Обращаю особое внимание на Виктора Железнова, он же Богдан Корытко. Крайне опасный элемент, обладающий большим потенциалом лидера. Имеет много сторонников, призывает к свержению самодержавия вооружённым путём. Успех теракта сделал его кумиром радикальной молодёжи.

Опасения мои связаны с тем, что влияние Железнова будет неизбежно вести к радикализации всего революционного движения в России. Умеренные голоса окажутся подавлены. Идеи диалога и реформ будут отброшены в пользу бомб и вооружённых выступлений. Организация «Земля и воля» рискует потерять контроль над своими сторонниками, а наиболее агрессивные элементы, вдохновлённые успехом Железнова, начнут действовать самостоятельно, что приведёт к волне неконтролируемого насилия.

В долгосрочной перспективе это сыграет на руку тем силам, кто заинтересован в ослаблении России'.

Пушнов перечитал написанное, запечатал конверт сургучной печатью и спрятал во внутренний карман сюртука. Собрался быстро. Накинул плащ, проверил, не наблюдает ли кто за окном, и бесшумно выскользнул из квартиры.

Письмо должно было попасть к человеку, который переправит его по секретным каналам. Как именно — Пушнов не знал. И не хотел знать. Чем меньше цепочек он мог восстановить в памяти, тем безопаснее было для него.

Он зашагал по ночному Парижу — без спешки. Фонари мерцали, отбрасывая длинные тени на мокрую мостовую. На углу улицы Риволи он остановился, закурил папиросу, краем глаза отслеживая пространство позади. Никого. Кликнул свободный экипаж. Пушнов кивнул вознице, назвал адрес, и карета скрылась в темноте.

Через час письмо уже лежало в тайнике на явочной квартире. Ещё через сутки оно покинет Францию.

Псков. Квартира Виктора Железнова.

Виктор Железнов после акции «возмездия» скрывался в Пскове. По поддельному паспорту на имя Кустова Виктора Андреевича, дворянина, прибывшего по делам в Новгородскую губернию. На полученные за проведённую акцию деньги — пятнадцать тысяч рублей — он наконец-то мог позволить себе снять трёхкомнатную квартиру с горничной, купить красивую одежду и радовать себя всякими приятными мелочами.

Железнов соблюдал меры конспирации, он был уверен в своей безопасности. Виктор сбрил усы и бородку, оделся с иголочки и стал похож на дворянина, ведущего праздный образ жизни. Он наслаждался этой жизнью, о которой мечтал. Конечно, в те промежутки времени, когда отдыхал от мыслей о всеобщем благе и создании справедливого общества.

Его единомышленник и друг, разделявший его взгляды и всемерно помогавший во всех начинаниях, — Козьмин Игнат Иванович, имя явно выдуманное, но какая разница. Он помог осуществить мечту о широкой известности и славе непримиримого борца с самодержавием за братство, равенство и свободу. Теперь его будут знать. Он станет знаменем и символом тех, кто готов с оружием в руках бороться с царизмом.

Помощь Козьмина была доказательством его способности достать всё необходимое для проведения акций террора. Следующим актом, который задумал Виктор, было нападение на карету одного из банков, в которой перевозились деньги. Михаил Дутин, его ближайший помощник, вёл наблюдение и проводил тщательную подготовку к операции. Революция требовала денег. Они были у государства, и их экспроприация — дело благое, естественно во имя и на благо революции.

В группе Виктора состояло пять человек, преданных ему и проверенных в деле во время покушения на Бенкендорфа. В акции участвовали ещё три человека, и один из них был явно англичанин. Козьмин представил их как товарищей по борьбе. Старший, со слов Козьмина, был не англичанином, а ирландцем, который тоже борется с английской королевой. Решил помочь русским товарищам. Что ж, тем лучше.

Всё обеспечение операции Козьмин взял на себя. Виктора и двух его товарищей хорошо подготовили, осуществить теракт, после чего помогли скрыться. Виктор прекрасно понимал: помощь оказана ему не просто так. Акция, проведённая им, нужна кому-то ещё — не меньше, если не больше, чем ему. Наличие ирландца говорило о многом.

Впрочем, данное обстоятельство нисколько не беспокоило Железнова. Главное — оно позволяло ему реализовывать свои планы и мечты. Как именно это происходит, волновало его меньше всего. Он был готов применить любые средства, лишь бы осуществить задуманное. И мечты начали сбываться.

Во время марша домой моя походная карета так понравилась Паскевичу, что он запросто попросил подарить её ему, чем поставил меня в тупик.

— Чего, князь, молчишь? Или пожалел для старика?

— Ваша светлость, дело не в том, что пожалел. Карета служит мне уже три года. Неудобно как-то старую вещь дарить вам. Давайте я подарю вам новую. Не такую большую, но комфорта будет больше.

— Нет уж, князь, хочу такую же. Удобная, места много, и всегда можно переночевать в ней, а не ютиться чёрт знает где. Да ты не смущайся, я оплачу все расходы.

— Не в деньгах дело, ваша светлость. Непременно закажу. Постараются во время вашего пребывания в Петербурге исполнить заказ.

Генерал-фельдмаршал часто ехал со мной в карете, питался с нашего стола и завязал тесное знакомство с кашеваром Захаровым. Мы много говорили об организации частей нового образца, стрелковых полков, вооружённых новым оружием и снаряжением, и, естественно, обученных новым приёмам ведения боя.

— Князь, — горячился Паскевич, — это на словах у тебя гладко получается, а в бою может не сработать.

— Ваша светлость, простой пример. Гвардия отбивала атаку в плотном строю, плечом к плечу. Артиллеристы мятежников сделали два залпа, а потери какие? Это у них больше зарядов не было. То есть стреляй в ту сторону и не промахнёшься. Тебя убивают, а ты стой и не моги двинуться — ибо строй нарушаешь и даёшь возможность противнику прорваться.

Пластуны и егеря стоят в рассыпном строю, первая шеренга — с колена. В случае, когда противник ведёт артиллерийский огонь, они могут принять положение лёжа и при необходимости вести стрельбу из этого положения.

— Хорошо, в этот раз тебя атаковала лёгкая кавалерия, а если в атаку пойдут кирасиры?

— Вы упускаете один момент, ваша светлость. В этом случае стрельба ведётся по лошадям. Учитывая плотность и точность стрельбы, вся первая шеренга практически полностью погибает, создавая препятствия для следующих. На расстоянии семисот шагов пуля пробивает кирасу.

— Да, прав ты, князь. Видел я тот вал из лошадиных туш и людей, — задумчиво сказал Паскевич. — Потом пластуны гранаты применили, а гранатомёты твои — чудо как хороши. Ещё бы калибр поболее — совсем замечательно будет. Ладно, убедил ты меня. Доложу государю и попрошу передать в моё ведение организацию трёх стрелковых полков.

— Ваша светлость, я против организации полков в Царстве Польском. Оружие новое, гранатомёты новые и тактика новая. Однозначно сопрут и передадут немцам, французам, англичанам — да кому угодно. За всем не уследишь.

— Хорошо, что ты хочешь предложить, князь?

— В южных губерниях, ближе к Кавказу. Там и народ посговорчивее, и от границы подальше, и присмотр за секретными образцами надёжнее будет. Полки можно разместить в крупных военных лагерях, куда посторонний не проникнет. Обучение вести силами офицеров, уже прошедших Кавказскую школу и имеющих боевой опыт. Рекрутов набирать из охочих людей, лучше всего — из тех же пластунов и егерей, которые показали себя в деле. А через год-другой, когда офицеры и солдаты освоятся, можно будет подумать и о расширении.

Паскевич задумался.

— В южных, говоришь… А не рано ли? Не получится ли, что мы создадим части, а стрелять им будет не из чего? Оружие-то когда поступит?

— К осени, ваша светлость. Захар Краснов уже развернул производство. Первая тысяча винтовок будет готова через три месяца. Плюс гранатомёты — их делают там же, по спецзаказу. Поначалу сформируем один полк, полностью вооружим и обучим. Наберём второй полк, лучшие офицеры и нижние чины пойдут на второй полк, далее третий. В течении двух лет сформируем дивизию