— Алексей, клянусь тебе: я никоим образом не причастна к убийству Бенкендорфа. — Голос её дрогнул. — Я признаю, что состояла в масонской организации «Молодая Италия» и помогала сбором денег на их борьбу за независимость. Но это никак не вредит нашему государю и России. Всё остальное — навет и ложь, чтобы опорочить меня.

Слёзы Ольги смешались с белилами и косметикой, превратив её лицо в уродливую маску. Граф поморщился.

— Я предупреждал тебя, Ольга. Я просил не играть в эти грязные игры. А ты смотрела на меня как на деревенского увальня, не смыслящего ничего в высокой политике. А когда наступает пора платить по счетам, ты вдруг просишь защитить тебя от клеветы. Как верить тебе после всего? Ты понимаешь, что стоишь у пропасти? Ты подумала, что будет с нашим сыном?

Граф не кричал и не ругался. Он стоял у пропасти вместе с женой, отчётливо понимая, кто столкнёт его в неё.

Лондон. Дом на Файнстрит.

— Чем порадуешь, Саймонд? Угощайся. — Тревис Морон указал на бутылки с вином. — Португальское. Ты же любишь испанские вина. Так что с Пакером? Я же вижу по твоему хитрому лицу, что ты что-то накопал.

Саймонд налил себе вина и, сделав хороший глоток, зажмурился от удовольствия.

— Вы правы, сэр. Накопал. И очень интересное.

— Не томи, Саймонд, — поторопил Морон.

— Получили ответ от колониальной администрации. Как я и предполагал, ничего путного. Единственное, что они нашли, — запись о прибытии в 1816 году некоего Чарльза Паркера. И всё. Дальше его следы теряются.

Морон нахмурился.

— И это всё?

— Не совсем, сэр. — Саймонд поставил бокал и подался вперёд. — Я сопоставил эти сведения с одной старой историей, которая наделала шума в Англии лет тридцать назад. Речь идёт о Чарльзе Паркере — внуке герцога Джорджа Кэмптона, второго. Из очень родовитой семьи.

— И чем же прославился этот внук герцога?

— Он был известным гулякой и дуэлянтом, сэр. — Саймонд усмехнулся. — Убил на дуэли сына какого-то родовитого аристократа, служившего в королевском флоте. Скандал замяли с трудом, но Паркеру пришлось бежать от преследования в американские колонии.

— И следы потерялись?

— Да. А теперь вдруг появляется молодой человек с той же фамилией. И с такими же… способностями. — Саймонд выдержал паузу. — Вы понимаете, что это значит, сэр?

— Понимаю, — задумчиво сказал Морон. — Либо это совпадение, либо…

— Либо он — сын того самого Чарльза Паркера, чьи следы мы ищем. В случайное совпадение я не очень верю. Не думаю, что в Америке бегает с десяток Паркеров.

— А если это действительно потомок того самого Чарльза Паркера? — Морон прищурился.

— Тогда, сэр, мы имеем дело с человеком, который является правнуком герцога Кэмптона и внуком маркиза Паркера-Кэмптона. По этой линии мужчин не осталось, только сестра Чарльза — Изабель Паркер-Морисон. Она вышла замуж за барона Морисона. Поместье и земли Паркеров-Кэмптонов перешли к ней как к единственной живой наследнице семейства Паркеров. И если Джон Паркер — сын Чарльза Паркера, то он может претендовать на земли и титул маркиза Паркера-Кэмптона. Если, разумеется, сможет доказать своё происхождение. А это, сэр, серьёзно.

Морон откинулся в кресле, глядя на Саймонда.

— Что ж, Саймонд, копайте дальше. Узнайте всё, что можно. Если этот Пакер — тот, кем мы его подозреваем, он нам очень нужен.

— Слушаюсь, сэр, — кивнул Саймонд.

— И, Саймонд, — добавил Морон, — никому ни слова.

— Разумеется, сэр.

Они чокнулись бокалами.

Морон удобно устроился в кресле, обдумывая услышанные новости. Джон Паркер стал интересен ему вдвойне. За ним вели наблюдение. Все его действия показывали, что он действительно ищет возможности приобретения судна, в чём ему активно препятствовал Морон. Везде была глухая стена, которая не позволяла Паркеру осуществить мечту о собственном деле. Грузоперевозки и торговля были давно поделены, и никто не желал появления нового конкурента. Все с радостью помогали Морону. Вариантов открыть своё дело у Паркера не было — по крайней мере, в Лондоне.

Морон решил навестить Паркера.

Джон Паркер, он же Дон Жуан, спокойно прогуливался по городу. Каждый день он ходил в порт, интересовался судами, выставленными на продажу, справлялся о торговых делах — в общем, создавал видимость активного поиска возможностей для реализации планов, заявленных Морону.

И вот он появился.

— Здравствуйте, Джон! — заявился Морон с самого утра в комнату, которую снимал Паркер. — Судя по вашему виду, дела идут не так хорошо, как бы вам хотелось, — усмехнулся он.

— Ничего страшного, — ответил Паркер. — Поеду во Францию, поищу там что-нибудь интересное.

— Всё что угодно, но только не служба у меня, — состроил постную мину Морон.

— Послушайте, Джон, — продолжил он, — мне кажется, вы не сможете протиснуться в торговые ряды наших дельцов. Даже если приобретёте судно. В этом случае заработки ваши будут таковы, что особо не разбогатеете.

— Вы ошибаетесь, сэр. Мне бы только найти судно — и я уверен, что смогу разбогатеть на торговле с русскими.

— С русскими? Почему с русскими? Я согласен, торговля с ними — дело весьма прибыльное, но тем более вам не дадут там развернуться. У всех налаженные каналы и свои торговые агенты. Вы мечтаете не о том пироге. Он, тем более, давно поделён.

— У меня есть преференции по сравнению с остальными.

— Вы не сообщите мне, какие? — Морон с большим интересом смотрел на Джона.

— А вы с какой целью интересуетесь, Морон?

— С целью определить ценность ваших преференций, Джон. Поверьте, я разбираюсь в делах подобного рода.

Джон изобразил колебание и сомнение.

— У меня есть рекомендательные письма от начальника факторий Русской Америки. С просьбой о содействии мне в торговле.

— И с чего такое хорошее отношение к вам со стороны русских?

— Я совершил семь рейсов в Новоархангельск. А однажды пробился к ним ранней весной, когда у них начался голод. После этого случая их начальник, узнав, что я собираюсь вернуться в Англию и открыть своё дело, дал мне эти рекомендательные письма.

— И к кому адресованы письма?

— К купцу-промышленнику Рудакову и купцу первой гильдии Новикову.

— О купце Рудакове я слышал. Пенька, дёготь, парусина и многое другое, что нужно для флота. А Новиков?

— Это строевой лес, пиломатериалы, мёд и другое.

— И вы уверены, что они отнесутся к вам с должным вниманием, Джон?

— Второе письмо — от родного брата Рудакова. Он в Америке занимается скупкой пушнины.

Все письма были подлинными и приготовлены заранее для поддержки легенды агента, известного как Дон Жуан. С купцами были проведены предварительные беседы, и от них получены заверения, что они с вниманием отнесутся к Джону Паркеру, если тот появится в их конторах.

— Это меняет дело… — задумчиво протянул Морон. — Что же вы сразу не сказали мне об этом?

— А вы не спрашивали, Морон.

— Мне нужно немного подумать, Джон. Знаете, я не только помогу вам, но и готов вложиться в ваше дело. При одном условии. — Морон выдержал паузу. — Вы наладите своё дело, а потом перейдёте ко мне на службу. И иногда будете выполнять некоторые мои просьбы, связанные с Россией.

Джон молчал.

— Не раздумывайте, Джон. Такие предложения я делаю не каждому. К тому же у вас нет других вариантов.

— А сколько вы готовы вложить в дело? — спросил Джон.

— Сядем и подсчитаем. Думаю, вы будете довольны, Джон. По рукам?

Они пожали руки, закрепляя договор.

— Кстати Джон, как дела обстоят у русских в Америке?

— На тот момент, когда я был там, очень неплохо. Их колония пополнилась новыми переселенцами. Флот усилился тремя судами.

После заключения договора дела Джона Паркера сразу наладились. Ему удалось относительно недорого купить шхуну, которая была в прекрасном состоянии — потребовался лишь небольшой косметический ремонт. Морон внёс в дело приличную сумму. Прибыль делили так: пятьдесят пять процентов — Морону, сорок пять — Паркеру.