Джози слабо улыбнулась. Затем повернулась и открыла дверь машины, а когда выходила, он услышал, как она пробормотала: «Поверь мне, это не то место, где хочешь находиться».

— Мама? — позвала Джози, когда поднялась по трем шатким ступенькам к входной двери и, повернув ручку, приоткрыла ее.

— Ну, входи, — раздался один из самых хриплых женских голосов, которые Зак когда-либо слышал.

Джози взглянула на него и открыла дверь пошире, чтобы они оба могли войти.

Гостиная, в которую они вошли, была мрачной и унылой. В воздухе висели клубы дыма и пахло сигаретами, хотя пожилая женщина, сидевшая в кресле перед телевизором, в данный момент не курила. Она подняла голову и, увидев Зака, скривилась.

— Кто ты?

Зак обошел Джози и протянул руку.

— Мэм, я детектив Зак Коупленд из департамента полиции Цинциннати.

Она пожала его руку, ее хватка была слабой, кожа тонкой, как бумага, а взгляд оценивающими.

— Диана, — пробормотала она, недоверчиво глядя на него. — Полиция, да? Я не люблю полицию.

— Мама, в последнее время было совершено несколько преступлений, похожих на мое. — Джози провела руками по бедрам, словно нервничая из-за того, что затронула эту тему в разговоре с матерью. — Кто-то вломился в мой дом пару дней назад, и детектив Коупленд и несколько его коллег следят за тем, чтобы мне не угрожала опасность.

— Опасность? Какая опасность?

— Мы не знаем, мэм, и надеемся, что это просто мера предосторожности, но пока не узнаем наверняка, за Джози будут присматривать. — Он быстро улыбнулся девушке, стараясь, чтобы ситуация звучала как можно более обыденно.

Мать Джози снова посмотрела на него, слегка фыркнув.

— Могло быть и хуже, — сказала она Джози, которая притворилась, что не слышит, и взяла с дивана одеяло и сложила его.

— Мам, пойдем со мной на кухню. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, пока буду убираться.

Пожилая женщина не спеша потянулась за пачкой сигарет и взяла одну из них в руку. Затем сунула сигарету в рот, Зак заметил, что на нижней губе у нее есть впадинка — курение в течение всей жизни буквально оставило след на ее теле. Он присутствовал на нескольких вскрытиях, где покойный был заядлым курильщиком. Такие фотографии надо показывать в школе — никто бы никогда больше не взял в руки сигарету. Разумеется, это было просто пустые мечты. Всегда найдутся люди, которые будут саморазрушительными, слабыми и слишком зависимыми от пороков, способных буквально убить их. Заку стало интересно, каково было Джози расти рядом с этим ожесточенным существом. Казалось невозможным, что кто-то вроде Джози — чувствительная, утонченная, красивая — была создана женщиной, находящейся перед ним.

Она поднялась с кресла. Ее темно-бордовый халат был весь в пятнах и помят, и казалось, что она не мылась... слишком долго. Однако на ее изможденном лице Зак разглядел следы былой красоты. Это вызвало у него странное чувство, которое он мог описать только как грусть. Работа Зака предоставляла множество возможностей столкнуться с тем, как плохо люди поступают друг с другом, но столь же часто она демонстрировала и то, как плохо люди поступают самими с собой.

Диана, прищурившись, посмотрела на него и повернулась, следуя за Джози через распашную дверь, которая, должно быть, вела на кухню.

Зак сел на стул у окна и выдохнул. Слегка приоткрыл тяжелую штору. Солнечный свет осветил комнату. Лучше. Хоть немного. Он достал телефон и быстро отправил Джимми сообщение. Из соседней комнаты послышался звон посуды и голос Дианы, ясный как день.

— Ты с ним трахаешься? С этим детективом? — спросила она, явно жуя, пока говорила.

— Мама, — прошипела Джози тихим голосом, но не настолько, чтобы Зак не услышал.

— Держу пари, он хорош в постели. — Она издала хриплый насмешливый звук. — Только на это они и годятся, — сказала ее мать, как будто Джози и не говорила. — Особенно с таким красивым личиком. А тело? Он выскочит за дверь прежде, чем успеешь сказать «бу-у-у».

Посуда зазвенела громче — Джози явно пыталась перекрыть голос матери шумом.

Зак поежился от ее слов.

— Ты все еще ищешь этого своего ребенка? Будет сложнее найти мужчину, особенно такого, как этот, если будешь с ребенком на руках. Поверь мне, я знаю. Наверное, было бы лучше...

— Не надо, — сказала Джози, и даже из другой комнаты Зак услышал предупреждение в ее голосе. Сталь. Ее мать явно переходит черту.

После этого пожилая женщина замолчала.

Зак остался сидеть на своем месте, переписываясь с Джимми, у которого не было никаких важных новостей, и время от времени выглядывая в окно, чтобы убедиться, что его машина в безопасности. Джози ходила взад-вперед, нося белье, мусорные баки, прибирая всякий хлам, который был разбросан по всему дому. Ее мать ушла в комнату в задней части дома, и Зак услышал, как включился телевизор, по которому играла драматическая музыка и часто показывали рекламу. Скорее всего, смотрела мыльную оперу. Зак наблюдал за передвижениями Джози. По сути, она выполняла роль домработницы для своей матери, и ему было интересно, как долго она этим занимается.

Примерно в девять тридцать Джози пошла в заднюю часть дома, он услышал короткий разговор, а затем девушка вошла в гостиную.

— Готов?

Боже, как же он был готов. Зак кивнул и вышел за ней из дома на яркий дневной свет, где можно было дышать полной грудью.

Они сели в его машину, и, пока он заводил двигатель и отъезжал от обочины, Джози продолжала смотреть в окно. Она казалась подавленной и злой.

— Как часто ты у нее убираешься?

— Раз в две недели, — пробормотала она ровным голосом.

Через минуту девушка посмотрела на него, а он — на нее. Ее взгляд скользнул по его лицу, прежде чем Зак снова посмотрел на дорогу.

— Тебе нужно принять душ, чтобы избавиться от запаха.

— От меня пахло и похуже, чем сигаретным дымом. — Он обратил внимание на классическую красоту ее профиля, изящные линии подбородка, носа, изгиб ресниц и снова задался вопросом, как возможно, что Джози разделяла ДНК с женщиной, которую называла мамой. — Похоже, это не делает тебя счастливой — убирать за ней. Зачем ты это делаешь?

Джози вздохнула.

— Я долгое время не общалась с ней. До того, как меня похитили, я не разговаривала с матерью больше года. А до этого — только потому, что это было неизбежно, поскольку я жила с ней. Когда я была ребенком, она много пила, была злой пьяницей и срывалась на мне. Я рассматривала колледж как спасение, и надрывалась, чтобы поступить в Калифорнийский университет, и больше не оглядывалась назад. — Она провела пальцем по стеклу, сделав паузу. — Когда я сбежала, она пришла в больницу. Сказала, что завязала с алкоголем и хочет наладить отношение. До недавнего времени я почти не выходила из своей квартиры. Она заходила время от времени, но нечасто. — Джози снова вздохнула. — А в прошлом году она позвонила и сказала, что у нее рак. К тому времени я жила в Оксфорде и подумала: как я могу навещать больную тетю, но игнорировать собственную мать? — Она посмотрела на Зака. — Ей нужна была помощь, в некоторые дни она вообще не могла встать с постели. Я стала ходить для нее в продуктовый магазин, делать уборку. Я бы наняла кого-нибудь, если бы могла, но пока каждый пенни идет в дом на ферме.

Джози снова замолчала, и Зак подумал, что девушка больше ничего не скажет. Но потом она посмотрела на него.

— Она моя мать, — снова тихо сказала она.

Да, это так. А еще она злобная стерва, которая большую часть своей жизни обращалась с дочерью как с мусором, да и сейчас, судя по тому, что он видел. Ему уже приходилось видеть подобные семейные отношения. К сожалению, слишком много раз.

«Ты все еще ищешь этого своего ребенка».

Зак подумал о доске с информацией в комнате Джози, о том, что она никогда не отказывалась от своего ребенка, ни разу за восемь долгих лет, в течение которых она боролась так, как он, вероятно, и представить себе не мог. Джози была в два раза лучшей матерью, чем эта женщина, хотя знала своего сына так трагически мало времени.