было не время для разговоров.

— Позвоню позже.

Зак положил трубку и уставился на экран перед собой. Какое отношение эта цитата имеет к Рейган? Виктор Гюго. Он сел прямо, сердце бешено заколотилось, что-то пришло ему в голову. Неподалеку от кампуса была Виктор-стрит с несколькими заброшенными домами в конце.

Он схватил телефон и позвонил, чтобы обследовать все пустующие дома на Виктор-стрит.

Черт возьми, правильно ли он понял эту подсказку? Или она вообще ничего не значила? В голове у него все еще плыло. Этот психопат выдавал себя за адвоката Джози. Причем настолько правдоподобно, что Джози даже не усомнилась в том, что это он. Как? Неужели он ходил в здание суда и несколько минут наблюдал за процессом? Этот парень был чертовым гением. Где он научился этому? Может, именно это помогало ему оставаться в здравом уме, пока он сидел запертым в чулане, голодный и одинокий, превращаясь в кого-то другого? Иисус.

Casus belli. Что, по словам Джози, тот парень говорил о casus belli? Он открыл еще одно окно браузера, чтобы посмотреть, что это за термин. Да, он возлагает вину на человека. Но, как говорил Чарльз Хартсман, он также определялся как действие, оправдывающее войну. Последняя битва окончена, так он сказал Джози. Так что же это, черт возьми, значит? Рейган? Только, похоже, он дал ключ к разгадке местонахождения Рейган. Это могло означать, что она мертва и он просто указал им на местонахождение ее тела. Но если ее найдут живой...

Тогда последняя битва разворачивалась в другом месте.

Если женщины, изменявшие профессору, не были последней битвой, то логично, что Чарльз Хартсман приберег напоследок самого профессора.

Но профессор уже неделю не выходил из дома. По крайней мере, именно такую информацию сообщили офицеры, наблюдавшие за его домом. Сам Зак мог поручиться, что за неделю до этого профессор был дома, поскольку разговаривал с ним с крыльца. Зак застыл на месте, его охватило холодное предчувствие.

Он не видел его.

Только разговаривал с ним.

Черт, черт, черт! Неужели он разговаривал не с Воном Мерриком за занавеской, а с Чарльзом Хартсманом, выдававшим себя за профессора? Доун Парсонс видела в старом доме Мерриков Чарльза Хартсмана? Неужели он узнал новый адрес профессора и отправился туда сразу после того, как обнаружил, что их старый дом пустует? Черт!

Зак резко встал, повернулся и направился к двери. Джимми как раз шел с обеда, и выражение его лица стало удивленным, когда он увидел Зака.

— Эй, я только что услышал...

— Пойдем. Думаю, жизнь профессора в опасности, если его еще не убили.

— Что? — пробормотал Джимми, выходя вслед за Заком через парадную дверь и направляясь к его машине.

Пока Зак мчался к дому профессора, он рассказал Джимми обо всем, что произошло за полчаса, прошедшие с тех пор, как его напарник отправился пообедать.

— Вот дерьмо, — сказал Джимми, глядя на Зака с пассажирского сиденья. — Это его последняя жертва. Casus belli, — пробормотал он. — Профессор совершил акт, с которого началась война. Все закончится с ним.

— Да, и если мы сможем добраться туда достаточно быстро, то сможем его поймать. — Только у Зака было неприятное ощущение в животе. Последняя битва уже закончилась.

Закончилась.

Зак притормозил у обочины прямо перед домом профессора, и они с Джимми выпрыгнули из машины. Зак трусцой побежал к месту, где была припаркована машина без опознавательных знаков, за рулем которой сидел совсем другой офицер, чем неделю назад. Зак продемонстрировал свой значок и представился.

— Есть что-нибудь?

Офицер покачал головой.

— С прошлой недели ничего. Похоже, парень затаился. Я слышал, университет его уволил.

Последняя битва.

Сердце Зака резко забилось.

— У меня есть основания полагать, что там что-то не так, — сказал он. — Я собираюсь войти. Останешься здесь и будешь прикрывать нас с улицы?

В глазах парня отразилось удивление.

— Да, сэр. Конечно.

Зак побежал прочь, встретившись с Джимми, который ждал его перед домом профессора.

— Пошли. — Они поднялись по ступенькам и громко постучали во входную дверь. Изнутри никто не ответил. — Откройте, профессор, — крикнул Зак, снова постучав, чтобы дать парню шанс добраться до двери, если он спит или находится в более отдаленной части дома.

Они подождали мгновение, встретившись взглядами, когда из глубины дома послышался безошибочный стон. Черт.

Они оба сняли оружие с предохранителей.

— Ломаем? — спросил Джимми.

Нет времени вызывать подкрепление. Нет времени вызывать спецназ. Зак откинулся назад, помахал рукой машине без опознавательных знаков на другой стороне улицы, надеясь, что офицер поймет его и сделает звонок. Зак посмотрел на стандартный замок, не совсем хлипкий, но и не такой, чтобы его нельзя было выбить.

— Ага.

— Позволю тебе позаботиться об этом, — сказал Джимми. — У меня — мозги, а у тебя — мускулы.

Несмотря на адреналин, бурлящий в организме Зака, он бросил на своего напарника язвительный взгляд и отступил назад, прицеливаясь, прежде чем быстро и со всей силы ударить ногой в дверь. Дерево раскололось, дверь распахнулась.