— Врагов у сэра Джорджа было много, ваше величество, — осторожно сказал Эмерстон. — Следует отметить слишком профессиональное исполнение. Это наводит на мысль о государственном заказе.

— О каком государстве вы говорите? — Королева остановилась напротив него.

— Я, полагаю, Россия, ваше величество, — тихо ответил Эмерстон. — Бенкендорф был убит… Князь Иванов-Васильев пережил покушение… Это мог быть ответ.

Виктория замерла.

— Но у нас нет доказательств, — добавил он. — И вряд ли они появятся.

— Доказательства? — Виктория зло усмехнулась. — Мне нужны эти доказательства, сэр Оливер. Мне нужна уверенность. И я хочу, чтобы вы нашли этих убийц. Живыми или мёртвыми. Но нашли.

— Слушаюсь, ваше величество, — поклонился Эмерстон.

— И, сэр Оливер, — добавила Виктория, — я назначаю вас временным главой Форин-офиса, жду отчёт каждый день.

— Будет исполнено, ваше величество.

Эмерстон вышел. Виктория осталась одна. Она подошла к столу, взяла перо, написала короткую записку премьер-министру:

— Требую созыва экстренного заседания кабинета. Вопрос — безопасность королевской фамилии, членов правительства и ответные меры.

Она поставила подпись и позвонила в колокольчик.

— Передать немедленно.

Следующий день. Форин-офис кабинет временного главы сэра Оливера Эмерстона.

Эмерстон сидел в своём кресле, перебирая бумаги, которые уже успели собрать полицейские и агенты. Перед ним лежали протоколы осмотра, заключения экспертов, показания немногочисленных свидетелей, которые, впрочем, ничего не видели и не слышали.

— Чистая работа, — подумал он. Ни следов, ни свидетелей, ни улик. Только стальные болты. Это не ирландцы — они любят шум, громкие взрывы. Не французы — те скорее ударили бы кинжалом или отравили. Это профессионалы. Наёмники. А кто может позволить себе нанять лучших?

Он откинулся в кресле, закрыл глаза. В голове вертелась одна и та же мысль.

— Россия. Только у них есть мотив. Бенкендорф был убит. Покушение на князя Иванова-Васильева провалилось. Им нужно было ответить. И они ответили — так, чтобы мы это поняли. Но так, чтобы не могли доказать.

Эмерстон открыл глаза, посмотрел кучу бумаг на столе.

— И как теперь это докажешь? — сказал он вслух. — Русские будут отрицать. Император Николай выразит соболезнования. А князь Иванов-Васильев…???. Несомненно он дал понять нам, что времена дипломатического общения прошли со смертью Бенкендорфа. Этот человек будет отвечать и отвечать жёстко и болезненно.

Он встал, прошёлся по кабинету.

— Но если это действительно Россия, то что дальше? Война? Нет, не сейчас. Европа не готова. Да и Англия не готова. Значит, будем терпеть. Мы ответим, но позже. Дразнить дальше русского медведя пока не стоит.

Эмерстон подошёл к окну, глядя на улицы Лондона.

— Князь, — тихо сказал он. — Это ты. Я уверен. Но доказать не могу. А без доказательств — ничего не сделаешь.

Он вернулся к столу, взял лист бумаги и начал писать секретный доклад королеве.

Ваше величество,

По имеющимся данным, с большой долей вероятности можно утверждать, что за убийством сэра Джорджа Гамильтона-Гордона стоят российские спецслужбы. Однако прямых доказательств, пригодных для официального предъявления, нет и, по всей видимости, не будет. Исполнители — профессионалы высокого класса, следов не оставили.

Предлагаю: усилить контрразведывательные мероприятия, ужесточить проверки лиц, прибывающих из России, и подготовить список ответных мер, не подрывающих дипломатические отношения, но болезненных для российской стороны.

Сэр Оливер Эмерстон, временно исполняющий обязанности главы Форин-офиса.

Он перечитал написанное, вздохнул и позвонил в колокольчик.

— Передать королеве. Срочно.

Секретарь забрал письмо. Эмерстон остался один.

— Что ж, князь, — сказал он сам себе. — Вы выиграли этот раунд. Но игра ещё не окончена.

25 февраля. Зимний дворец. Кабинет императора. Утро.

Николай Павлович сидел за столом, просматривая утренние донесения. Вошёл Лоренц с папкой, на которой красовался гриф «Совершенно секретно».

— Ваше величество, чрезвычайное донесение из Лондона.

Император взял пакет, вскрыл печать. Пробежал глазами первые строки. Лицо его не дрогнуло, в глазах мелькнул огонёк — удовлетворение, которое он тут же подавил.

— Убит глава Форин-офиса, — сказал он как бы между прочим. — Сэр Джордж Гамильтон-Гордон.

Лоренц замер, не зная, что ответить.

— Можете идти, — бросил Николай.

Когда адъютант вышел, император продолжал смотреть на послание. На душе было смутно. С одной стороны — удовлетворение. Англичане получили своё. Князь сдержал слово.

Но с другой стороны — холодный страх. Ответные меры. Англия не прощает таких ударов. Королева Виктория наверняка в ярости — это уж точно. Будут искать виноватых. Давление на послов, экономические санкции, возможно, даже военные провокации где-нибудь на окраинах империи.

Николай сжал кулаки.

— А если докажут? Если найдут хоть одну ниточку?

Он отогнал эту мысль. Князь гарантировал. Князь своего слова не нарушал. Пока не нарушал.

Николай взял перо, написал на полях донесения:

— Извещён. Выразить официальное соболезнование и сожаления. — Рука дрожала едва заметно.

— Срочно вызовите Дубельта и князя Иванова-Васильева, — сказал он вошедшему Лоренцу.

Через три часа Дубельт и я вошли в кабинет.

— Здравия желаем, ваше величество.

— Прочтите. — Николай пододвинул послание.

Дубельт быстро пробежал глазами строчки.

— Вы этого хотели? Вы этого добились.

Император этими словами словно отстранялся от операции, подчёркивая свою непричастность.

— Это не моё личное желание, ваше величество, — спокойно ответил я, — а вынужденная необходимость в интересах защиты государства. Англичане поняли, что безнаказанности не будет.

— Поняли ли? — император усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Они будут мстить. Искать виноватых. Давить. Вы к этому готовы?

— Готовы, ваше величество, — ответил я. — И вы готовьтесь. Но доказательств у них нет. И не будет.

— А если они начнут войну?

— Не начнут, — уверенно ответил я.

— Ваше величество, не стоит так болезненно воспринимать результаты операции, — примирительно произнёс Дубельт. — Вы же ничего не знаете и искренне возмущены столь печальным событием. Подозрение о нашей причастности к этому преступлению столь же чудовищно, как само преступление.

— По поводу войны, ваше величество, — продолжил я, развивая мысль. — Если вы помните, в 1848 году я докладывал вам об активной деятельности английских эмиссаров во Франции, Германии, Австрии. Англия усиленно сколачивает коалицию для войны с нами. Осмелюсь напомнить вам, ваше величество, о вашей тогдашней скептической оценке этой возможности.

Николай нахмурился, но промолчал.

— Всё это время мы постоянно отслеживали ситуацию, — продолжал я. — Англичане не только не оставили попыток создать коалицию, но и преуспели в этом. Франция и ряд итальянских государств склонны согласиться. Последние донесения из Османской империи подтверждают получение согласия султана на участие в войне.

Николай заметно побледнел.

— Вы уверены, князь, в подобной возможности? Не слишком ли вы сгущаете краски?

— Ваше величество, агентура из Австрии сообщила о договорённости англичан с австрийцами. — Я выдержал паузу. — Австрия гарантирует вооружённый нейтралитет, в отличие от Пруссии, которая сохраняет просто нейтралитет. Вы понимаете разницу, ваше величество?

Император медленно поднялся, прошёлся по кабинету.

— Вооружённый нейтралитет, — повторил он задумчиво. — Это значит, что они готовятся вступить в войну, но ждут удобного момента.

— Именно так, ваше величество, — подтвердил я. — Австрийцы не простят нам спасения их империи. Зависть и страх — плохие советники, но отличные союзники для наших врагов. Ваши благородные поступки не оценены вашим собратом Францем Иосифом. Вы не приняли моего предложения не участвовать в подавлении мятежа в Австрии. Мне оставалось лишь выразить сожаление.