— Князь!

Радомир шагнул к ней.

— Что?

Радана посмотрела на меня.

Потом на него.

— Милада исчезла.

Мир остановился.

Не красиво.

Не резко.

Просто все звуки на мгновение стали чужими.

— Как? — спросил Радомир.

Голос стал таким тихим, что у меня похолодели руки.

— Из малой солнечной гостиной, — сказала Радана. — Окна закрыты. Стража у двери ничего не видела. Марицу нашли без сознания. На полу — серый след.

Тихомир побледнел до синевы.

— Нет.

Я уже шла к двери.

Савва где-то за спиной сказал мое имя, но я не остановилась.

Лавр произнес:

— Князь, прошу сохранять...

Радомир обернулся.

Не вспыхнул.

Не закричал.

Просто посмотрел.

Лавр замолчал.

Тихомир схватил меня за рукав.

— Она была там. Я оставил ее там.

— Ты не виноват, — сказала я сразу.

— Вы не знаете.

— Знаю. Слышишь? Знаю.

Он дрожал.

Радомир положил руку ему на плечо.

— Витослав!

Начальник стражи уже был у дверей.

— Замок закрывается. Все выходы. Все старые ходы. Никого не выпускать. Домну — к планам. Савву — к Марице. Ясения...

Он повернулся ко мне.

Я знала, что он хочет сказать: останьтесь. Вы слабы. Вас недавно подставили. Вы едва пережили черный огонь.

Но сказал другое:

— Вы видели ее рисунки. Вы знаете ее страхи. Идете со мной.

— Да.

Велена Громова резко сказала:

— Я тоже.

Боримир поднялся.

— Совет остается в зале под охраной. Никто не уходит, пока ребенка не найдут.

Лавр стоял неподвижно.

Слишком неподвижно.

Клариса закрыла рот ладонью. Ее глаза были широко раскрыты. Если это была игра, она играла безупречно. Если нет — она тоже поняла, что запасной план отца мог зайти дальше, чем она ожидала.

Мы вышли из Белого зала почти бегом.

В коридоре звонили тревожные колокола.

Тихомир шел рядом, стиснув зубы и почти не дыша.

Я держала в руке обрывок серого платка, который Радана успела мне сунуть на ходу. На нем был слабый след пепельной связки.

И еще запах.

Не дыма.

Пепельного сада.

Я поняла это не сразу.

А когда поняла, остановилась.

— Радомир.

Он обернулся.

— Что?

— Ее не вынесли через внешние ворота.

— Откуда знаете?

— Милада рисовала красную дверь. Башню. Но еще она все время рисовала черные перья. Птицу. Пепел. Если человек хочет закончить то, что начал с Аурикой, он поведет ее не просто в тайный ход.

Тихомир прошептал:

— Куда?

Я посмотрела на Радомира.

— Под Пепельный сад.

И по его лицу поняла: такое место в замке было.

Место, о котором мне никто не сказал.

Потому что до этой минуты все надеялись, что туда больше никогда не придется идти.

Глава 17. Похищенная наследница

Пепельный сад находился не за замком.

Он был внутри него.

Не в стенах, не в башнях, не в красном камне, а глубже — в памяти всех, кто здесь жил и делал вид, что прошлое можно запереть тяжелой дверью.

Мы шли быстро.

Радомир впереди, я рядом, Тихомир почти бежал за нами, Витослав отдавал приказы на ходу. Стражники расходились по коридорам, двери закрывались, вдалеке звонили тревожные колокола. Замок больше не притворялся спокойным.

— Все старые выходы перекрыть, — говорил Витослав одному из людей. — Конюшни, нижние ворота, северный мост, кухонный спуск. Никого не выпускать, даже по личному приказу советников.

— А если приказ старших драконов?

— Тогда зовете меня. Не спорите. Не исполняете. Зовете меня.

Стражник побледнел, но кивнул.

Тихомир вцепился пальцами в край своего плаща.

— Почему вы решили, что под Пепельный сад? — спросил он у меня.

Голос у него был почти ровный. Слишком ровный для мальчика, у которого только что исчезла сестра.

— Потому что Милада не просто рисовала башню, — ответила я. — Она рисовала красную дверь и черные перья. Птица была не только игрушкой. Это знак пути.

— Какой птицы?

— Той, которую ей дали после смерти Аурики. Внутри была пластина. Она могла быть не просто маяком для сна. Она могла вести к месту, где эта связь сильнее.

Радомир повернул голову, не замедляя шаг.

— Пепельный сад.

— Да. Там погибла Аурика. Там след пепельной клятвы должен быть глубже всего.

Тихомир побледнел.

— Миладу ведут туда, где умерла мама?

Я хотела сказать мягче.

Не получилось бы честно.

— Да.

Он сорвался вперед.

Радомир поймал его за плечо.

— Нет.

— Я пойду!

— Нет.

— Она моя сестра!

— Поэтому ты останешься живым.

Тихомир резко дернулся.

— Я уже оставался живым! В прошлый раз!

Слова ударили по коридору.

Стражники на повороте отвели глаза. Радомир замер на один короткий миг, и я увидела: удар попал туда, где еще не затянулось после разговора в комнате.

Но сейчас нельзя было позволить боли управлять.

Я шагнула к Тихомиру.

— Смотри на меня.

Он даже не повернулся.

— Тихомир.

— Не надо. Вы сейчас тоже скажете, что я ребенок.

— Да.

Теперь он посмотрел.

В глазах — ярость и страх.

— Потому что ты ребенок, — сказала я. — Но это не значит, что ты бесполезен.

Он замолчал.

— Ты нужен не впереди, где тебя могут взять второй приманкой. Ты нужен здесь. Ты помнишь рисунки Милады лучше всех. Ты знаешь, какие двери она боялась, где она пряталась, какие ходы могла слышать от нянек. Сейчас твоя задача — не броситься в темноту. Твоя задача — помочь нам найти ее быстрее.

Он смотрел на меня тяжело.

— Это просто красивые слова, чтобы оставить меня снаружи.

— Нет. Это точные слова, чтобы ты не повторил то, в чем себя винишь. В прошлый раз ты был один и не знал, что делать. Сейчас ты не один. И у тебя есть дело.

Радомир медленно отпустил плечо сына.

— Я не оставляю тебя в стороне, — сказал он.

Тихомир коротко усмехнулся.

— Правда?

— Правда. Ты идешь до входа в нижний ход. Дальше — только если Витослав скажет, что безопасно. Если не скажет, ты остаешься с ним и помогаешь по памяти.

— А если Милада закричит?

Радомир побледнел.

Но ответил:

— Тогда я пойду на ее голос. А ты не сделаешь так, чтобы мне пришлось выбирать между вами обоими.

Тихомир сжал зубы.

— Это нечестно.

— Да.

— Ненавижу это.

— Я тоже.

Странный ответ.

Но именно он удержал мальчика.

Мы свернули в западное крыло, где коридоры становились ниже и старше. Здесь редко ходили гости. Камень под ногами был темнее, на стенах меньше огненных чаш, а воздух пах влажной землей, хотя замок стоял высоко на скале.

У закрытой двери нас уже ждала Домна.

Я не знала, как она успела оказаться здесь раньше нас. Возможно, у архивариусов тоже были свои короткие пути. В руках она держала свернутый план на деревянных планках.

— Под сад ведут три хода, — сказала она без приветствий. — Один завален после пожара. Один запечатан родовой плитой. Третий служебный, старый. Его забыли внести в поздние планы.

Витослав взял план.

— Где вход?

— Под западной оранжереей.

Радомир резко поднял взгляд.

— Она закрыта с момента смерти Аурики.

— На бумаге, — сказала Домна. — В замках редко закрывают все, что считают закрытым.

Я посмотрела на план.

Линии были старые, выцветшие. Под Пепельным садом расходилась сеть узких ходов. Один вел к восточной башне. Другой — к старому обрядовому помещению, отмеченному знаком чаши и корня. Третий уходил ниже, туда, где план обрывался.

— Что это? — спросила я, указывая на знак чаши.

Домна ответила:

— Старая купель огня. Не та, где проводят современные обряды. Очень древняя. Ее использовали, когда родовые клятвы связывали не только с браком, но и с наследованием.