– Ярик! – Диана вцепилась обеими руками в моё плечо, её ногти пробили ткань футболки. В её глазах бушевала Бездна, а платье под толстовкой зашуршало, выпуская черные шипы. – Эти твари покусились на могилу! Наших родителей! Я им сейчас все потроха шипами проткну! Мой Пушок уже во дворе землю роет, готов всю их гвардию в труху перемолоть! Погнали прямо сейчас! Мы разнесем этот их Разлом на куски!

Для нее родители местных Яра и Дианы уже родня? Как разошлась‑то.

– Да! – гаркнул дед Корней, разворачивая коляску к выходу. – Боря! Тащи мой ящик с бронебойными! Сегодня мы будем делать из Медведевых дуршлаг!

– Отец, Яр, стойте! – Борис в смятении вскочил, едва не опрокинув стул. – Это же верная смерть! Разлом охраняется гвардией Медведевых! Там слежка, там отборные бойцы!

– Плевать! – взвизгнула Диана. – Я сожру их и их связью закушу! Ярик, ну чего ты сидишь⁈

Я молча смотрел на светящееся стекло телефона. Мои глаза оставались совершенно спокойными, но в самой глубине зрачков медленно разгоралась бездонная, холодная тьма.

Я не спеша взял с тарелки последний прозрачный ломтик колбасы, отправил его в рот и неторопливо прожевал.

– Спокуха, Стая, – негромко произнес я, и от моего ровного голоса Диана мгновенно притихла, прижав уши. – Сядьте. И доешьте овсянку.

– Ярик! – возмутилась сестра. – Они же…

– Пахнет сливом и разводом, мелкая, – сухо оборвал я её. Я поднялся из‑за стола, поправляя воротник. – Слишком вовремя и слишком красиво расписано. Слив в закрытой ленте прямо в тот момент, когда мы закончили укреплять Логово и подключили Якорь. Медведевы и их подсосы не дураки. Они поняли, что в лоб нас не взять. И решили выманить на свою территорию. Под прицелы тяжелых орудий и Чистильщиков. Это капкан.

Дед Корней мрачно нахмурился, не опуская дробовика:

– И что с того, внучок? Если волка заманивают в капкан при помощи мяса его сородичей… волк всё равно идет. И рвет горло охотнику прямо вместе с капканом.

Я хищно осклабился, обнажая острые клыки.

– Именно, дед. Волк идет. Но не как послушная дичь, а как хищник. Мы не станем ломать лбом их ворота. Мы просто воспользуемся их гостеприимством. Валерия.

Я повернулся к виконтессе, которая всё это время молча наблюдала за нами с легкой, оценивающей улыбкой ученого.

– Паучиха. Что скажешь?

Я замолчал, ожидая ответа и задумчиво постукивая пальцами по столешнице. В башке лениво зашевелились шестеренки, оценивая расклад.

Неужели этот старый пёс Медведев действительно нашел способ вскрыть «Северный Ветер», над которым его лучшие умы бились пятнадцать лет, а сам потом вот так глупо слил важные сведения в закрытые беседы? Прямо перед тем, как мы планировали их зачистить?

Совпадение? Не думаю.

– Это подделка. Дешёвая, топорная уловка, – спокойно, даже лениво обронила Валерия.

Она даже не повернула головы в мою сторону. Нож в её руке двигался всё так же размеренно и четко, срезая очередной тонкий ломтик колбасы.

– С чего такая уверенность, Паучиха? – я прищурился, разглядывая её лицо вполоборота.

– Мой многоуважаемый папенька одержим безопасностью до крайности, – Валерия аккуратно отложила его на тарелку. – Последние пятнадцать лет он не показывается на людях. Вообще. Он живет в глубоком убежище под Разломом, очищает воздух от малейшей пыли и бактерий и до смерти боится любого покушения. Граф Медведев скорее согласится добровольно выпить яд, чем устроит показное зрелище с сожжением чьих‑то костей. Ему попросту плевать на честное имя Волковых. Он трясется исключительно за собственную безопасность. Так что… показушный обряд совершенно не в его духе.

Я хмыкнул, катая на языке соленый привкус огурца. Картина мгновенно обрела четкие очертания. Два и два сложились с приятным щелчком.

– Значит, этот вброс слепили на коленке, – подытожил я, откидываясь на спинку стула. – И зачинщики нам хорошо известны. Либо Комитет, либо Златогоров и Арсеньев‑старший. Возможно, Голубев.

– Именно, – кивнула виконтесса, наконец приостановив нарезку. – Ты знатно поломал им кости, а Ведомство в лице Воронина умыло руки. Они поняли, что по силой тебя не взять. И решили накинуть лисью шкуру.

– Хотят натравить бешеного Волка на неприступную крепость Медведева, – кровожадно оскалился дед Корней. – Хех. Старый как мир трюк. Ловля на живца.

– Да, – подтвердила Валерия, повернувшись ко мне. – Внутри Разлома «Северный Ветер» установлен сторожевой маяк КМН. Если во владения прорвется тварь высшего разряда – а тебя, Ярослав, они причисляют именно к этой категории, – маяк мгновенно отправит весть напрямую в Столицу, минуя КМН. Через час здесь будут отборные Истребители. Полагаю, заговорщики рассчитывают, что вы с моим отцом уничтожите друг друга в лобовом столкновении, а они просто посмотрят на это пепелище со стороны.

Мелкая Диана возмущенно топнула ногой, едва не пролив воду из своего стакана:

– Да плевать мне на их Истребителей! Ярик, они хотят сжечь кости мамы! Я не могу просто сидеть и жевать эту прозрачную колбасу, когда эти твари…

– Тихо, мелкая, – я осадил её коротким жестом.

Внутри меня Чёрный Желудок требовательно заурчал. Батя ясно дал понять: чтобы пробить завесу этого мира и вернуться домой, мне нужно набрать силу. Жрать ядра, сушить Разломы, качать уровень. «Северный Ветер» – самая жирная и сочная кормушка в этой глуши. Идти туда придется в любом случае.

Но переть в лоб через войско наемников, пулеметные гнезда и развернутые защитные купола? Глупо. Я, конечно, могу сожрать половину их снарядов, но лобовой натиск выжжет добрую половину моих запасов сил еще до того, как я доберусь до самого сладкого, до Ядра Разлома. Мне нужно зайти туда свежим.

Валерия медленно положила нож на доску, взяла полотенце и неторопливо вытерла свои испачканные жиром пальцы.

– Лобовой натиск – это слишком грубо, Ярослав. И бесполезно, – произнесла она, и в её глазах снова загорелся тот самый безумный исследовательский огонек. – Но у меня есть предложение получше. Как насчет спектакля «Троянский Волк»?

– Ну‑ка, изложи задумку, Паучиха, – я заинтересованно подался вперед.

– Я знаю все коды доступа и слепые зоны внешнего рубежа, – Валерия оперлась руками о край стола, глядя на меня в упор. – Мы разыграем моё победное возвращение. Я сыграю роль блудной дочери, сумевшей хитростью усыпить грозную тварь Северогорска. Я принесу тебя и твою взбалмошную сестру моему отцу на блюдечке.

Она помедлила, и на её губах расцвела наглая, понимающая ухмылка:

– Чтобы всё выглядело взаправду, я закую тебя и Диану‑Водичку в тяжелые блокирующие наручники КМН. Те самые, которые, как я уже успела убедиться, ты сжуешь как сухарики, едва придет время.

Диана на заднем плане испуганно пискнула. А потом подозрительно прищурилась, но промолчала.

– Мы пройдем мимо всей охраны, сквозь все пулеметные гнезда без единого выстрела, – тихо, вкрадчиво продолжала Валерия. – Нас проводят прямо в главный зал управления, к самому Медведеву. Ты окажешься в самом сердце его твердыни, свежий, полный сил и готовый к главному блюду. Без всякой предварительной мясорубки. Ну как тебе задумка, Вожак?

Я откинулся на спинку стула и во весь рот оскалился, демонстрируя острые клыки.

Троянский Волк, значит… Чрезвычайно нагло, коварно.

– А ты чертовски опасная девка, Валерия, – усмехнулся я, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри довольно урчит в предвкушении великого пира. – Хочешь заковать Волка в кандалы КМН?

– Она сдаст вас, Яр! – дед Корней с такой силой припечатал ладонь к подлокотнику коляски, что металл жалобно звякнул. Единственный глаз старика сверлил Валерию с бешеной, застарелой злостью. – Поведет вас прямо в загон к забойщикам! Эти Медведевы – змеиное племя. Не верь ей!

Я молча посмотрел Валерии прямо в глаза. Мой Чёрный Желудок замер, а я незаметно, но глубоко вдохнул, сканируя её состояние. Никакого всплеска адреналина. Пульс ровный, кожа сухая, ни грамма лжи на химическом уровне. Эта безумная Паучиха действительно не собиралась меня предавать. Она искренне, всем сердцем желала, чтобы я добрался до её отца.