— И умрёт, — пообещал Козьмин. — Но подготовка требует времени. За ним наблюдают, изучают его привычки, маршруты, охрану. Удар нужно нанести наверняка. С первого раза. Как с Бенкендорфом.

— С Бенкендорфом вышло чисто, — вспомнил Железнов.

— И с этим должно выйти так же, — кивнул Козьмин. — Ты — наше остриё. Ты — тот, кто вершит судьбы. Не подведи.

— Не подведу, — отрезал Железнов.

Козьмин протянул ему ключи и бумажку с адресом.

— Жди. С тобой свяжутся. Никакой самодеятельности. Понял?

— Понял, — усмехнулся Железнов. — Я умею ждать. Когда нужно.

Козьмин хлопнул его по плечу и вышел. Железнов остался один, перечитывая адрес.

— Князь Иванов-Васильев, — повторил он шёпотом, пробуя имя на вкус. — Ещё один важный господин, который скоро предстанет перед господом в компании с Бенкендорфом.

Он спрятал бумажку и вышел в ночь. А на улицах Петербурга уже зажигались фонари, разгоняя темноту — но не ту, что пряталась в душе этого человека.

Андрей и Софья стояли с открытыми ртами в огромной прихожей особняка, в котором жил Константин.

— Ну чего вы застыли? — улыбнулся Костя. — Проходите уже.

Прислуга мельтешила по дому, взбудораженная неожиданным приездом хозяина. Софья робко прошла до кушетки, стоящей у огромного зеркала, и села, поражённая увиденным.

— Ну, Костя… и ты один живёшь в этом дворце?

— Получается так, — усмехнулся Константин.

Он стал раздавать распоряжения дворецкому и другим слугам. Служанка Софьи, Герда, более практичная и уверенная в себе, принялась помогать госпоже раздеться. Софья, прожившая всю свою сознательную жизнь в небольшом одноэтажном доме из пяти комнат в скромном поместье их семьи, была просто ошеломлена размерами и роскошью дворца, в котором обитал друг Андрэ — граф Муравин. Граф настоял на том, чтобы Андрей и Софья жили у него всё время, пока будут находиться в Петербурге. Андрей, когда учился в кадетском корпусе, видел много городских зданий, но Петербург не только восхищал, он давил своими масштабами. И вот теперь дом-дворец Константина поразил его и размерами, и богатством убранства.

Когда граф лично проводил гостей в отведённые им покои, Софья невольно остановилась на пороге и прижала ладони к щекам.

— Боже мой… — выдохнула она. — Ваше сиятельство, это всё… для нас?

Комнаты казались больше всего дома её родителей. Высоченные потолки с лепниной, тяжёлый шёлк на стенах, мраморный камин, в котором уже потрескивали дрова. Огромная кровать под балдахином. От пола до потолка тянулись зашторенные окна, за которыми угадывался вечерний Петербург.

Андрей медленно повернулся на месте, не зная, куда смотреть сначала: на хрустальную люстру, рассыпавшую тысячи зайчиков, на золочёные канделябры или на пушистый ковёр, в котором нога тонула по щиколотку.

— Костя, мы в таких комнатах и ночевать-то боимся, — честно признался Андрей. — Я в кадетском корпусе на жёсткой койке спал, а здесь… графские хоромы.

— Вот и отдохнёте по- графски, — ответил улыбаясь Константин. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Софья подошла к туалетному столику с трюмо, провела пальцем по инкрустированной перламутром шкатулке и тихо ахнула.

— У нас в поместье дом меньше этой спальни, — прошептала она.

Герда, которая уже вовсю командовала местной горничной, раскладывая вещи хозяйки, сдержанно улыбнулась:

— Госпожа, здесь даже шкафы пахнут деревом лучше, чем в нашей гостиной.

Все рассмеялись, но в глазах Софьи всё ещё стоял тот самый детский восторг, смешанный с лёгким испугом. Она вдруг почувствовала себя Золушкой, попавшей на бал, и только крепкая рука Андрея, сжавшая её ладонь, напомнила: это не сон.

— Ты только посмотри, Андрэ, — прошептала она на французском который Андрей знал с грехом пополам. — Я никогда мечтать о таком не смели.

Андрей обнял её за плечи, всё ещё оглядывая комнату с мужским, немного суровым восхищением.

— Значит, будем привыкать к хорошему, Софи. Похоже, Костя не привык отказывать друзьям в малом.

За окнами уже зажигались первые фонари Петербурга, а в комнатах графского дома было тепло, тихо и пахло дорогими свечами.

После ужина приехал князь Юсупов.

— Костя, — Борис Николаевич обнял сына. — Загорел, похудел, — восклицал он, рассматривая сына. — О, поздравляю с Анной! А это что за орден? Никак австрийский?

— Да, отец, орден Франца Иосифа. Позволь представить тебе моего друга и сослуживца — сотника Андрея Сомова и его невесту Софию фон Штроберг. Это мой отец, князь Юсупов Борис Николаевич.

Константин представил Андрея и Софью. Софья присела в лёгком реверансе.

— Приятно познакомиться. Друзья моего сына — друзья нашей семьи. Располагайтесь без стеснений, а нас простите: семейный разговор.

Князь с Константином прошли в кабинет.

— Надеюсь, поход прошёл без урона для тебя, Константин?

— Всё хорошо, отец. Констанция по-прежнему в Париже?

— Нет, она в Лондоне.

— Дети с ней? Так и не повидал племянников.

— Нет, они остались с отцом.

— С каким отцом?

— С родным отцом, князем Ивановым-Васильевым. Удивлён?

— Не совсем. — Константизн запнулся. — Коста родила детей после приезда ко мне на Кавказ. У меня были смутные подозрения, но это жизнь Косты, и она вправе распоряжаться ею по своему желанию. Как Екатерина Николаевна приняла такую новость?

— Не знаю подробностей, видимо, всё прошло непросто. Но она приняла Сашу и Александру, искренне любит их. Я часто навещаю внуков. Ты надолго в Петербург?

— Не знаю точно. Скорее всего нет. Не больше десяти дней — и поедем домой, на базу.

— Домой? — переспросил князь.

— Да, отец. Марияна ждёт, переживает.

На следующий день дружной компанией Костя вместе с Андреем и Софьей с её служанкой отправились за покупками для Софии. Константин решил купить подарки для Марьяны. Перед поездкой Костя вручил Андрею две тысячи рублей банковскими билетами.

— Нет, Костя, у меня есть деньги, чтобы одеть Софью, — нахмурился Андрей.

— Андрей, не ершись и не обижай меня, это мой подарок вам с Софьей на свадьбу.

Посмотрев на друга, Андрей взял протянутые деньги.

Перед тем как разъехаться по домам, Пётр Алексеевич и комбриг вручили Андрею по тысяче рублей. Пётр Алексеевич подарил часть золотыми червонцами. На возражения Андрея он категорично ответил:

— Бери, пока дают, и не изображай обиженную невинность. Тебе свадьбу справлять и невесту обиходить. Ты офицер пластунской бригады, а не голодранец с паперти. Или можешь похвастать капиталом?

— Не могу, — смутился Андрей.

— Ты вот что, тёзка, — добавил комбриг. — По прибытии в Пластуновку передай моё распоряжение Егору Лукичу, чтобы он построил тебе дом не меньше трёх комнат. Скажешь — я приказал. Пусть оплатит из бригадной казны.

Растроганный Андрей, совершенно смущённый такой заботой командиров, поклонился в пояс.

— Благодарствую, Пётр Алексеевич и Андрей Владимирович! — сказал он дрогнувшим голосом.

— Ты ещё слезу пусти… — проворчал князь Андрей.

Так что Андрей на сегодня был совсем не бедным сотником из захолустья.

Невский проспект. Торговые ряды.

Компания направилась в модные торговые ряды на Невском. Софья, до этого видевшая лишь скромные провинциальные лавки, растерянно озиралась по сторонам. Обилие товаров, пёстрые вывески, крики зазывал и шуршание дорогих тканей — всё это давило на неё, заставляло чувствовать себя маленькой и неуверенной. Она прижималась к Андрею, боясь отойти хотя бы на шаг.

Андрей, заметив её состояние, сжал её руку.

— Ничего, Соня, — тихо сказал он. — Мы всё купим. Самое лучшее.

Они зашли в модное ателье на Большой Морской — заведение чрезвычайно популярное и дорогое. Внутри было просторно, светло, зеркала в позолоченных рамах отражали роскошные ткани и эскизы платьев. Хозяйка ателье, дама средних лет в строгом, дорогом платье, окинула вошедших быстрым взглядом.