— В первую очередь…

— В этом вопросе тоже возьмите время на обдумывание и восстановление связей. Думаю, мы решим этот вопрос. — спокойно ответил Анвар.

— Вы уверены?

— Уверен, возьмите больше времени на раздумье.

— Хочу дополнить. Думаю, это важно. В Константинополь прибыл Ноэль Кастер, спецпосланник Форин-офиса, имеющий широкие полномочия и курирующий вопросы создания коалиции для проведения полномасштабного военного вторжения в Россию. Была личная встреча Кастера и султана Меджида 1. Подробности встречи узнать не удалось. Единственно, подтверждён факт будущего участия Османской империи в войне с Россией. Сроки неизвестны.

Флетчер глотнул остывший кофе и поморщился. Обещания, данные Анваром, успокоили его.

— Благодарю вас. Это действительно важно. До следующего четверга, Фарух-ага.

Анвар поклонился в восточной манере и вышел из кофейни.

Посол барон фон Штокс получил очередной секретный пакет с пометкой «срочно». Также ему передали короткую записку о том, что в Константинополь, в английскую миссию, прибыл Ноэль Кастор с полномочиями и определённым заданием. О его встрече с султаном, главной темой разговора — участие Османской империи в полномасштабной войне с Россией.

В очередной раз Штокс был удивлён и поражён возможностями агентуры князя Иванова-Васильева.

Собранная и систематизированная информация позволила увидеть всю картину оппозиции и связи Мичтона с ней. Конечно, без мелких подробностей, но они не играли большой роли без руководства ключевых персон. Удалось ликвидировать главу боевого крыла «Земли и воли». Понятно, что это временная мера. Обязательно появятся последователи, желающие занять это место. Как и англичане, которые никогда не успокоятся и продолжат борьбу. Это неотъемлемая часть жизни империи. Встал вопрос: что делать с графиней Орловой и графом Нессельроде. Прямых доказательств их участия в организации покушения на Бенкендорфа и меня нет. Информация, полученная от Мичтона, что называется, для внутреннего пользования. Оставлять их с мыслью, что всё сошло с рук, никак нельзя. Значит, следует их хорошенько напугать и при возможности оставить их жить в постоянном страхе разоблачения или лучше поставить их в зависимость от меня. Официальное обращение со всеми документами к императору не имеет смысла. Он откажется верить в подобное. Моя доказательная база неубедительна. И графиня, и Нессельроде благополучно отмажутся от такой грязи, и я, князь Иванов-Васильев, останусь подлым интриганом и подлецом без совести и чести. Значит, пойдём в обход. Как пелось в одной песне:

— Нормальные герои всегда идут в обход.

— Грубый шантаж⁈ Ещё какой грубый. А чего стесняться, ещё и графа Орлова подтолкнуть к добровольной отставке. Нужно действовать по горячему. Начнём, пожалуй, с графини Орловой.

Я подготовил выписки из протоколов допроса. Оформил их на официальных бланках. Попросил передать мою просьбу о встрече с графиней Орловой в присутствии мужа, графа Орлова.

Меня известили о встрече и назначили время. Я приехал в полной готовности и с хорошим настроем.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовал я супругов.

Графиня с надменным видом не удостоила меня ответным приветствием, молча взглядом показывая, что она вынуждена проявить вежливость и терпение. Граф был явно напряжён и встревожен.

— Вы просили о встрече, князь, вы её получили. Я слушаю вас, — сухо произнёс граф.

— Что ж, если вы настаиваете, ваше сиятельство, приступим. Сразу обозначу свою позицию. Мне нет никакого дела до вашего семейства, и я не испытываю к вам симпатии. Но в ходе расследования открылись обстоятельства, указывающие на причастность вашей супруги к организации покушения на графа Бенкендорфа, которое, как вам известно, закончилось его гибелью.

Графиня побелела и, не в силах стоять, плюхнулась в кресло.

— ЧТО⁈ — заорал граф Орлов, весь кипя праведным гневом. — Да как вы смели… Да я вас…

— Молчать! — рявкнул я.

Граф от неожиданности заткнулся.

— Прекратите истерику, граф! — сказал я, понизив тон.

Графиня удивила меня. В отличие от мужа она тихо, произнесла:

— Это грязная ложь и навет.

Было видно, что она держится из последних сил, но держится. Сильный характер. И стальные яйца, будь они у неё.

— Граф, вы не дослушали меня. Как показало расследование, англичане использовали вашу супругу втёмную, но этот факт не снимает с неё вины. Вы, графиня, пусть косвенно, но содействовали нашим врагам. Граф, прошу вас, ознакомьтесь с выписками из протоколов. И пожалуйста, не пытайтесь их порвать. Это копии.

Граф схватил папку и дрожащими руками открыл её. Он шелестел листами, бегло читая выписки. Наконец закончил и посмотрел на жену.

— Боже, Ольга… Что ты наделала? — тихо прошептал он.

— Повторяю: это ложь и грязный навет. Алексей, ты должен верить мне. Я никаким образом не причастна к убийству Бенкендорфа. Всё, что там написано, — грязная ложь. Он, — графиня кивнула в мою сторону, — пытается опорочить меня в твоих глазах и выставить главной убийцей. Не смей верить в эту грязь.

Глаза графини сверкали яростью и холодом — она боролась за свою жизнь.

Растерянный граф смотрел на жену, потом на меня и никак не мог на что-то решиться.

Я выдержал паузу, давая графу возможность прийти в себя, и медленно произнёс:

— У меня нет желания разрушать вашу семью, граф. И, как ни странно, я здесь не для того, чтобы торжествовать. Если бы я хотел погубить графиню, эти бумаги уже лежали бы на столе у императора. Но они лежат перед вами.

Граф поднял на меня тяжёлый, полный муки взгляд.

— Чего вы хотите, князь?

— Договориться, — спокойно ответил я. — Я не враг вам. Вернее, могу им не быть. Всё зависит от вас.

Графиня, всё ещё бледная, но взявшая себя в руки, процедила сквозь зубы:

— Вы пришли шантажировать нас, князь? Это низость, достойная…

— Достойная чего, ваше сиятельство? — перебил я, не повышая голоса. — Достойная человека, который раскрыл заговор против первого лица империи и не потащил всё это к нему на стол? Вы ошибаетесь, графиня. Низость — это косвенно помогать убийцам, а потом возмущаться тому, что это всплыло. Я же предлагаю вам выход.

Я перевёл взгляд на графа.

— Алексей Фёдорович, я прекрасно понимаю, что вы ни в чём не виноваты. Вы — честный человек и хороший муж. Именно поэтому я говорю с вами, а не с императором.

Граф с отчаянием смотрел на меня.

— Говорите ваши условия.

— Условия просты, — сказал я, намеренно растягивая слова. — Первое: вы, граф, в ближайшее время подаёте прошение об отставке по состоянию здоровья. Без шума, без объяснений. Просто уходите. Я думаю, император не будет чинить препятствий.

— Вы с ума сошли! — вскинулся граф. — Моя карьера…

— Ваша карьера, — перебил я жёстко, — уже висит на волоске. Если эти бумаги дойдут до императора, вашей карьере конец. А возможно, и не только карьере. Я предлагаю вам сохранить честь. Подумайте. К тому же вы и без этой должности останитесь председателем различных комитетов и комиссий.

Граф замолчал. Графиня открыла было рот, но я остановил её жестом.

— Второе, — продолжил я уже спокойнее. — Графиня отныне будет информировать меня обо всех контактах вашего семейства с английскими и иными подозрительными лицами. Не потому, что я вам не доверяю, — усмехнулся я, — а потому, что я должен быть уверен: подобное не повторится. Это не донос, ваше сиятельство. Это страховка. Взамен я гарантирую полную сохранность этой тайны.

— То есть вы хотите сделать нас своими осведомителями? — с ледяным спокойствием спросила графиня.

— Я хочу сделать вас своими союзниками, — поправил я. — Пусть и невольными. Разница лишь в том, как вы сами это для себя назовёте.

Я почти доверительно добавил:

— Поймите, господа. Я мог бы уничтожить вас. В прямом смысле. Но мне это не нужно. Мне нужны спокойствие и уверенность в том, что в моём тылу нет врагов. Если мы придём к соглашению — хотя бы формально, — я защищаю вас. Ваше имя, граф, останется незапятнанным. Графиня сохранит свободу и положение. Взамен — лояльность. И небольшая, чисто символическая услуга с вашей стороны.