— Князь… — задумался Орлов.

Он собрал и изучил все документы и сведения, имеющие отношение к его жене. Ничего серьёзного. Сплетни, слухи, подозрения в связях с масонами. Так можно сказать о любой знатной даме Петербурга. Но ему не давал покоя тот разговор с императором, в котором государь прямо указал, что у него имеются другие материалы — уже более серьёзные, обвиняющие Ольгу в запрещённой деятельности. Это беспокоило и вызывало опасения.

— Что именно известно государю? — думал Орлов. — И что известно князю? Они играют в свои игры, а моя жена… Жертва она или участница собственной игры? Но почему? Зачем князю понадобилось собирать компромат на Ольгу? Месть? Или нечто большее?

Надо действовать. Ждать больше нельзя. Князь Иванов-Васильев слишком самостоятелен, слишком опасен. Он имеет серьёзное влияние и поддержку в самом Третьем отделении и жандармском корпусе. Генерал Дубельт — однозначно его сторонник. Князь имеет прямой доступ к императору.

Что я могу ему противопоставить? Формально я — его начальник. Но он подчиняется напрямую государю. У меня нет рычагов давления на него. А у него — есть. Вопрос в том, как далеко он готов пойти.

Орлов решил действовать. Следовало наладить отношения с самим князем. Внешне — вежливо, даже доброжелательно. Пусть думает, что я хочу наладить деловые отношения. А тем временем… тем временем быть готовым к его удару и противодействовать.

Граф вызвал адъютанта.

— Пригласите князя Иванова-Васильева завтра к полудню.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения.

Я вошёл в кабинет ровно в полдень. Граф Орлов встретил меня стоя — знак уважения, но не дружелюбия.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — приветствовал я графа, коротко поклонившись.

— Здравствуйте, князь. Прошу, присаживайтесь. — Орлов указал на кресло напротив.

Я сел, не проявляя ни спешки, ни беспокойства, ни агрессии. Орлов обошёл стол и устроился напротив, пристально глядя мне в глаза.

— Я пригласил вас, князь, чтобы поговорить без свидетелей.

— Я слушаю, ваше сиятельство.

Орлов помолчал, собираясь с мыслями.

— Вы ведёте расследование убийства графа Бенкендорфа. Я знаю, что в ходе его вы собираете сведения, в том числе и о моей семье. О моей жене.

— Это так, — спокойно ответил я. — Отрабатываются все версии. Все контакты. Все лица, имевшие отношение к покойному графу.

— И что вы накопали на Ольгу? — Орлов напрягся. — Сплетни? Слухи? Связи с масонами, которые есть у половины петербургских аристократок?

— Не только, — ответил я, не отводя взгляда.

В комнате повисла тишина. Орлов сжал подлокотники кресла, пытаясь сохранить спокойствие.

— Князь, я пригласил вас не для того, чтобы выяснять отношения. Я хочу предложить вам сделку.

— Какую?

— Вы прекращаете преследование моей жены, прекращаете сбор сведений, не трогаете Ольгу. В обмен — я гарантирую вам свою лояльность. Дружеское отношение. Поддержку во всех ваших начинаниях. Вы знаете, что это значит: у вас будет союзник, а не враг.

Орлов выдержал паузу.

— Я не прошу вас уничтожать собранные материалы. Просто… не используйте их. Не трогайте мою семью. И я не буду трогать вас.

Я слушал внимательно, не перебивая.

— Ваше сиятельство, — выдержал я короткую паузу, — вы предлагаете мне закрыть глаза на то, что ваша жена, возможно, причастна к убийству государственного деятеля такого уровня, как граф Бенкендорф? — В моём голосе не было издёвки, только холодное спокойствие. — Вы просите меня поставить наши личные отношения выше закона?

— Я прошу вас не разрушать мою семью, — жёстко ответил Орлов. — Ольга — женщина. Она могла наделать глупостей, попасть под чужое влияние. Но она не убийца. Я знаю её.

— Это покажет следствие. Если она невиновна — ей нечего бояться.

— А если нет? — Орлов побледнел. — Если вы найдёте доказательства? Что тогда, князь?

— Тогда закон определит её судьбу.

Орлов вскочил, прошёлся по кабинету, затем остановился напротив меня, глядя в упор.

— Вы не поняли, князь. Я предлагаю вам мир. Я предлагаю вам союз. А вы… вы отказываетесь?

— Я не отказываюсь от сотрудничества. Я готов работать с вами. Я готов уважать вас как начальника. Но я не могу закрыть глаза на то, что считаю своим долгом. Бенкендорф мёртв. Убийцы должны быть найдены. Если ваша жена не причастна — она будет вне подозрений. Если причастна… — я развёл руками, — вы должны быть готовы к последствиям.

Орлов сжал кулаки. Губы его побелели.

— Слушайте меня, князь. — Голос его стал тихим, почти зловещий шёпот. — Я предлагал вам мир. Вы его не приняли. Теперь запомните: если вы тронете мою жену — если вы обнародуете хоть одну сплетню, хоть одно подозрение, которое её опорочит, я уничтожу вас. — Он наклонился к самому моему лицу. — Смешаю с грязью, князь. Я доберусь до вас через императора, через Сенат, через любые инстанции. Я уничтожу вашу карьеру, ваше имя, вашу семью. Мне плевать на доказательства. Я найду способ.

Я не отвёл взгляда. Не побледнел. Не шелохнулся. Молча смотрел ему в глаза.

— Я услышал вас, ваше сиятельство, — спокойно сказал я. — Угрозы — плохой способ ведения диалога. Я ищу правду. Если ваша жена не виновна, ей нечего бояться. Если виновна… ваши угрозы не помогут.

— Вы самоуверенны, князь.

— Я уверен в своей правоте. Это разные вещи, — ответил я, поднимаясь. — Если это всё, что вы хотели сказать, позвольте откланяться. У меня много работы.

Орлов сжал кулаки, но сдержался.

— Ступайте, князь. Но помните: я вас предупредил.

— Запомню, ваше сиятельство. — Я сделал шаг к нему, сокращая расстояние. — В ответ прошу и вас помнить.

Я приблизился к самому его лицу, глядя в глаза.

— Граф, ты просто не понимаешь, с кем связался. Ты смеешь угрожать мне и моей семье? Запомни: если ты хоть в мыслях будешь держать свои угрозы, я вырежу всю твою семью вместе с тобой. Ваши трупы никто и никогда не найдёт. Вы просто пропадёте из мира живых. Ты первый начал.

Я намеренно обращался на «ты», чтобы быть ближе и доходчивее. Мы же разговаривали как реальные пацаны.

Орлов побледнел ещё сильнее, но промолчал.

Я развернулся и вышел, не прощаясь.

Граф Орлов сидел неподвижно, его взгляд застыл в одной точке. Он никак не мог выкинуть из памяти пустые зрачки князя. На него смотрела пустота, тёмная бездна, сама смерть — и он ни на секунду не сомневался, что князь выполнит своё обещание. Никто и ничто не сможет его остановить.

Плевать он хотел на угрозы в свой адрес. На своё место, звание, карьеру — ему было всё равно. Единственное, что привело его в мрачную ярость, — это угроза его семье.

И тут же граф осознал: он никогда не решится исполнить свои угрозы. Даже если бы захотел — скорее всего, не успел бы. Только сейчас страх, сковавший его, начал отпускать, и он почувствовал холодный пот, которым покрылась спина.

— Князь… не человек. Дьявол во плоти, — прошептал он.

Он, боевой генерал, никогда не отступавший перед смертельной опасностью, вдруг понял, что встретил противника, для которого он — картонная фигурка, которую тот сомнёт без особых усилий. Эта беспомощность пугала и раздражала графа одновременно.

Стрельня. Дача графа Орлова.

Ольга Александровна никогда прежде не видела своего мужа в таком состоянии. Ей показалось, что он вдруг превратился в старика.

— Алексей! Что случилось? — с тревогой спросила она.

Граф устало опустился в кресло и посмотрел на жену.

— Скажи, Ольга, ты причастна к смерти графа Бенкендорфа?

— Алексей, как ты мог подумать о таком? Как ты посмел подозревать меня в подобном? — почти кричала графиня.

Граф откинулся на спинку кресла.

— Я не подозреваю. Это есть кому делать и без меня. Я просто спрашиваю, чтобы знать, чего ожидать в дальнейшем.