— Нет Захарыч.

— Жаль, мне бы не помешала, хотя бы одна. Ежели соберёшься делать одну мне, не забудь.

Вечером решил нанести визит княгине Ливен, Дарье Христофоровне. Сестра Бенкендорфа проживала в доме брата.

— Здравствуйте, Елизавета Андреевна, — первой меня встретила вдова Бенкендорфа.

— Примите мои искренние соболезнования и простите, что не мог навестить вас ранее. Служба.

— Пётр Алексеевич, рада видеть вас, — в гостиную вошла княгиня Ливен.

— Здравствуйте, Дарья Христофоровна. Очень сожалею, что встречаюсь с вами по столь прискорбному обстоятельству.

— Князь, мы знаем, что и вы подверглись нападению и были ранены.

— Да, к счастью, всё обошлось. Отделался контузией и ушибами. Всё уже в прошлом.

— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, за то, что вы нашли и наказали убийц мужа. — Елизавета Андреевна перевела взгляд на княгиню. — Прошу прощения, мне необходимо отлучиться по делам.

Она оставила нас с княгиней.

— Пётр Алексеевич, пройдёмте в кабинет, — предложила княгиня. — Нам есть о чём поговорить.

Мы сели в кресла у горящего камина.

— Как я понимаю, Пётр Алексеевич, вы приехали, чтобы о чём-то просить меня? — княгиня вопросительно смотрела на меня.

— Дарья Христофоровна, мы вполне доверяем друг другу и можем быть откровенными.

Княгиня кивнула.

— Да, я прошу вас продолжить вашу очень нужную и важную работу. Вы наверняка в курсе, какой службой я руковожу. Так вот, вы можете взаимодействовать со мной напрямую, без посредников. Можно через диппочту или, при необходимости, через мои каналы. Ясно одно: вы с вашим умом и связями нужны мне как воздух. К тому же я доверяю вам. Что скажете, Дарья Христофоровна?

Княгиня ответила не сразу — молча обдумывала моё предложение.

— Хорошо, Пётр Алексеевич, я согласна продолжить сотрудничество, но только с вами. Никаких посторонних. Саша доверял вам и хотел, чтобы его преемником стали вы. Даже больше: я передам вам папку с важными документами, которые он хранил у себя. О ней знаю только я. Как-то в разговоре он упомянул, что доверяет только вам. Единственное, о чём он сожалел, — это то, что вы слишком порывисты и быстры в действиях. Это хорошо, но не всегда. Поэтому уже я прошу вас: будьте осторожны и не торопитесь с принятием решений в случаях, которые могут стоить вам жизни.

— Я услышал вас, Дарья Христофоровна. Непременно приму к сведению вашу просьбу. Вы намереваетесь вернуться в Париж?

— Да, в начале лета.

— Дарья Христофоровна, я располагаю достоверными сведениями о том, что англичане сколачивают коалицию против нас и намерены с помощью войны решить свои проблемы. Франция дала своё согласие — у неё, несомненно, свои интересы, но она намерена участвовать в войне полномасштабно. Помимо Франции, своё согласие дала Османская империя. Австрия сообщила о вооружённом нейтралитете.

— Вы уверены в этих сведениях?

— Да. Сведения верны и проверены. Сами понимаете, чего стоило их получить.

— Да уж, — удивилась княгиня. — Что вы хотите от меня?

— Пожалуйста, отслеживайте этот вопрос, перепроверьте его — лишним не будет. Предварительно попробуйте дать понять, есть ли резон Франции лезть в это дело. Я, конечно, сомневаюсь, что они откажутся от своих планов, но чем чёрт не шутит… а вдруг?

— Скажите, Пётр Алексеевич, смерть Гамильтона — это… — Неожиданно спросила княгиня и осеклась, наткнувшись на мой спокойный взгляд.

— Впрочем, можете не отвечать, — тихо проговорила она, слегка побледнев. — Вы опасный человек, князь. Саша никогда бы не решился на подобное.

— Дарья Христофоровна, я опасен для тех, кто решил, что с Россией можно поступать как им заблагорассудится. Не тот случай. В остальном я белый и пушистый.

— Я поняла вас, Пётр Алексеевич.

Мелькнувшее было опасение в глазах этой умной и сильной женщины исчезло.

— Вы не забыли про своё обещание, Пётр Алексеевич?

— Если вы о куклах? Нет, помню. Выполню при первой возможности.

Мы детально обсудили вопросы взаимодействия. Вспомнили Пушнова, который работал в Париже. Княгиня заверила меня, что всегда поможет ему в случае крайней необходимости. Я простился с ней и забрал секретную папку Бенкендорфа.

Дома я просмотрел её содержимое и тихонько офигел. Именно офигел. Сведения в папке были очень опасными. В основном они касались членов императорской фамилии и некоторых значимых людей. Компромат в широком смысле. Были сведения, подтверждающие, что великая княжна Анна не является дочерью Николая, и ещё ряд фактов, которые можно было использовать как рычаги давления. Оставалось только аплодировать Бенкендорфу. Действительно умелый и прозорливый руководитель Третьего отделения и жандармского корпуса. В остальном княгиня Ливен была права: на что-то радикальное, тем более связанное с ликвидацией, он бы не решился.

Полковник фон Мангер во главе отряда в количестве двадцати офицеров и пятидесяти младших командиров прибыл к месту будущего квартирования его планируемой бригады. В пяти верстах от городка Красный. На месте его ожидала усиленная сапёрная рота. Разбив лагерь, полковник вместе с командиром роты объехал предполагаемое место строительства и определился на месте по поводу размещения помещений. Князь не рекомендовал, а настаивал о возведении небольшого защитного земляного вала всего военного городка. Мангер задумчиво осматривал местность, прикидывая, сколько предстоит сделать.

— Капитан, как по-вашему, сколько времени придётся затратить на строительство?

— Всё зависит от того, сколько человек у меня будет, помимо моих людей. Достаточное обеспечение инструментами. Земляной вал и глинобитные помещения — это не проблема. Вал и помещения должны нести оборонительную функцию?

— Да, не крепость неприступная, но он должен дать возможность обороняться в случае нападения. В первую очередь начните с возведения казарм, складских помещений, кухни и столовой. Оборудуйте уборные. По мере прибытия личного состава первого и второго батальонов все будут оказывать вам помощь в строительстве.

— В таком случае работы заметно ускорятся, ваше высокоблагородие. — ответил повеселевший капитан.

Подошёл обоз с полевыми кухнями, обмундированием, снаряжением, палатками и прочим необходимым имуществом. Работа закипела. Мангер сразу уловил: контроль за формированием бригады идёт с самого верха. Одна за другой прибывали команды из разных пехотных частей и егерских формирований. Контингент, прямо скажем, не отборный — кто ж отдаст хорошего солдата? В основном новобранцы, но радовало, что молодые и здоровые. Подтягивались и офицеры: прапорщики, подпоручики, а также один проштрафившийся штабс-капитан — возрастной и, как говорили, склонный к запоям.

Начальник штаба, подполковник Воробьёв, человек простой и не деликатный, быстро привёл расслабленного офицера в чувство. После Венгерского похода Воробьёв получил чин подполковника и орден Анны 4-й степени — карьера пошла в гору, и церемониться с теми, кто мог опозорить бригаду, он не собирался. Полковник же Мангер старался собрать офицеров, настроить на рабочий лад, создать дух товарищества. Молчаливое ядро из бывших егерей, без лишних слов и истерик, перемалывало новичков, втягивая их в общий ритм.

Каждое утро Мангер во главе штаба и двух сформированных рот начинал с пробежки и гимнастики — этот курс, подсмотренный у пластунов, он настойчиво внедрял в бригаде. Повседневная форма стрелков копировала пластунскую, без капюшона, а головной убор — кепи егерского образца. После завтрака — занятия. После обеда — все на строительство. Городок рос на глазах.

Сперва новички настороженно оглядывались, но быстро втянулись в новый ритм. Добротное обмундирование, сытное питание и порядок успокоили тревоги. Мангер запретил телесные наказания и не поощрял грубости, не терпел барского отношения к нижним чинам.

— Господа офицеры, — обратился он на одном из первых совещаний, — с этими солдатами вам идти в бой. Вы обязаны быть уверены в каждом. Прежде чем требовать, сами должны уметь выполнить все нормативы, и не просто выполнить, а наилучшим образом. Принцип один: Делай как я. Не можешь — научим, не хочешь — заставим. Иначе нельзя.