— Не докажут, ваше величество, — вступил в разговор Дубельт. — Операция тщательно готовилась князем. Осталось только получить ваше согласие. Доказательств не будет.

Николай Павлович снова прошёлся по кабинету.

— Вы предлагаете мне стать соучастником убийства?

— Мы предлагаем вам, ваше величество, защитить интересы России, — тихо сказал я. — Англичане не остановятся. Они будут бить снова и снова. Пока мы не покажем им на деле, что мы можем ответить. Ответ наш должен быть настолько убедительным, чтобы мысль о причинении нам вреда вызывала у них страх получения ответного удара.

Александр, до сих пор молчавший, подал голос.

— Ваше величество, позвольте мне сказать.

— Говори, — бросил Николай.

— Князь прав, — сказал цесаревич. — Мы слишком долго терпели. Бенкендорф был убит, и мы ничего не сделали. Покушение на ваше величество, на меня. — и мы снова промолчали. Англичане воспринимают это как слабость, вседозволенность. Не испытывая при этом ни малейшего неудобства. Вы верите в то, что королева Виктория не знает об этих операциях. Форин-офис не позволит себе действовать без согласования с королевой. Они будут бить ещё. и ещё. Нужен ответ. Жёсткий. Понятный.

Император задумался.

— И ты поддерживаешь эту авантюру? — спросил он, глядя на сына.

— Я поддерживаю необходимость защиты интересов государства, — ответил Александр. — Если князь гарантирует, что следов не останется, я за операцию.

Николай посмотрел на князя.

— Гарантируете, князь?

— Гарантирую, ваше величество, — ответил я. — Англичане не смогут доказать причастность России. Никогда. И вы, ваше величество, никогда не признаете участия российских спецслужб в этой акции. Это будет ваша позиция.

Император долго молчал. Затем медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я даю согласие. Но с одним условием.

— С каким, ваше величество? — спросил Дубельт.

— Я ничего не знаю об этой операции. Никто не знает. Вы действуете на свой страх и риск. Если что-то пойдёт не так — это будет ваш конец. Вы поняли?

— Понял, ваше величество, — я не отвел своего взгляда.

Николай усмехнулся, но без злости.

— Ступайте. И чтобы я больше не слышал об этом.

Мы с Дубельт поклонились и вышли.

Александр подошёл к отцу.

— Вы приняли правильное решение, ваше величество.

— Не знаю, Александр, — вздохнул Николай. — Не знаю. Но если они и дальше будут бить нас, скоро мы станем не империей, а посмешищем.

— Не станем, ваше величество, — уверенно сказал цесаревич.

— Очень на это надеюсь, — тихо ответил император. Ему пришлось перешагнуть через свои принципы. Но и князь, и сын были правы. Далее терпеть подобное нельзя.

Мы прошли в кабинет Дубельта.

— Князь, вы добились своего. Не боитесь последствий?

— Волков бояться в лес не ходить. Или с волками жить по волчьи выть. Это более уместно.

— Не кажется ли вам, что мы слишком переходим границы? — было видно как его гложут сомнения.

— Леонтий Васильевич, успокойтесь. Вся ответственность на мне. Не сомневайтесь и спокойно работайте.

Гурово. Штаб-квартира ГРУ.

Я вызвал к себе подпоручика Алексеева и вахмистра Шаргина.

— Ну что голуби сизокрылые, готовы?

— Так точно, готовы.

— Вот и отлично завтра трогаетесь. Вопросы есть?

— Вопросов нет!

— Добро получено, с Богом.

Лондон. Январь 1850 года.

Капитан Рюмин и поручик Попов, прибыв в Лондон разными путями, после недели адаптации встретились в условленном месте. Они обсудили дальнейшие планы, главным объектом их наблюдения стали Джордж Гамильтон и его заместитель Оливер Эмерстон.

Слежка велась осторожно и внимательно. Записывались все детали и особенности распорядка дня этих людей. Разрабатывались различные сценарии операции. Для выполнения задачи у группы были специальные пружинные пистолеты. Внешне они напоминали пистолеты с удлинённым стволом, вместо пуль использовались короткие стальные болты.

Пистолеты имели стальной ствол с тонкими стенками и мощный пружинный механизм, который взводился с помощью рычага сбоку. Удобная рукоять и простой курковый механизм делали их удобными в использовании. В ствол вставлялся болт с конусным остриём и проточкой у основания, которая смещала центр тяжести в сторону острия, что повышало точность выстрела.

Пистолеты были двух типов: первый с длиной ствола сорок сантиметров и болтом двадцать сантиметров, убойное расстояние составляло двадцать шагов, второй — с длиной ствола тридцать сантиметров и болтом пятнадцать сантиметров, убойное расстояние — десять шагов. Все члены группы отлично владели этими пистолетами и были вооружены обоими типами. Пистолеты разбирались на пять частей для удобства транспортировки и обслуживания. Их основное преимущество — бесшумная стрельба, при которой был слышен только щелчок.

В конце января прибыла вторая часть группы с приказом начать операцию ликвидации обозначенного объекта. Капитан Рюмин ещё неделю вел наблюдение. Наконец день проведения операцию был назначен. Решено было нанести удар у ворот в особняк Гамильтона. Подходы к воротам были удобные. Две улицы проходящие рядом поворачивали одна налево, а другая более круто поворачивала направо.

Лондон. 5 февраля 1850 года.

Джордж Гамильтон возвращался домой после парламентских слушаний, на которых ему пришлось выслушать множество неудобных и неприятных вопросов. Настроение его было отвратительным. Карета подъехала к воротам особняка.

Неожиданно раздались едва слышимые щелчки. Кучер и двое конных охранников почти одновременно дёрнулись и выпали из сёдел; кучер завалился на козлы. Человек в тёплом меховом плаще и шапке открыл дверцу и щёлкнул из короткого пистолета. Выстрел в упор не оставил жертве ни единого шанса. Нападавшие тотчас скрылись, растворившись в темноте. Запряжённые лошади нервно перебирали ногами и взволнованно фыркали.

Утром Лондон потрясла новость. Был убит глава Форин-офиса сэр Джордж Гамильтон-Гордон, граф Абердин.

Конный полицейский патруль, объезжая свой участок, у ворот особняка Гамильтона обнаружил стоящую карету. Кучер и двое охранников были убиты. В карете находился мёртвый сэр Гамильтон — со стальным болтом во лбу.

В Форин-офисе началась невообразимая суета. Скотланд-Ярд, поднятый по тревоге столичным комиссаром Уильямом Хейем, проявлял невиданную активность, но результаты были нулевыми. Убийцы исчезли бесследно.

Первый заместитель Гамильтона сэр Оливер Эмерстон прибыл к королеве Виктории.

Букингемский дворец.

Королева Виктория стояла у окна своего кабинета, глядя на серое лондонское небо. Руки её дрожали — не от холода, от гнева. В дверь постучали, и вошёл лорд-камергер.

— Ваше величество, сэр Оливер Эмерстон прибыл. Просит аудиенции.

— Пусть войдёт, — ледяным тоном ответила королева, не оборачиваясь.

Эмерстон вошёл, бледный, осунувшийся. Он низко поклонился.

— Ваше величество, я…

— Вы, сэр Оливер, — перебила Виктория, резко поворачиваясь, — вы и ваше ведомство допустили убийство главы Форин-офиса! В столице! У его собственного дома! — голос её крепчал с каждым словом. — Что за бедлам вы устроили⁈ Как подобное могло случиться⁈ Вы понимаете что это значит?

Эмерстон выпрямился, стараясь сохранить достоинство.

— Ваше величество, мы делаем всё возможное. Скотланд-Ярд поднят по тревоге. Опрашиваются свидетели. Проверяются все версии…

— Версии⁈ — воскликнула королева. — Убийство — вот единственная версия! И я хочу знать, кто это сделал! Ирландцы? Французы? Русские? Кто?!.

— Пока неизвестно, ваше величество, — признался Эмерстон. — Убийцы работали чисто. Никаких следов. Оружие — необычное. Стальной болт, выпущенный, судя по всему, из бесшумного устройства.

Виктория прошлась по кабинету.

— Бесшумного? — переспросила она. — Значит, профессионалы. Не террористы. Наёмники. Кто мог заказать убийство?