По пути мы заехали к архивариусу. Не молодой мужчина с подслеповатым взглядом, не спеша надел очки и, увидев меня, не проявил ни малейшего удивления.

— Доброй ночи…

— Ипполит Петрович Мусатов, ваше сиятельство, — спокойно представился архивариус.

— Ипполит Петрович, мне срочно необходимо ваше содействие.

— Конечно, ваше сиятельство. Прошу вас, — Мусатов жестом пригласил меня войти.

Мы расположились в небольшой гостиной.

— Ипполит Петрович, мне нужны документы Александра Христофоровича, хранящиеся в вашем архиве. Насколько мне известно, они находятся в особой ячейке. Это возможно?

— Да, ваше сиятельство. — Мусатов помедлил. — Александр Христофорович как-то упоминал, что в случае возникновения чрезвычайных ситуаций передать содержимое ячейки дозволено лишь одному человеку — вам, ваше сиятельство. В противном случае документы, хранящиеся там, подлежат уничтожению.

— Такое чувство, что Александр Христофорович знал о трагедии, — задумчиво произнёс я.

— Нет, конечно, ваше сиятельство, — покачал головой архивариус. — Просто, занимая такой пост и обладая столь серьёзными сведениями, нужно быть всегда готовым к подобным неожиданностям.

Он помолчал, затем добавил:

— Мне кажется, не стоит забирать документы сейчас, на ночь глядя, ваше сиятельство. Это привлечёт внимание охраны, а те, в свою очередь, доложат по команде о вашем ночном визите в архив. Что, естественно, привлечёт внимание начальства, и мне придётся докладывать всё как есть. Лучше всего, ваше сиятельство, завтра утром я соберу документы — там всего три папки — и отправлю вам в Гурово с посыльным, в обычном порядке.

— Весьма разумно, Ипполит Петрович. Прошу простить за вторжение и беспокойство. — Я поднялся.

— Не стоит беспокоиться, ваше сиятельство. Я с пониманием отношусь к вашему визиту.

Зимний дворец. Кабинет императора Николая.

Николай Павлович принимал приватно генерал-фельдмаршала Паскевича. В кабинете помимо императора находился цесаревич Александр, который в последнее время постоянно был рядом с отцом и принимал активное участие в государственных делах. В некоторых областях он вполне самостоятельно руководил делами и решал задачи, возникающие в процессе работы.

— Здравия желаю, ваше императорское величество, — поздоровался светлейший князь, выглядевший вполне бодро для своих лет.

— Здравствуйте, Иван Фёдорович, — император указал на кресло. — Проходите, присаживайтесь. Рассказывайте, как прошёл поход. Не по рапортам — по-живому. Ваше мнение, как одного из лучших моих генералов.

Паскевич опустился в кресло, чуть поморщившись от боли в старых ранах, но тут же взял себя в руки.

— Поход завершён успешно, ваше величество. Мятеж подавлен, венгры сложили оружие. Главные силы противника разбиты, остатки рассеяны. Австрийцы… — он помолчал, — австрийцы, как всегда, оказались не на высоте. Без нашей помощи они бы не справились.

— Это мы уже поняли, — сухо заметил Николай. — Но меня интересует другое. Генерал Гёргей… Как удалось его склонить к капитуляции?

Паскевич оживился, в глазах его мелькнула тень уважения к побеждённому врагу.

— Здесь, ваше величество, особая роль принадлежит князю Иванову-Васильеву. Это он вёл переговоры, он убедил Гёргея, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Князь сумел найти подход к генералу, показал ему, что русские воюют не с венграми, а с мятежом, что честь армии не требует бессмысленных жертв.

— И Гёргей поверил?

— Поверил, ваше величество. — Паскевич кивнул. — Более того, он сдался именно нашим войскам, а не австрийцам. И это — заслуга князя. Он сумел не только договориться, но и обеспечить выполнение условий капитуляции. Венгры сложили оружие и разошлись по домам. Без резни, без массовых казней, о которых так мечтали австрийцы.

Цесаревич Александр, до сих пор молчавший, подал голос:

— Я слышал, что князь также помогал с решением вопросов снабжения?

— Так точно, ваше высочество, — подтвердил Паскевич. — Австрийцы, нисколько не изменились со времён моей молодости, снабжали нас из рук вон плохо. Постоянные задержки, нехватка продовольствия, боеприпасов. Князь Иванов-Васильев неоднократно вмешивался, подключал свои каналы, давил на австрийское командование. В результате и продовольствие подвезли, и фураж, и боеприпасы для артиллерии. Без его помощи армия голодала бы. Особенная его заслуга в предотвращении массовой заболеваемости в армии. Без того мы потеряли около трёх тысяч нижних чинов от болезней. Без участия князя потери были бы куда большими. — поморщился Паскевич.

Император задумался, барабаня пальцами по столу.

— Значит, князь вновь отличился? — сказал он негромко.

— Он, ваше величество, — ответил Паскевич. — И его люди. Горский полк, пластуны, егеря. Без них победа была бы куда дороже.

— Что ж, — Николай переглянулся с сыном, — это мы учтём.

— Ваше величество, — Паскевич подался вперёд, — позвольте высказать ещё одно соображение. В этом походе я воочию убедился, насколько устарела наша тактика. Линейные построения, стрельба залпами, медленные перестроения — всё это против нового оружия и новой тактики противника неэффективно. Нужно создавать стрелковые части нового образца. Вооружать их нарезными винтовками, обучать рассыпному строю, действиям в цепи. И князь Иванов-Васильев — как раз тот человек, кто способен это организовать. У него есть и идеи, и люди, и, главное, понимание, как это должно работать.

Император ответил не сразу. Он встал, прошёлся по кабинету, остановился у окна.

— Вы думаете, Иван Фёдорович, армия готова к таким переменам?

— Не вся, ваше величество, — честно ответил Паскевич. — Надо с чего-то начинать. С нескольких полков, дивизии. Убедиться, что это работает. А там, постепенно, реформировать армию.

Цесаревич Александр кивнул.

— Я поддерживаю это предложение, отец. Князь Иванов-Васильев доказал свою преданность и деловитость. Думаю, он справится.

Николай повернулся к ним обоим.

— Хорошо, — сказал он. — Я подумаю. Готовьте предложения. Сроку — месяц. Чтобы всё было обосновано: цифры, сроки, расходы. И чтобы без фантазий.

— Будет исполнено, ваше величество, — поклонился Паскевич.

— А теперь, Иван Фёдорович, ступайте. Отдыхайте. Заслужили.

Паскевич поднялся, поклонился и вышел.

Цесаревич подошёл к отцу.

— Вы довольны походом, ваше величество?

— Доволен, — ответил Николай. — Но ещё больше я доволен тем, что у нас есть такие люди, как Паскевич. Правда, Иван Фёдорович стар. Для реформ нужны новые люди, способные провести их в армии.

— Князь Иванов-Васильев, ваше величество⁈

Император с усмешкой посмотрел на сына.

— Дел, Александр, много, а князь, к большому сожалению, один. Мы не можем заполнить им все прорехи и дыры.

— Прошу вас, ваше величество, пояснить мне, почему на столь значимую должность вы поставили графа Орлова. Князь Иванов-Васильев своей службой не раз доказал, что он способен решать сложнейшие задачи. Предан престолу, и результаты его работы не раз приносили пользу империи. Александр Христофорович не скрывал своего намерения сделать князя своим преемником. Венгерский поход лишний раз показал его способности. Если вы считаете графа Орлова столь знающим и умелым военачальником и дипломатом, почему вы не направили его решать Османский вопрос или быть вашим представителем в Венгерском походе?

Николай Павлович нахмурился, слушая Александра. Он прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Ты многого не понимаешь, Александр, — сказал он негромко. — Орлов — человек, которому я доверяю. Он предан мне лично. Он из тех, кто не задаёт лишних вопросов, а исполняет приказы. Это важно для такого поста, как Третье отделение и жандармский корпус.

— А князь, значит, не исполняет? — спросил цесаревич.

— Исполняет, — резко ответил император, обернувшись. — Он… Он другой. Он мыслит шире, видит дальше. Он способен на то, на что Орлов не способен. Но именно это меня и настораживает.