Князь Белогородцев, увидев, кто приехал, немного побледнел. Его жена уставилась на меня неподвижным взглядом и замерла. Единственная, кто чувствовал себя прекрасно, была княжна Прасковья. Надо признать, она была очень симпатичная и обещала в скором времени превратиться в очаровательную девушку.

Судя по виду родителей, моя фигура в петербургских кругах не пользовалась популярностью в хорошем смысле этого слова.

Князь Белогородцев кашлянул, набираясь смелости.

— Ваше сиятельство, — начал он, — мы, признаться, в некотором замешательстве. Наша дочь… — он бросил взгляд на Прасковью, которая смотрела на Мишэ с обожанием, — наша дочь проявила к княжичу Михаилу неожиданный интерес и совершила опрометчивые поступки. И мы хотели бы… как-то урегулировать этот вопрос. Придать отношениям более официальный характер.

Княгиня закивала, не сводя с меня глаз.

— Понимаете, — добавила она, — в обществе уже начинаются разговоры. Княжна слишком открыто проявляет свои чувства. Это может повредить её репутации.

Маргарита, до сих пор молчавшая, подала голос:

— Господа, вынуждена поставить вас в известность. Наш отец, князь Али Баташев, полностью доверил опеку над Михаилом князю Иванову-Васильеву. Все решения, касающиеся будущего моего брата, принимает только он.

Все взгляды обратились ко мне. Я молчал, разглядывая Прасковью. Та, впрочем, не выглядела смущённой — скорее, настороженной.

— Княжна, — сказал я наконец, — вы действительно хотите стать женой черкесского князя?

— Хочу, — твёрдо ответила она.

— И готовы принять магометанскую веру? Жить в родовом селении Баташ? — продолжал я. — Без балов, без светских раутов, без парижских мод? Ваша жизнь будет состоять из дома, детей и редких выездов в соседние станицы, аулы и Пятигорск. Вашими подругами станут казачки и горянки. А единственным развлечением — верховая езда да охота.

Прасковья слегка побледнела.

— И ещё, — добавил я, — вы будете обязаны уважать обычаи мужа. Носить скромную одежду, не появляться на людях без сопровождения, подчиняться старшим в семье. Готовы ли вы к такому?

— Но… — начала было княжна.

— Вы думали, что замужество — это сплошные балы и восторженные взгляды? — перебил я. — Жизнь на Кавказе сурова. И не всем она по нраву. Ваши родители, наверное, представляли для вас иную партию.

Князь и княгиня переглянулись, но промолчали.

— Я… я подумаю, — тихо сказала Прасковья, опуская глаза.

Впервые за всё время она выглядела растерянной.

— Вот и подумайте, — кивнул я. — А пока… не будем торопить события. Михаил ещё не закончил кадетский корпус. У него впереди учёба в университете. А у вас — время для размышлений.

— Мы согласны, — поспешно сказал князь. — Дочь, мы едем домой.

Прасковья поднялась, бросила последний взгляд на Мишэ и вышла вслед за родителями.

В гостиной повисла тишина.

— Пётр Алексеевич, — прошептал Мишэ, — вы… вы её напугали. Хвала Всевышнему, хоть что-то её пугает.

— Это не я её напугал, — ответил я. — Это реальность. Ты — не петербургский хлыщ. Ты — сын гор. И жить тебе на Кавказе. Не нужно обманывать девушку пустыми надеждами.

— Но она может согласиться, — робко заметила Марго.

— Согласится — значит, сильная. Не согласится — значит, не твоя судьба, — пожал я плечами.

Мишэ задумался. Катерина подошла, погладила его по голове.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Время покажет.

— Михаил, ты княжич или просто погулять вышел? — сказал я серьёзно. — Будь мужчиной и привыкай принимать самостоятельные решения. Это твоя жизнь. Если тебе не нравится идея жениться на княжне Прасковье, умей сказать «нет».

— Она мне нравится… — совсем тихо произнёс Мишэ, — но обручаться и жениться на ней я не хочу. Сейчас.

— Здрасьте, я ваша тётя! — тут уж растерялся я.

Катерина не смогла сдержаться и расхохоталась, глядя на меня и Мишу.

— Вот так, Пётр Алексеевич, — сквозь смех сказала она, — бывает: хочешь как лучше, а получается как всегда.

— Ничего, — усмехнулся я. — Разберёмся. Время покажет.

Через секретный канал «Дон Жуан» запросил встречу со мной. Мы встретились на конспиративной квартире.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — приветствовал меня встревоженный Паркер.

— Что случилось?

— Мичтон проявляет нездоровую активность. Он явно замышляет какую-то провокацию. Смерть Гамильтона встряхнула всё болото. Я не знаю, что именно будет реализовано, но точно планируется. Мичтон мечтает реабилитироваться перед начальством за неудачную попытку покушения на вас и гибель группы Читерлейна. Меня пока в планы не посвящает — не доверяет.

Я задумался.

— Что ж, — сказал я, — если он готовит удар, мы должны опередить его и направить всю его энергию в нужное нам русло. Дело должно быть громким, и главным героем должен стать ты, Джон.

— Что вы предлагаете, ваше сиятельство?

— Ты должен предложить Мичтону провести диверсию, — ответил я. — Что-то достаточно резонансное, но не слишком кровавое. Например, поджог на верфях Нового Адмиралтейства.

Паркер удивлённо поднял бровь.

— Поджог? Но как я это объясню?

— А очень просто, — усмехнулся я. — Скажешь, что во время торговых поездок познакомился с бывшим работником верфи. Обиженный, уволенный, нуждающийся в деньгах. Готов за плату совершить поджог складов с пиломатериалами или что-то в этом роде.

— А если Мичтон заинтересуется? Захочет встретиться с этим «работником»?

— Встретится, — кивнул я. — Мы предоставим его. Надёжного человека, который сыграет свою роль.

Паркер задумался.

— А что будет с самим поджогом? — спросил он.

— А ничего, — усмехнулся я. — Насчёт моря огня и шума можешь не беспокоиться. Свидетелей будет много. Далее в прессе проскользнёт сообщение, что в результате неосторожности на верфях вспыхнул пожар, который был быстро потушен. В народе пустят слух о громадных потерях ценных материалов — дескать, государство тщательно скрывает это.

— А что я скажу Мичтону?

— Доложишь, что операция прошла успешно. Станешь для него доверенным и проверенным человеком. Мичтон отчитается перед начальством — и на некоторое время успокоится.

— Когда начинать?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил я. — Мичтон не должен заподозрить, что ты играешь с ним.

Паркер поднялся.

— Я сделаю всё, что в моих силах, ваше сиятельство.

— Знаю, — сказал я, пожимая ему руку. — Будь осторожен.

Он кивнул и вышел.

Я начал начал подготовку к операции «Пожар». Следовало в кратчайшие сроки подготовить и осуществить задуманное, чтобы опередить Мичтона и втянуть его в диверсию, которую предложит Паркер.

Петербург.Посольство Англии.

Получив известие о гибели Гамильтона, Мичтон сразу сообразил, кто стоит за этим. Князь Иванов-Васильев. Конечно, он предполагал, что ответ за смерть Бенкендорфа возможен, но не мог предположить такого удара. Он в принципе не допускал, что русские решатся на подобную провокацию. Не зря Мичтон ещё после первых неудач предупреждал начальство о князе. Деятельный, умный и решительный, он стал серьёзной угрозой всей работе английской разведки в России.

Размышления Мичтона прервал секретарь:

— Сэр, мистер Паркер просит принять его.

— Пригласи.

Мичтон убрал все бумаги со стола.

— Добрый день, сэр. — Паркер, подтянутый, одетый в хорошо сшитый костюм, благоухающий дорогим парфюмом, вошёл в кабинет и сел в кресло.

Мичтон промолчал на столь уверенное поведение гостя. — Такое ощущение, что начальник посетил своего подчинённого, — мелькнуло у него в мыслях.

— Что привело вас ко мне, Паркер?

— У меня появилась идея, Мичтон. Думаю, она вас заинтересует.

Мичтон молча ждал продолжения.

— Как вы смотрите на то, чтобы провести диверсию на верфях Нового Адмиралтейства?

По тому, как загорелись глаза Мичтона, было ясно: идея его очень заинтересовала.