Император долго смотрел на сына.

— Ты слишком доверяешь ему, Александр.

— Я доверяю тем, кто доказал свою преданность делом, а не словом, — ответил цесаревич. — И пока князь не дал мне повода усомниться в нём, я буду на его стороне.

Николай отвернулся к окну.

— Что ж, — сказал он глухо. — Посмотрим, чем это кончится. Но ты отвечаешь за него, Александр.

— Я готов, ваше величество, — твёрдо ответил цесаревич.

В кабинете воцарилась тишина — напряжённая, но не враждебная. Каждый остался при своём мнение.

Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения графа Орлова.

В приёмной послышался шум. Вошёл адъютант.

— Ваше сиятельство, прибыл дополнительный наряд вашей охраны.

— Зачем? — удивился граф.

В кабинет вошёл подпоручик в форме отряда личной безопасности особо важных лиц.

— Ваше сиятельство, подпоручик Голиков. Объявлен план «Перехват». Я прибыл для усиления вашей охраны.

— Что за план? Кто распорядился?

— В случае наступления чрезвычайных обстоятельств вступает в действие план «Перехват», — отчеканил заученно подпоручик.

— Кто распорядился? — повторил Орлов, начиная терять терпение.

— Командир отряда, полковник Бекасов.

Граф Орлов понял, что происходит нечто совершенно необъяснимое, а он не в курсе происходящего.

— Ваше сиятельство, — продолжил подпоручик, — произошло нападение на князя Иванова-Васильева.

— Какое нападение?

— Бомбисты бросили три бомбы. Князь жив, но получил сильную контузию. Другие подробности мне неизвестны.

Орлов приказал подать карету и немедленно выехал к месту происшествия.

Петербург. Мещанская улица. Место теракта.

Карета графа Орлова остановилась у оцепления. Жандармы, городовые, люди в штатском — все суетились, но без паники. Увидев начальника Третьего отделения, офицеры вытянулись, но Орлов не обратил на них внимания.

Он вышел, огляделся.

Посреди мостовой — относительно целая карета князя. Лошади убиты. Кровь, осколки, выбитые стёкла в окнах ближайших домов.

— Где нападавшие? — спросил он у подбежавшего жандармского капитана.

— Трое убиты, ваше сиятельство. Двое ранены.

— А князь?

— Князь в Морском госпитале. Контужен. С ним его люди.

Орлов подошёл к месту взрыва, осмотрел неглубокие воронки не сильно повредившие мостовую.

Орлов молча осматривался. В голове не укладывалось: нападение на князя — и он, начальник Третьего отделения, узнаёт об этом постфактум. И что ещё хуже — его охрану усиливают по чьему-то приказу, а он даже не знал, что существует какой-то «Перехват».

— Кто руководит оцеплением? — спросил он.

— Полковник Боков, ваше сиятельство. Он сейчас на том конце улицы.

Орлов направился к Бокову. Тот, увидев его, подошёл, отдал честь.

— Ваше сиятельство.

— Объясните мне, полковник, — тихо, но с угрозой в голосе сказал Орлов, — что здесь произошло? И почему я, начальник Третьего отделения, узнаю о случившемся последним?

— Ваше сиятельство, не имею представления. В управление поступили сведения о нападении на князя Иванова-Васильева я сразу же отправился на место преступления.

— Что с ранеными нападавшими? — спросил Орлов, беря себя в руки.

— Как мне доложили, люди князя увезли их в Гурово.

— В Гурово? — Орлов поморщился. — Почему не в Третье отделение?

— Таков был приказ князя, ваше сиятельство.

Орлов понимал: спорить бесполезно. Князь действовал на опережение, и теперь все нити вели в Гурово, а не в его кабинет.

— Хорошо, — сказал он, разворачиваясь. — Доложите мне обо всём, что узнаете.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Орлов сел в карету и велел ехать в Зимний дворец. По дороге он думал об одном: как так вышло, что он, граф Орлов, доверенное лицо императора, оказался на обочине? И как вернуть утраченные позиции? Он ясно осознал, что в Третьем отделении и жандармском корпусе у него нет надёжных людей. Начальник штаба корпуса генерал Дубельт не скрывал, что он сторонник князя. Граф не мог обратиться за поддержкой к императору. В этом случае он расписывался в своей полной беспомощности. Князь переиграл его по всем статьям. Графу с горечью пришлось признаться в своей несостоятельности в должности начальника третьего отделения и шефа жандармского корпуса.

На следующий день, не обращая внимания на протесты врача, я приказал Савве найти карету. Катерина, опекавшая меня, хотела что-то сказать, но промолчала, лишь бросив встревоженный взгляд.

— Ты куда собрался? — остановил я засуетившегося Пашу.

— Я с тобой, командир, — категорично заявил он.

— Отставить. Ты рожу свою видел? Сиди тут. Лечись.

Паша тоже получил контузию, лицо его посекло мелкими осколками. Впрочем, ничего серьёзного. Моих бойцов от ранений спасли защитные жилеты.

По прибытии в Гурово я приказал собрать всех начальников подразделений, задействованных в операции. Генерал Леднёв начал общий доклад.

— После объявления плана «Перехват» начались аресты по всему городу. Все выходы из города заблокированы. Возможно, кому-то и удалось выскользнуть, но это единицы. Двое задержанных участников нападения находятся у нас. Раненый в ногу оказался Железнов. Второй, видимо из группы Читерлейна, молчит. Его слегка контузило. Доклад закончил.

Я посмотрел на полковника Гессена.

— Проведены аресты всех выявленных участников боевой группы Железнова. Всего девять человек. В Москве идут аресты членов сообщества «Земля и воля» — восемь человек. В основном это руководители первичных ячеек. Проводятся допросы, есть некоторые результаты. Будем проводить дополнительные аресты и розыск лиц, причастных к делам этого сообщества.

Следующим докладывал полковник Лукьянов.

— Как вы и приказывали, ваше сиятельство, мы плотно обложили английское посольство. После теракта в поле нашего зрения появился Читерлейн. Мы не могли найти место расположения его группы. Он направлялся в посольство, видимо с целью укрыться в нём. В самый последний момент удалось перехватить его.

— Вот как, Лев Юрьевич! — обрадовался я. — Что же вы молчали? Надо было с этого начинать. Как бальзам на мою голову.

Леднёв, Гессен и Лукьянов переглянулись. Я, несмотря на контузию и изрядные ушибы, был в хорошем расположении духа — насколько это вообще было возможно после пережитого.

— Что с Читерлейном? — спросил я, приходя в себя от радостной новости.

— Сидит в подвале, ваше сиятельство, — ответил Леднёв. — Ничего не говорит. Требует встречи с английским послом. На контакт не идёт. Но мы не торопимся. Время работает на нас.

— А Железнов?

— Ранен в ногу. Операцию сделали. С ним работают. Молчит, но это пока. Генерал Леднёв предложил подключить к нему Савву.

Я улыбнулся.

— Савва? А что, идея. Но пока немного преждевременно.

— Что прикажете делать с английским посольством, ваше сиятельство? — спросил Лукьянов.

— Пока — наблюдать. Не трогать. У нас нет формальных оснований. Но если кто-то из них сунет нос за пределы посольства… — я многозначительно посмотрел на Лукьянова, — перехватывать. Без шума. Чтобы никто не узнал.

— Понял, ваше сиятельство, — кивнул Лукьянов.

— И ещё, — добавил я. — Всех задержанных допрашивать круглосуточно. Выжать всё, что можно. Нам нужны имена, даты, маршруты, каналы связи. Кто давал деньги, кто принимал, кто переправлял. Всё до мелочей.

— Слушаюсь, — ответил за всех Леднёв.

Я решил поговорить с Железновым лично.

Подвал был сухим, тёплым — не сравнить с казематами Третьего отделения. Но от этого он не казался менее зловещим. Железнов сидел на железной койке, перевязанная нога вытянута. Увидев меня, он усмехнулся.

— Князь собственной персоной. Живой, значит. Жаль.

— Не дождётесь, — ответил я, садясь напротив. — Будете говорить?