— Повторюсь, ваше величество, выводы предварительные. Основным заказчиком является английская разведка. Организация, финансирование и контроль за операцией осуществлены ими. Исполнитель — боевое крыло организации «Земля и воля», Богдан Корытко, он же Виктор Железнов.

Император нахмурился.

— Вы уверены в ваших выводах, князь?

— Так точно, ваше величество, уверен полностью. Доказательной базы пока нет — только косвенные улики. Но они будут. Мы проводим оперативные мероприятия и ведём активную подготовку к противодействию и захвату основных участников акции, повлекшей гибель графа Бенкендорфа, а также тех, кто организовал и провёл само покушение. В данный момент мы разыскиваем и отслеживаем всех подозрительных лиц. Ставлю вас в известность, ваше величество: мною задействованы некоторые силы и ресурсы Третьего отделения. Многие работают негласно, поскольку я опасаюсь некомпетентного вмешательства графа Орлова в расследование. Признаюсь честно — я не доверяю ему.

Император упёрся в меня взглядом. Было видно, как он недоволен моим последним заявлением.

— Вы не доверяете графу Орлову? — переспросил он ледяным тоном. — Князь, вы позволяете себе слишком много. Граф Орлов назначен мною. Он — начальник Третьего отделения. Ваше недоверие к нему — это, по сути, неуважение к моему решению.

— Ваше величество, — мой ответ прозвучал спокойно, — я ни в коей мере не оспариваю вашего выбора. Но я обязан доложить вам правду такой, как она есть. Орлов — человек честный и преданный вам., но он не обладает ни опытом, ни умениями, которые были присущи Александру Христофоровичу. В расследовании такого уровня ошибки и непрофессионализм могут стоить слишком дорого.

— И вы решили действовать в обход? — Голос императора стал тише, чувствовалось, что он с трудом сдерживает свой гнев.

— Я решил действовать так, чтобы не навредить делу, — ответил я. — Все мои действия направлены на раскрытие убийства Бенкендорфа и наказание виновных. Если это задевает чьё-то самолюбие — я готов ответить за свои поступки. Но только после того, как дело будет сделано.

Николай Павлович встал и прошёлся по кабинету. Цесаревич, до сих пор хранивший молчание, с тревогой переводил взгляд с отца на меня.

— Вы ставите меня в трудное положение, князь, — сказал наконец император. — С одной стороны, я вижу результат. С другой — вы действуете за спиной у моего назначенца.

— Я действую за его спиной только в интересах дела, — жёстко сказал я. — Простите, ваше величество, но это так. Орлов не контролирует ситуацию. Он создаёт видимость бурной деятельности, а на деле — топчется на месте. Я не могу ждать, пока он разберётся.

Император остановился, глядя на меня в упор.

— Вы всегда были дерзким князь. Но эта дерзость пока приносила пользу. — Он помолчал. — Хорошо. Я не буду вмешиваться. Но предупреждаю: если вы ошибаетесь, если ваши действия приведут к провалу — пеняйте на себя. Вы лишитесь самостоятельности, моего покровительства, вы лишитесь всего.

— Я понимаю, ваше величество, — ответил я не отводя взгляда.

— Продолжайте работу. Докладывайте мне лично. И постарайтесь не провалиться.

— Слушаюсь, ваше величество.

Я вышел из кабинета. Адъютант императора полковник Лоренц сочувственно посмотрел на меня.

— Не огорчайтесь, ваше сиятельство. Всё образуется.

— Благодарю вас, полковник, за участие, но я вовсе не огорчён. Наоборот, взбодрён его величеством по самое не могу и готов к новым трудовым свершениям.

— В таком случае, рад за вас. Успехов вам на вашем нелёгком поприще, — улыбнулся Лоренц.

Из кабинета вышел Александр. Увидев меня, сказал:

— Пройдёмся, Пётр Алексеевич.

Мы шли коридорами Зимнего дворца.

— Отец просто в бешенстве. Мне кажется, только ты способен довести его до белого каления за десять минут общения.

— Александр Николаевич, я такой, какой есть. Вероятность моей перемены крайне мала. Единственные, кто могут вить из меня верёвки, — это мои дети. Тут я бессилен, — улыбнулся я. — В остальном я такой — неудобный, дерзкий, вонючий, но результативный. Ничьи задницы лизать не намерен. Если взялся за дело, то стараюсь довести его до конца.

— А почему «вонючий», Пётр? — удивился цесаревич.

— А отчего ваш отец нос морщит? — усмехнулся я.

На весь коридор раздался хохот Александра, который он пытался сдержать, но у него плохо получалось. Гвардеец, стоявший на посту, взял на караул и выпученными от удивления глазами смотрел на цесаревича, не понимая причины его веселья.

Мы прошли дальше. Александр успокоился, потом неожиданно повернулся ко мне и с серьёзным видом сказал:

— Пётр, ты помнишь данное мне слово, что когда наступит мой час, ты будешь всегда рядом со мной? — он смотрел на меня требовательно, ожидая ответа.

— Конечно, Александр Николаевич. Я всегда отвечаю за свои слова и сдержу данное обещание.

— Помни об этом, Пётр. Ты единственный, кому я доверяю и на кого могу положиться без оглядки.

Александр с чувством пожал мне руку и пошёл обратно.

Я посмотрел ему вслед и тихо сказал сам себе:

— Как же, знаю вас, монархов. Император дал слово — император может взять его обратно. Это только для нас, смертных, дорога в одну сторону.

Александр вернулся в кабинет. Николай Павлович стоял у окна, спиной к сыну.

— Ну что, Александр, убедился в моей правоте? Этот князь не управляем, дерзок и наглец. Проворачивает свои дела за спиной Орлова и в случае неудачи всё свалит на него. И ты хочешь довериться этому человеку?

Николай повернулся к сыну, взглядом требуя ответа.

— Ваше величество, вы не совсем правы, и вы сами прекрасно понимаете это. Взрыв ваших эмоций и негодования понятен, но, несмотря на всё ваше недовольство и гнев, вы дали возможность князю продолжить работу так, как он считает нужным. Да, он непредсказуем, дерзок, во… — Цесаревич вовремя остановился. — Во многом непонятен, но вы должны признать: его работа результативна и успешна. В кратчайшие сроки он смог наладить работу и взаимодействие экспедиций, своими силами, которые подчинены ему, сумел выявить и очертить круг преступников. Ведёт подготовку к их захвату.

А теперь представьте, как всё это выглядело бы, пойди он обычным путём. Согласование с графом Орловым всех своих действий заняло бы столько времени! Негативный настрой графа по отношению к князю — и вся работа встаёт. Поэтому отдаю должное вашему величеству: несмотря на все особенности характера князя Иванова-Васильева, вы можете управлять и направлять этого незаурядного человека в нужную вам сторону.

В глазах императора мелькнуло удовлетворение.

— Что же, сын, признаю твоё возросшее понимание того, как ведутся государственные дела. Соблюсти баланс между несовместимыми составляющими — самое трудное дело. Умный правитель не тот, кто не терпит рядом умных и сильных, а тот, кто умеет направлять их энергию в нужное русло, не давая ей разрушить государство. Князь — инструмент. Острый, опасный, но полезный. И если научиться им владеть — польза будет огромной. А если нет — порежешься.

Он помолчал и добавил:

— Ты начинаешь понимать это, Александр. И это радует.

Цесаревич поклонился.

— Благодарю, ваше величество. Я буду учиться.

Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения.

Граф Орлов сидел за столом и рассеянно перебирал бумаги, лежащие на столе. Ему вспомнился недавний разговор с женой, которая — к его удивлению и радости — стала мягче и доступнее. Она со спокойствием переносила опалу императора и свела к минимуму общение с обществом. Счастливое возвращение сына из Венгерского похода. Награждение его Анной четвёртой степени, Станиславом третьей степени с мечами, австрийским орденом. Наконец в семействе наступили спокойные дни.

Единственное, о чём просила Ольга, — оградить семью от назойливого наблюдения людей князя Иванова-Васильева.