— Надо срочно докладывать, — решил он. — Но что я скажу? Правды я не знаю. А врать государю — себе дороже. Можно сослаться на то, что это дело полицейского департамента. Судя по сводке простое ограбление.

Орлов остановился у окна, глядя на темнеющее небо.

— Так и сделаю. Если государь прикажет тогда придётся взять на себя расследование и этого дела.

Он вздохнул, вернулся к столу и начал составлять краткую записку императору.

Стрельня. Дача графа Орлова.

Граф Нессельроде прошёл в гостиную.

— Здравствуйте, Ольга Александровна. Спешу сообщить вам печальную новость. Князь Хованский подвергся нападению грабителей и погиб от их рук. Говорят, при нём не нашли ни одной ценности — даже запонки были вырваны из манжетов.

— Да, Карл Васильевич, муж поведал мне об этом печальном событии, — с прискорбием вздохнула графиня.

Нессельроде внимательно всмотрелся в графиню. Следы недавних переживаний и нервного напряжения ещё были заметны на её лице — лёгкая бледность, чуть заострившиеся черты. Но в глазах уже не было той лихорадочной тревоги, что терзала её в их прошлую встречу. Напротив, они светились холодным, сдержанным спокойствием. Она словно заново собрала себя по кусочкам — и стала прежней: уверенной, властной.

Лёгкая усмешка таилась в уголках её губ, когда она жестом пригласила гостя сесть.

— Что же, Карл Васильевич, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом, — каждому своё. Князь избрал путь, который привёл его к такому концу. Нам остаётся лишь сожалеть.

Нессельроде невольно поёжился. В её тоне не было ни злорадства, ни раскаяния — только ледяное спокойствие.

Впрочем, это возвращение графини успокоило его. Он решил про себя, что более опрометчивых поступков совершать не станет и лучше держаться подальше от этой женщины. Столь сильные переживания в его возрасте не способствуют здоровью. Потерянные двадцать тысяч были достаточной платой за безопасный выход из той компании, в которую его угораздило вляпаться. Его, многоопытного и умудрённого дипломата, втянули в опасные игры, в которых он стал пешкой.

— Нет, — сказал он себе мысленно, — лучше посвятить себя гастрономическому искусству и написать книгу о нём.

— Карл Васильевич, — графиня вновь взяла инициативу в свои руки, — я думаю, нам следует прекратить всякое общение, а также дать понять нашим друзьям, что мы находимся под негласным надзором. Хотя мой муж и является начальником Третьего отделения и шефом жандармского корпуса, он не имеет никакого влияния на князя Иванова-Васильева. Я не сомневаюсь, что он продолжает надзирать за нами. Наши друзья и сами весьма его опасаются. Мы прислушаемся к их советам и временно выходим из игры. Попросите их прекратить все контакты с нами.

— Хорошо, Ольга Александровна, — ответил Нессельроде, поднимаясь. — Полностью согласен с вами. Я передам ваши пожелания, кому следует.

— Карл Васильевич, хочу спросить вас, — графиня чуть помедлила. — Не могут ли наши друзья шантажировать нас, нашим участием в некоторых событиях?

— Нет, Ольга Александровна. — Нессельроде говорил уверенно, без тени сомнения. — Во-первых, их обвинения будут голословны. Во-вторых, признать своё непосредственное участие в данном событии для них смерти подобно. И прошу вас: никогда, ни перед кем, ни в чём не признавайтесь.

Нессельроде поклонился и вышел.

Графиня осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь с выражением холодного, выверенного спокойствия. Но это спокойствие было лишь маской.

Игра не приостановлена. Она окончена.

Графиня решила более не подвергать себя и свою семью той опасности, которую с таким трудом удалось избежать. Он смогла сыграть спокойствие и холодную сдержанность перед графом Нессельроде — выглядеть иначе она считала ниже своего достоинства.

— Всё. Никаких игрищ. И забвение всего, что было прежде, — произнесла она вслух, будто закрепляя решение.

Она закрыла глаза и перекрестилась.

— Прости меня, Господи, — прошептала графиня. — Прости и помилуй.

Чувство вины за смерть Бенкендорфа и князя Хованского навсегда останется тяжким грузом на её душе. Но она сможет нести свой крест, не сгибаясь.

Разобравшись с текущими делами и получив от императора гарантии моей независимости, я решил вплотную заняться делом об убийстве Бенкендорфа. Изучив все материалы, собранные Третьим отделением, я попросил приехать ко мне полковника Лукьянова.

В кабинете собрались генерал Леднёв, полковник Гессен, полковник Лукьянов и капитан Володин, прибывший негласно по просьбе Гессена.

— Что ж, господа, пожалуй, начнём. Для начала я хочу услышать все сведения, имеющиеся у вас по данному делу. Прошу вас, Герман Иванович. Не надо вставать, господа. Мы работаем, а не исполняем, — остановил я порыв полковника Гессена.

Гессен кивнул, развернул перед собой папку и начал доклад:

— Ваше сиятельство, за прошедшее время мы собрали следующие сведения. Исполнитель теракта установлен — это Богдан Корытко, он же Виктор Железнов, член боевого крыла организации «Земля и воля». Генерал Леднёв предоставил оперативную сводку от агентуры на Богдана Корытко, она полностью подтвердилась. Мы взяли его в разработку. Он действовал не один: в группу входило не менее восьми человек. Двое обеспечивали прикрытие, один наблюдал за маршрутом, ещё трое — непосредственно участвовали в покушении.

— Каковы результаты розыска? — спросил я.

— Железнов и его подельники скрылись. По оперативным данным, они покинули пределы империи. Предположительно — через западную границу, с помощью хорошо организованной сети переправщиков. Возможно они остались на территории империи, но это не точно. Вне всяких сомнений им помогли осуществить операцию. — Гессен помолчал. — К сожалению, установить, кто именно помогал им и финансировал операцию, пока не удалось. Явных следов, ведущих к заказчикам, нет. Всё указывает на профессионалов.

— А версия о внешнем заказчике? — подал голос Леднёв.

— Она не снимается, — ответил Гессен. — Напротив, косвенные улики говорят о том, что без поддержки извне такой теракт был бы невозможен. Слишком хорошо продуманы маршруты отхода, слишком чисто заметены следы. У нас есть подозрения, что нити ведут за границу, но доказательств пока недостаточно.

Я задумался.

— Что ж, Герман Иванович, продолжайте работу в этом направлении. Лев Юрьевич, ваше слово.

— Ваше сиятельство, — начал Лукьянов, — мы пересмотрели и отработали всех иностранцев, прибывших в пределы империи за последние пять месяцев, перетряхнули имеющийся контингент. Результаты нашей работы таковы: за данный период прибыло двести восемьдесят четыре человека из двенадцати стран.

Лукьянов кратко перечислил всех иностранцев, разделив их по странам: немцы, французы, австрийцы, итальянцы, турки, шведы, датчане, поляки, испанцы, голландцы, бельгийцы, англичане и прочие, выдавая подробную информацию о каждом значимом человеке.

— Лев Юрьевич, — прервал я Лукьянова, — из всех перечисленных вами можно смело отбросить в сторону всех, кроме…?

— Англичан, — ответил после некоторого раздумья Лукьянов.

— Согласитесь, всем остальным убивать Бенкендорфа нет никакого резона. Французам, австрийцам, немцам не до нас. Турки, итальянцы не решатся на такое. Англичане. На них и сосредоточьтесь.

Лукьянов поднял глаза.

— Ваше сиятельство, англичан за этот период прибыло девятнадцать человек. Все под легальными предлогами: торговля, дипломатическая служба, частные визиты. Никто из них ранее в поле зрения не попадал.

— Лев Юрьевич, я не верю в случайности. Операция по ликвидации Бенкендорфа проведена с таким размахом и с таким профессиональным обеспечением, что за ней не могут не стоять иностранные спецслужбы. А кто более всех заинтересован в ослаблении нашей империи? Кто имеет достаточный ресурс, сильную мотивацию в купе с большими возможностями?

— Но доказательств, ваше сиятельство…