Паркер настоял на закупке новых станков различного назначения и загрузил попутный груз. В начале сентября он вышел в свой первый рейс. Кроме писем и различных документов, предназначенных для передачи в посольство и торговую гильдию, он должен был доставить частную корреспонденцию, а также пять тысяч фунтов стерлингов золотом — лично послу Говарду Мичтону.

Было оговорено, что на зиму Паркер останется в Петербурге, наладит торговые дела и договорится о поставках товара.

Джон Паркер с волнением ждал возвращения в Петербург. Ведь он не был на родине три года.

Ноябрь 1849 года. Гурово.

Я чувствовал, как напряжение нарастает. Моя внутренняя сигнализация постоянно горела жёлтым светом. Помимо своей воли я стал нервничать. По донесениям всех служб, задействованных в операции, стало понятно: подготовка к теракту, направленному на меня, завершена. Но нам не удалось определиться с местом нападения. Два маршрута, определённых нами как наиболее удобные для атаки, не являлись окончательными. Удар мог быть нанесён совсем в другом месте.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — встретил меня генерал Леднёв.

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич.

— Ваше сиятельство, на стрелке Васильевского острова встало судно «Святая Анна».

— И… что? — спросил я, проходя в кабинет.

— Капитан судна — Джон Паркер…

Я замер.

— Дон Жуан объявился! — обрадовался я.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Значит, всё сложилось удачно. Алексей Дмитриевич, как можно быстрее устройте с ним встречу.

— Сегодня вечером, думаю, не ранее девяти часов.

— Хорошо, хорошо. Что у нас по нашим делам?

— Неожиданно исчез Рюмин.

— Как исчез? — опешил я. — Вы понимаете…

— Пётр Алексеевич, я всё прекрасно понимаю. Рюмин по каким-то причинам решил податься в бега. Признаюсь, в первый момент мы упустили его. Взяли на почтовой станции уже под Москвой.

— Живым?

— Естественно. Завтра будет у нас.

— Как отреагировали наши оппоненты?

— Думаю, поначалу тоже растерялись, но потом быстро сориентировались. Мы потеряли Железнова и его товарища.

— Не понос, так золотуха… Как же так, Алексей Дмитриевич?

— Пётр Алексеевич, не успели отследить. Пока занимались Рюминым, Железнов исчез с места проживания. Где находится сейчас — установить не удалось. — Леднёв виновато вздохнул.

— Значит, придётся рисковать собой, — подумал я.

И как будто прочитав мои мысли, Леднёв осторожно предложил:

— Ваше сиятельство, может, всё же подменим вас двойником? В папахе и бурке трудно разглядеть.

— Надо же, как оперативно отреагировали, — рассуждал я вслух, игнорируя предложение Леднёва. — Одно слово — профессионалы. Алексей Дмитриевич, ещё раз проинструктируйте всех, кто сопровождает меня со стороны. Особенно на повороте у Меньшовской. Уж больно удобное место во всех отношениях. Постарайтесь взять всех живыми. И не спугните их. Матёрые спецы. С подменой не получится, сразу заметят.

— Исполню, ваше сиятельство.

К десяти часам вечера к крыльцу подкатила карета, и в дверь быстро проскользнула фигура в тёмном.

— Ну, здравствуй, Дон Жуан! — приветствовал я ночного посетителя.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — радостно ответил Климов.

Я обнял его.

— Присаживайся. Может, желаешь поужинать?

— Благодарю. Если только чаю.

— Паша, организуй. — Я повернулся к Леднёву: — Алексей Дмитриевич, затолкали палку в задницу проклятым англичанам?

— Так точно, ваше сиятельство. Таможня запретила экипажу выход с судна. Весь вечер трясли корабль на предмет запрещённого. Завтра продолжат, — усмехнулся Леднёв.

— Да уж, таможня у нас свирепая, — улыбнулся Климов. — Вот, пришлось ехать утрясать все проблемы.

— Это сколько мы с тобой не виделись?

— Три года, ваше сиятельство

— Ладно, Дон Жуан, лирика потом, докладывай.

Он отпил чай, поставил чашку и начал докладывать. Подробно рассказал о своём пути из Русской америки. Кратко о положении там. Путешествии из Америки в Англию.

— Внедрение прошло успешно, ваше сиятельство. На меня практически сразу вышел Тревис Морон, начальник какого-то отдела в форин-офисе, однозначно разведка с достаточно широкими полномочиями. Он предложил мне службу в его отделе. Пришлось с месяц кокетничать и отнекиваться всеми способами. Он так обложил меня, что я не смог ничего сделать. Потом я нехотя сдался и рассказал ему о моих торговых преференциях в Петербурге. Как вы и предполагали сработало, да ещё как. Морон предложил сделку: финансирование моего торгового дела в обмен на будущую службу на него. Я согласился. Теперь я — его человек. Он вложил деньги, я купил шхуну, загрузил товар и отправился в первый рейс.

— А в чём суть его интереса? — спросил я.

— Он хочет иметь своего человека в России. Того, кто сможет выполнять его поручения, передавать сведения, налаживать связи. Он очень заинтересовался. Пока не знаю причину, но однозначно интерес сильный. Этот рейс моя проверка на благонадёжность и деловые качества. Ну и личный коммерческий интерес. В дальнейшем он планирует меня использовать уже на службе в его отделе форин-офиса. В каком качестве я пока не знаю. Но Российский вопрос однозначно не оставит. Со мной помимо частной корреспонденции пакет предназначенный лично послу Мичтону и пять тысяч фунтов стерлингов золотом, а так же наши банковские билеты, приличная сумма. Я спрятал их, но думаю таможня найдёт их.

— Ты спрятал их в одном месте?

— Нет, Пётр Алексеевич, в трёх.

— Алексей Дмитриевич, пусть таможня найдёт часть бумажных денег. Золото не трогать. У нас есть спецы чтобы ознакомиться с письмом к послу.

— Есть, Пётр Алексеевич. Вскроют, никто и не заметит.

— Замечательно. Молодец, — похвалил я Климова. — Работай дальше. Но будь осторожен. Теперь ты для них ценная фигура, а значит, и проверять будут чаще.

— Понимаю, ваше сиятельство, — кивнул Климов. — Я привёз станки разного предназначения, как вы и советовали.

— Вот это ты вдвойне молодец.

— Ваше сиятельство, я на них надеюсь заработать, — забеспокоился Джон Паркер.

— Обижаешь, английская морда, оплатим, будешь доволен.

Леднёв и Климов рассмеялись.

— Ладно, продолжим. Соглядатаи есть?

— Как без них, — ответил Климов. — Старший помощник и боцман — точно люди Морона. Кто-то из матросов, наверняка. Экипаж — двадцать восемь человек, не считая меня. Морон позаботился. Команда хорошая, умелая.

— Скажешь Алексею Дмитриевичу, где самая маленькая закладка. Завтра после изъятия привезёшь письмо, поработаем с ним — напишешь подробный доклад. Особенно твои мысли о дальнейшем сотрудничестве. Твою поездку сюда обставим как временное задержание в связи с попыткой провоза контрабанды. Послу и всем заинтересованным лицам скажешь, что пришлось отдать найденные деньги за тихое улаживание дел.

— Всё, Джон Паркер, до завтра. Хотя постой, Аристарх. Должен сообщить тебе печальную новость. Твой отец после продолжительной болезни скончался.

Лицо Климова мгновенно изменилось. Он побледнел, глаза потухли.

— Когда? — спросил он глухо.

— Полгода назад. Твоё жалование переводилось ему, как ты просил. Я распорядился, чтобы до него довели, что все события, произошедшие с тобой, — это в интересах службы. Также ему перед смертью сообщили, что ты награждён орденом Станислава второй степени, только без мечей. Потом заберёшь два письма от отца.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — глухо произнёс Климов. — Но как такое возможно? Награждение Станиславом? Я же ничего не сделал?

— Ну, во-первых, я был уверен в тебе. А во-вторых, если бы ты погиб, это была бы достойная награда за твою службу.

Даже Леднёв озадачился моим сложным ходом мысли.

— Это было очень важно для моего отца, — тихо сказал Климов. — И для меня тоже.

— Я знаю, Аристарх. Не будем о грустном. Отправляйся на судно.

Джон Паркер вернулся на судно далеко за полночь. Встревоженный старший помощник ждал капитана.