Письмо майору Читерлейну.

Читерлейну предписывалось после проведения акции немедленно возвращаться сухопутным путём в Англию. Остальные инструкции носили малозначимый характер.

Наблюдение за Паркером во время его нахождения в России следовало продолжить, но уже в ином ключе: проверить его деловые качества, лояльность, умение действовать самостоятельно в сложных ситуациях. И главное — дать оценку как потенциальному сотруднику разведки. «Если Паркер проявит себя, его можно будет задействовать в более серьёзных операциях», — подводил итог автор послания.

Доклад Климова.

Сам Климов в своём докладе подробно описал своё пребывание в Северной Америке, изложил оценку состояния Русской Америки, рассказал о вербовке Мороном и перспективах дальнейшей работы. Более определённо он сказать ничего не мог, так как не знал, как его планируют использовать.

Я отложил бумаги и задумался.

— Что ж, — сказал я тихо, — ставки повышаются. Впереди — открытая война.

Утром следующего дня Мичтон приехал в управление Пограничного и таможенного контроля. Его вежливо приняли и проводили к начальнику. Начальник в мундире пограничной стражи сидел за столом.

— Здравствуйте, господин полковник.

— Здравствуйте, сэр. Что привело вас к нам? — ответил на хорошем английском полковник.

— На каком основании арестовано судно «Святая Анна» и её капитан Паркер?

— Вы владеете неверными сведениями. С сегодняшнего дня арест снят, как и все ограничения. После выяснения всех обстоятельств капитан Паркер отпущен. Инцидент исчерпан. Претензий к нему нет.

— Вы обрадовали меня, полковник, — облегчённо выдохнул Мичтон. — Прошу простить мою резкость.

— Я понимаю вас, сэр.

Обрадованный Мичтон приказал править в порт и вскоре поднялся на судно.

— Приветствую вас, сэр, на борту «Святой Анны».

Мичтона встречал подтянутый капитан — в тёмном, хорошо сшитом костюме, напоминающем мундир флотских офицеров, только без шитья и знаков различия.

— Прошу вас, сэр, — пригласил он в свою каюту.

— Итак, капитан, я вас слушаю.

— Капитан корабля Джон Паркер. Прибыл с грузом из Лондона. Основной груз — станки и попутный. Также со мной особый груз, предназначенный лично вам.

Паркер выложил на стол пакет. Мичтон сразу узнал печать на сургуче.

— Что ещё?

— Ещё три посылки, но одну, самую маленькую, русские нашли. В ней были русские бумажные деньги. Пятьдесят тысяч.

— И что с ними стало?

— Пришлось пожертвовать малым, чтобы спасти остальное.

— Почему русские не нашли остальные две? — недовольно спросил Мичтон.

— Потому что, чтобы достать их, придётся разобрать половину корабля.

— Почему не спрятали так же хорошо третью посылку?

— Сэр, судно имеет ограниченное пространство. Посылка была спрятана добротно, но кто же знал, что у русских такие опытные таможенники? Мне удалось договориться: я забываю про посылку, они не поднимают шум. В противном случае меня ожидал бы арест, конфискация груза и судна.

Мичтон задумался.

— Хорошо, Паркер. Будем считать, что вы поступили разумно. Когда доставите остальные посылки?

— Завтра, сэр, после обеда.

— Вам нужна дополнительная охрана?

— Нет сэр, сами справимся.

В Гурово привезли арестованного Рюмина Ипполита Матвеевича. С ним работал капитан Ливанов. Он принёс протоколы допросов.

— Как ваш подопечный, Николай Яковлевич?

— Пошёл на полное сотрудничество без принуждения. Сообщил всё, что знал или о чём догадывался. Прямых доказательств связи князя Хованского с графиней Орловой и графом Нессельроде нет. Если что и было, он не знает наверняка. Выдал информацию о нескольких группах, входящих в боевое крыло Железнова, но теракты они не проводили — их потихоньку готовили к участию в них. После смерти князя Хованского Рюмин испугался и решил скрыться. Он уверен, что князя Хованского намеренно убрали как свидетеля и человека, много знающего о тех, кто заказал убийство графа Бенкендорфа.

— А кто непосредственно курировал и готовил Железнова? — спросил я.

— Некто О’Брайн, — ответил Ливанов. — Ирландец. Активист из ирландского сопротивления. Прибыл из Англии помогать российским братьям по борьбе.

— Ирландец? — переспросил я. — А не майор ли это Читерлейн?

— По описанию — точно он, — кивнул Ливанов. — Рюмин его в лицо знает. О’Брайн и есть Читерлейн. Английский разведчик, прикрывающийся ирландской вывеской. Так проще входить в доверие к революционерам.

Я задумался.

— Значит, Читерлейн не только контролировал подготовку Железнова, но и сам руководил операцией на месте. Это меняет дело. Теперь у нас есть нить, ведущая от исполнителей к английской разведке. Продолжайте работу с Рюминым. Выясните всё, что он знает о Читерлейне, о каналах связи и о планируемых акциях.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Английское посольство. Петербург.

После получения груза Мичтон встретился с майором Читерлейном, передал письмо и деньги предназначенные для него.

— Колин, что с подготовкой операции?

— Мы готовы сэр, откладывать нет смысла. Исполнители могут перегореть.

— Вы всё предусмотрели?

— Сэр, всё предусмотреть, не возможно.

— Хорошо, начинайте.

Дом графа Васильева.

Я собирался как в последние две недели. Надел полёвку, лёгкий защитный жилет и короткий меховой полушубок. Мои бойцы снаряжались так же — по полной. Не мог понять с чего, но настроение было просто замечательное.

Сел в карету. На козлах сидел Паша, лошадьми правил Аслан. Эркен и Савва двигались сзади верхом. Всё как обычно — уже привычно.

Аслан поехал по маршруту номер два. В принципе, это была дорога без особо удобных мест для засады. Самым опасным на мой взгляд был маршрут номер три — там имелось аж два удобных для нападения места, а одно было просто идеальным. На этих опасных участках нас страховала сторонняя охрана из разведчиков Кости. Они знали наш маршрут на каждый день.

Сегодня мы ехали по Мещанской — широкой дороге с двусторонним движением. С утра движение было активным. Неожиданно пролётка, двигавшаяся навстречу, резко свернула и перегородила нам дорогу.

— Засада! — заорал Паша, выхватывая пистолет.

Из пролётки, в которой находились двое пассажиров и извозчик, вылетели две бомбы. Одна упала под ноги лошадям, другая прокатилась под каретой и откатилась на пару метров дальше. Паша успел выстрелить, свалив одного пассажира. Аслан, увидев бомбу, резко натянул поводья, пытаясь повернуть лошадей вправо.

Раздался взрыв… Следом грохнул второй.

Первым взрывом убило лошадей. Пашу и Аслана буквально снесло с козел. Карету подкинуло, и она завалилась на бок — в противоположную сторону от второго взрыва. Проезжавшая мимо карета, к своему несчастью, оказалась на линии поражения: её буквально изрешетило осколками. Лошадь, кучер и пассажир были убиты.

Я услышал крик Паши и единственное, что успел сделать, — сгруппироваться и упасть на пол. Кстати, пол моей кареты был усилен дополнительной защитой в виде стального листа. Раздался взрыв, затем второй. Дикое ржание лошадей, крики… Я почувствовал, как карету приподняло, и она начала заваливаться на правый бок, блокируя мне выход. Меня прилично приложило правым боком и контузило. В ушах стоял звон, я перестал слышать и ориентироваться в обстановке.

Эркен.

Услышав крик Паши, Эркен увидел две бомбы, летящие в сторону кареты. Одна из них выкатилась из-под кареты и остановилась в трёх метрах от неё. Он успел поднять лошадь на дыбы и соскочить, как раздался взрыв… второй. Его отбросило и чувствительно стукнуло о мостовую. Он перевернулся, вскочил на ноги и в этот момент увидел, как сзади остановилась ещё одна пролётка, из которой выскочили двое. Один из них замахивался бомбой с горящим фитилём. Не раздумывая, Эркен выстрелил в него. Бомбист, получивший пулю в грудь, дёрнулся и уронил бомбу себе под ноги. Второй, рванувший вперёд, не успел отбежать далеко… Раздался третий взрыв. Эркен упал закрыл голову руками.