Она кивнула, давая понять, что совещание окончено.

Министры поклонились и вышли.

В коридоре Пальмерстон задержал Эмерстона.

— Оливер, — сказал он, — вы знаете русских лучше меня. Что они будут делать дальше?

Эмерстон задумался.

— Они будут готовиться, лорд. Как и мы. Вопрос только в том, кто успеет первым.

В один из вечеров ко мне с визитом приехал Мишэ, сын хаджи Али, вместе с сестрой Марой. За эти годы он возмужал, вырос и из угловатого подростка превратился в статного юношу. В этом году он должен был закончить кадетский корпус.

Я по мере возможности следил за учёбой Мишэ и Мурата. Оба учились хорошо — отзывы преподавателей были самые положительные.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — бодро отрапортовал Мишэ с порога кабинета.

— Здравствуй, Миша. И давай без этого чинопочитания. Проходи, присаживайся. Случилось что-то?

— Всё хорошо, Пётр Алексеевич, — Миша смутился. — Я приехал просить вашего совета.

— Я слушаю тебя.

— Пётр Алексеевич, вы знаете, что у нас почитается воинская стезя или духовная. А я… — он замялся, опустив глаза, — я не хочу быть воином, становиться офицером. Не хочу убивать людей.

Мишэ сказал это тихо и совсем опустил голову.

— Хорошо, Мишэ. Это нормальное желание человека. А кем бы ты хотел стать?

— Доктором, — встрепенулся он и с тревогой посмотрел на меня. — Лечить людей, спасать их от болезней.

Я помолчал, глядя на него. В его глазах было столько надежды и страха одновременно.

— Что ж, Мишэ, — сказал я, — я не вижу в твоём выборе ничего зазорного. Напротив, это благородное дело. Лечить людей, спасать жизни — разве это не служение Всевышнему?

— Но отец… — начал было он.

— Отец будет гордиться тобой, — перебил я. — Поверь, хаджи Али — мудрый человек. Он поймёт и поддержит тебя.

Миша поднял голову, в глазах заблестела надежда.

— Подумай сам, — продолжал я. — Ты вернёшься в родные края, откроешь лечебницу. Будешь лечить стариков, детей, женщин. Тех, кого почитаешь. Разве это не достойное занятие для сына хаджи Али? Тем более у вас в семье уже есть воин — Азамат.

— Вы правда так думаете, Пётр Алексеевич? — тихо спросил он.

— Уверен. — Я хлопнул его по плечу. — А чтобы тебе легче было, я помогу поступить в университет на медицинский факультет. Хочешь?

— Хочу! — выпалил Мишэ, и лицо его засияло.

— Тогда договорились. А сейчас, пойдём ужинать. Катерина и Марго, наверное, уже заждались.

Миша встал, поклонился.

— Спасибо вам, Пётр Алексеевич. Вы не представляете, как мне стало легче.

— Пойдём, Мишэ, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо.

Во время ужина Катя и Марго стали подтрунивать над Мишэ.

— А мы слышали, Мишэ, что вы стали чуть ли не женихом, — лукаво улыбнулась Марго.

Мишэ поперхнулся чаем и густо покраснел.

— Расскажи братец Петру Алексеевичу, — не унималась Марго. — Рассказывай, не стесняйся.

Оказалось, совсем недавно они были на небольшом семейном балу у князя Белгородцева Григория Викторовича. Праздновали четырнадцатилетие его младшей дочери Прасковьи. На бал были приглашены юноши и девушки её возраста.

И в самый разгар веселья, когда Мишэ танцевал с одной из гостей, к ним подлетела сама именинница — раскрасневшаяся, с горящими глазами.

— Княжич, — заявила она тоном, не терпящим возражений, — отныне вы танцуете только со мной! Я — именинница, и моё слово — закон!

Мишэ попытался робко возразить, но Паша и слушать не стала. Она проигнорировала и увещевания отца, и уговоры матери, и даже строгий взгляд старшей сестры Миланы, фрейлины малого двора цесаревича Александра.

— Или вы соглашаетесь, — отрезала княжна, — или я объявляю бал закрытым и всех отправляю по домам!

Мишэ, понимая, что спорить с разбушевавшейся именинницей себе дороже, капитулировал.

— Хорошо, — вздохнул он. — Я буду вашим верным поклонником… на сегодня.

— Вот и отлично! — просияла Паша и увлекла его в круг.

И пришлось Мишэ весь вечер верно исполнять своё обещание: танцевать только с ней, подавать ей сладкие напитки и выслушивать её восторженные признания о том, какой он «удивительный» и «не такой, как все эти мальчишки».

Миша, как признанный княжич Баташев, пользовался особым вниманием в обществе, поэтому инцидент не остался незамеченным. Самое же забавное случилось после бала: юная княжна Прасковья Белогородцева, вся в розовом и кружевах, торжественно заявила родителям:

— Княжич Михаил Баташев отныне — мой жених. Я так решила.

Говорят, князь Григорий Викторович, услышав это, долго не мог найти слов, а княгиня Софья Андреевна схватилась за сердце и потребовала нюхательную соль.

Сам же Мишэ, когда узнал об этом от перепуганной сестры, только руками развёл:

— Я не давал никаких обещаний! Я просто танцевал! Клянусь!

С тех пор Марго не упускает случая подтрунить над братом, называя его «сердцеедом юных княжон» и «покорителем четырнадцатилетних именинниц».

— А мне говорили, — хохотала Марго, — что кадетов трудно смутить! А ты, братец, краснеешь, как юная княжна!

— Да отстаньте вы, — бормотал покрасневший Миша.

— Зря вы смеётесь, — заметил я с улыбкой. — Миша со временем станет видным мужчиной. Не по годам прозорливая княжна Прасковья решила застолбить себе мужа.

— Пётр Алексеевич, вы не знаете, что произошло дальше! — воскликнула Маргарита. — Прошло три дня. Я с детьми только успела позавтракать, как слуга докладывает: с визитом ко мне пожаловала княжна Прасковья Григорьевна Белогородцева.

Я, удивлённая столь неожиданным визитом, поспешила встретить гостью. И что вы думаете? Княжна Прасковья приехала одна, без сопровождения, и с порога заявляет:

— Я приехала познакомиться с будущей родственницей поближе.

Представьте моё состояние!

Оказывается, Прасковья заявила родителям, что просит договориться о её обручении с Михаилом. И знаете, почему? Она сказала, что боится повышенного внимания других девиц к её «жениху». Мол, пока она не объявит свои права официально, какая-нибудь другая может перехватить такого «завидного» жениха.

— Княжич Михаил — лучшая партия для меня, — заявила она родителям. — И она не позволит кому-то его отбить.

— Прасковья, ты с ума сошла! — воскликнула мать, когда пришла в себя. — Тебе всего четырнадцать! О какой помолвке может идти речь?

— Многие девицы в пятнадцать уже замужем были! — парировала княжна. — И вообще, я подожду. Но Михаил должен быть официально объявлен моим женихом!

— Или вы поможете мне, — отрезала она, — или я сама решу этот вопрос.

Представляете, Пётр Алексеевич? Родители растерялись, а эта «невеста» уже строит планы на жизнь с нашим Мишэ.

— А бедный мальчик ничего не подозревает! — Катерина схватилась за сердце, но в глазах её плясали смешинки.

— И что же ты ответила княжне? — спросил я, с трудом сдерживая улыбку.

— А что я могла ответить? — развела руками Марго. — Сказала, что Михаил ещё не закончил кадетский корпус и о женитьбе пока не думает. Она заявила, что готова ждать. Даже три года! И попросила разрешения встречаться с Мишэ.

— А что Миша? — спросил я.

— Мишэ в ужасе, — рассмеялась Марго.

— Я не собираюсь потакать капризам взбалмошной девчонки, — насупился Мишэ, не на шутку раздосадованный рассказом сестры. — Я же просил тебя, Марэ, больше не упоминать о ней.

— Хорошо, Мишэ, больше не буду, — примирительно сказала Марэ.

Однако конец этой забавной на первый взгляд истории приобрёл совершенно серьёзные последствия.

Через неделю ко мне примчался посыльный от княгини Долгорукой с мольбой срочно приехать к ней. Обеспокоенный столь срочным вызовом, я стал собираться. Катерина настояла на том, чтобы ехать со мной. Мы прибыли так быстро, как только смогли.

Я, как обычно в сопровождении своей охраны, буквально ворвался в гостиную и застал следующую картину. В гостиной сидели Марэ с Мишэ, который приехал в свой выходной к сестре, князь Белогородцев с супругой и их дочь Прасковья. Маргарита была напряжена, а Мишэ — просто испуган.