— Версия есть, — тихо сказал Лукьянов.

Оба собеседника уставились на него.

— Какая?

— Те, кто убил Бенкендорфа, не идиоты. Они знали, на кого покушаются. И они знали, как заметать следы. Профессионалы. Теракт провели свои. Их снабдили всем, рассчитали и подвели. Преступникам оставалось правильно и чётко бросить бомбу. Прошу заметить господа их прикрывали и хорошо подстраховали. Погибли оба охранника.

— Свои? — переспросил Гессен. — Вы предлагаешь искать среди своих?

— Я предлагаю не отбрасывать ни одной версии. — Лукьянов понизил голос. — Бенкендорф за двадцать лет нажил врагов не только за границей. В Петербурге его ненавидели не меньше.

— Но чтобы убить… — начал было Гессен.

— А почему нет? — перебил Лукьянов. — Вспомните, скольких он отправил в Сибирь. Сколько арестов, сколько разрушенных жизней. Месть — сильный мотив.

— И что нам прикажете делать? — спросил Гессен. — Арестовывать пол-Империи?

— Нет, — твёрдо сказал Леднёв. — Будем работать тихо. Без шума. Орлову нужны имена — мы дадим ему имена. Но не любой ценой.

— А если он не примет нашу работу? — спросил Лукьянов.

— Примет, — усмехнулся Леднёв. — Куда он денется? Других исполнителей у него нет.

— Вы предлагаете шантажировать начальника? — приподнял бровь Гессен.

— Я предлагаю делать свою работу, — холодно ответил Леднёв. — Делать её хорошо. А начальника оставим в покое. Пусть кричит. Пусть топает ногами. Главное — чтобы он нам не мешал.

Гессен задумался, барабаня пальцами по столу.

— А князь Иванов-Васильев? Он в курсе?

— Да, я сообщил ему — ответил Леднёв. — Он прибудет в Петербург на ранее конца сентября.

— Признаться, сейчас, очень не хватает Петрв Алексеевича. — Тихо произнёс Лукьянов.

— Вы правы, — признался Леднёв. — У князя свои подходы к решению проблем. Порой неожиданные и чрезмерно жёсткие, но если кто и сможет распутать это дело в кратчайший срок, так это он.

— А Орлов не будет ревновать?

— Будет, — усмехнулся Леднёв. — Но с этим мы ничего не поделаем. Пусть ревнует. Главное, чтобы не мешал.

Он поднялся, одёрнул мундир.

— Господа, работаем как прежде. Информацию передаём друг другу напрямую, минуя штаб. Орлову — только то, что можно доложить. Договорились?

Гессен и Лукьянов кивнули.

Леднёв вышел. Гессен посмотрел на Лукьянова.

— Как думаете, справимся?

— Должны, — ответил тот, криво усмехнувшись. — Иных вариантов нет.

Стрельня.

Графиня Орлова исправно исполняла волю императора и не появлялась в Петербурге. Муж был прав: к чему настраивать императора и императрицу ещё больше против себя? Неумно и опасно. Особенно императрицу — ей и без того хватало тех, кто её навещал.

Слуга осторожно вошёл в комнату, прервав её размышления.

— Ваше сиятельство, к вам граф Нессельроде и князь Хованский.

— Проси.

Графиня поднялась, чтобы поприветствовать посетителей.

— Здравствуйте, Ольга Александровна! — Вошедший князь Хованский галантно поцеловал её руку. — Вы, как всегда, обворожительны, ваше сиятельство.

— Карл Васильевич, рада видеть. Прошу вас, господа, — указала на кресла графиня.

— Я в курсе всех новостей и даже немного больше, — улыбнулась графиня.

— Удивляюсь вашим возможностям, Ольга Александровна. Усадить мужа на кресло покойного Бенкендорфа… — Князь Хованский с уважением посмотрел на Орлову.

— Александр Петрович, поверьте, сделать это было непросто. Оставим эту тему. Как наши дела после столь знаменательного события?

— Пока всё хорошо. Причин для беспокойства нет. Благодаря помощи наших друзей всё прошло гладко. Следов, указывающих на нашу причастность, нет и не будет. Мы использовали группу радикально настроенных «товарищей», которые сильно пострадали после последней чистки, проведённой жандармами. Наши друзья поработали с ними, снабдили всем необходимым, буквально подвели к самому акту и проследили за исполнением. Помогли им скрыться. В настоящее время их нет в городе. Не волнуйтесь, Ольга Александровна, за ними присматривает мой человек.

— Признаться, Александр Петрович, я не думал, что вы запланируете и решитесь на столь радикальное действие, — заметил Нессельроде.

— Карл Васильевич, прошу вас, не волнуйтесь и не переживайте. Я просто не мог отказаться от столь благоприятно сложившихся обстоятельств. Всё прошло просто замечательно — и вот он, результат. Операция проведена столь филигранно, что остаётся только аплодировать нашим друзьям.

— Я правильно понимаю, князь? Вы полны решимости совершить следующий шаг?

— Да, Ольга Александровна, — кивнул Хованский. — Я пока не озвучивал его перед нашими друзьями. Мне потребуется время на проработку и подготовку. Друзей подключим, когда всё будет готово — когда потребуются деньги и всё остальное. У меня к вам настоятельная просьба, Ольга Александровна. Мне сообщили, что в конце сентября в Петербург прибывает светлейший князь Паскевич, а с ним — князь Иванов-Васильев. Пусть ваш муж всеми способами постарается отстранить его от дел или хотя бы ограничить его деятельность. Вы правы, Ольга Александровна, в своё время мы его недооценили. Наши друзья серьёзно его опасаются. С их слов, это единственный человек в империи, кого следует бояться. Как я понимаю, они хотят устранить и его. Я дал им слово, что мы совершенно не против и при случае поможем.

Графиня Орлова задумчиво перебирала платок в руке.

— Что касается князя Иванова-Васильева, они вольны поступать, как считают нужным. Что до остального, Александр Петрович, следует повременить. Переждём поднявшуюся бурю. И подумайте, как можно помочь моему мужу. Если сможете, организуйте ему поимку кого-нибудь мелкого и ничего не ведающего. Такого, чтобы что-то слышал, что-то видел, но ничего определённого.

— Я подумаю над этим, — ответил князь Хованский.

— Как вы думаете, Ольга Александровна, а если нам немного изменить планы?

— О чём вы, Александр Петрович? — голос графини чуть дрогнул.

— А что, если нам нанести удар не по нему, а по его сыну? — Со злой, почти хищной усмешкой произнёс князь Хованский. — Мне кажется, это будет куда больнее и ощутимее.

В комнате повисла тяжёлая тишина. И графиня, и Нессельроде хорошо знали историю, стоявшую за этой злобой. Брат Хованского, Владимир, в своё время был изгнан со службы, обвинён в крупных хищениях и поражён в правах. Доведённый до отчаяния, он повесился. По убеждению Александра Хованского и всей его семьи, причиной смерти стал император Николай, а исполнителем — граф Бенкендорф. В ходе того же следствия сам князь Хованский, служивший тогда в жандармском корпусе, по распоряжению Бенкендорфа был уволен со службы с записью в послужном списке: «служебное несоответствие».

С той поры князь Хованский посвятил свою жизнь мести тем, кто разрушил его жизнь и жизнь его семьи. Жена князя, урождённая баронесса фон Шмольд, подала на развод, объясняя свой поступок неожиданными вспышками гнева супруга — она опасалась за свою жизнь и жизнь дочери, своё отцовство князь отрицал.

— В любом случае в стране наступит хаос, — продолжал Хованский, и голос его звучал всё увереннее. — Именно этого и добиваются наши друзья. Подключится революционная братия — и вот вам ослабление государства. Мы сможем осуществить свои замыслы и привести к власти великого князя Павла. Хотя уверен, он откажется от трона в пользу Михаила. Это не имеет значение кто, главное, чтобы он был послушен нам и управляем.

Графиня Орлова медленно перевела взгляд на графа Нессельроде. Немой вопрос застыл на её лице.

Нессельроде сидел неподвижно, его пальцы нервно теребили янтарные четки. Он явно был встревожен — нет, не просто встревожен, испуган предложением Хованского.

— Александр Петрович, — начал он, и в голосе его прозвучала едва скрываемая дрожь, — в вашем предложении, несомненно, есть свои резоны… но… — он запнулся, подбирая слова, — позвольте мне высказаться прямо.