Ночной замок встретил нас холодным красным светом.

Где-то далеко, за стенами, спали дети.

А в Зале Первого Пламени, если я была права, нас ждала чаша, из которой все началось.

Глава 13. Брачная чаша

Зал Первого Пламени ночью был похож не на место брака, а на место, где прячут старый грех.

Днем красный камень стен казался торжественным. При свете множества факелов он держал тепло, блеск, власть. Сейчас огонь горел только в четырех чашах у входа, и от этого своды казались выше, а тени — глубже.

Я вошла вслед за Радомиром и сразу почувствовала, как брачная печать на запястье стала тяжелее.

Не больнее.

Именно тяжелее.

Словно кто-то положил на кожу невидимый металлический обруч.

— Она отвечает, — сказал Радомир.

Он не спрашивал.

Заметил.

— Да.

— Сильно?

— Пока терпимо.

Савва, который шел позади, тут же недовольно произнес:

— Слово «пока» мне уже не нравится.

— Мне тоже, — ответила я. — Но оно честное.

Радана остановилась у дверей. Витослав проверил боковые проходы, велел двум стражникам остаться снаружи и сам вернулся к нам. Он двигался тише, чем можно было ожидать от человека его роста. В этом доме тихо ходили не только те, кто прятался. Те, кто охранял, тоже умели не шуметь.

В центре зала стояла каменная брачная чаша.

Та самая.

Я помнила ее слишком хорошо. Красный камень, глубокое ложе, темный край, на котором в день свадьбы лежала моя кровь. Тогда огонь поднялся до сводов. Тогда все ахнули. Тогда Радомир шагнул ко мне, а жрец сказал, что пламя приняло кровь Острожских сильнее, чем ожидалось.

Теперь огня в чаше не было.

Но пустой она не выглядела.

Я подошла ближе, остановившись в двух шагах.

— Не касаться, — сказал Савва.

— Я еще даже не подумала.

— Вы часто думаете руками.

Радомир бросил на лекаря короткий взгляд.

— Савва.

— Что? Я защищаю ценное имущество дома.

Я подняла брови.

— Меня?

— Вашу способность стоять на ногах.

Витослав тихо сказал:

— Уже почти забота.

— Не начинайте все сразу, — буркнул Савва.

В другое время я могла бы улыбнуться. Но сейчас брачная печать тянула все сильнее.

Я сняла с запястья тонкую повязку, которую Савва наложил после ночной раны. Линия брака проступала бледно-красной. Под ней шла тонкая серая тень.

Савва увидел и сразу шагнул ближе.

— Это не было утром.

— Потому что утром мы были не здесь.

Радомир остановился рядом со мной.

— Что это?

— След связи. Не самой печати, а того, что к ней привязали.

— Через чашу?

— Думаю, да.

Он посмотрел на камень.

— Что нужно?

Мне на миг стало странно от этого вопроса.

Раньше он сказал бы: что вы будете делать, что нельзя, сколько крови, где опасность. Сейчас спросил иначе. Не приказом, не сомнением. Как человек, который готов делать вместе.

— Сначала свет, — сказала я. — Не огонь дракона. Обычную лампу.

Витослав сам снял со стены переносной фонарь и поставил на пол рядом с чашей. Желтый свет лег ниже красного, и камень сразу показал то, что скрывал факельный блеск.

На внутренней стороне чаши были царапины.

Тонкие.

Ровные.

Не древние. Новые. Их пытались затереть, но камень помнил форму.

Я опустилась на колено.

Савва недовольно вдохнул, но промолчал.

— Видите? — спросила я.

Радомир присел рядом, но не слишком близко. Левое плечо, где был ожог, все еще мешало ему двигаться свободно. Он старательно не показывал боль.

Я все равно видела.

— Борозда, — сказал он.

— Не борозда. Слив.

Витослав подошел ближе.

— Слив в каменной чаше?

— Да. Очень тонкий. Его можно закрыть воском или старой вставкой так, что при обычном осмотре никто не заметит.

Радомир провел взглядом по краю, но не коснулся.

— Куда вел?

— Под чашу.

Мы все посмотрели на основание.

Постамент выглядел цельным. Красный камень, родовые знаки, тяжелая резьба. Но теперь я знала, что искать. Если чаша принимала кровь, а кто-то хотел ее забрать, должен был быть путь вниз. Не большой. Каплям много места не нужно.

— Витослав, — сказал Радомир.

Начальник стражи уже присел с другой стороны.

— Есть щель. Узкая. Уходит в постамент.

Савва выругался так тихо, что Радана у двери все равно услышала и осуждающе посмотрела на него.

— Эта чаша проверялась перед свадьбой? — спросила я.

Радомир медленно поднялся.

— Жрецами.

— Кто еще был в зале?

— Те, кто готовил обряд. Лавр. Клариса. Писари. Слуги.

— Старая чаша из сокровищницы могла стоять под постаментом?

Он посмотрел на Витослава.

Тот ответил:

— Если нижняя ниша открывается из служебного прохода. В описи зала такие ниши не указаны.

— В старых залах часто не указывают самое важное, — сказала я. — Особенно если этим пользуются люди, которым не нужны лишние вопросы.

Радомир повернулся к дальней стене.

— Здесь есть проход.

— Вы знали?

— Я знал о старом княжеском выходе. Не о нижней нише.

— Где?

Он не ответил словами. Подошел к стене за центральной чашей, нажал на темный камень в резном крыле дракона. Что-то внутри тихо сдвинулось. Узкая панель открылась ровно настолько, чтобы прошел один человек.

Из проема пахнуло пылью и холодным камнем.

Савва сразу сказал:

— Нет.

Мы с Радомиром одновременно посмотрели на него.

— Я еще не сказала, что пойду, — произнесла я.

— Вы подумали.

— Вы не можете лечить мои мысли.

— С каждым днем все больше жалею.

Радомир проверил проем взглядом.

— Витослав, снаружи.

— Князь...

— Если кто-то подойдет к залу, задержите.

— Вы пойдете вдвоем?

— Да.

— Тогда хотя бы я...

— Нет. Проход узкий. Если ловушка сработает, чем меньше крови Веренских и чужого железа рядом, тем лучше.

Витославу это не понравилось. Но спорить он не стал.

Радана подошла ко мне.

— Возьмите.

Она протянула маленький сверток.

— Что там?

— Мел, соль и чистая нить. После всего, что происходит, я решила, что у приличной женщины это должно быть в кармане.

Савва посмотрел на нее почти с восхищением.

— Радана, если госпожа выживет, это будет ваша заслуга.

— Если не выживет, я скажу, что вы плохо лечили.

— Справедливо.

Я взяла сверток и спрятала в рукав. Потом посмотрела на Радомира.

— Без огня, если сможете.

— В темноте вы упадете.

— Значит, маленький огонь. И не держите его долго.

— Вы опять командуете.

— Нет. Берегу ценное имущество дома.

На этот раз Витослав откровенно отвернулся.

Радомир посмотрел на меня так, будто хотел сделать выговор, но передумал. Вместо этого зажег над ладонью маленький ровный огонь.

Мы вошли в проход.

Панель за спиной закрылась не полностью. Оставила узкую щель света. Дальше шел короткий спуск, затем низкий коридор под Залом Первого Пламени. Здесь было тесно. Радомиру приходилось идти чуть боком. Камень под ногами был сухой, но в воздухе стоял запах старого воска.

И крови.

Не свежей. Старой, почти выветрившейся.

Я остановилась.

— Чувствуете?

— Да.

Радомир не уточнил, что именно.

Внизу, прямо под центральным постаментом, оказалась круглая ниша. В ней должен был стоять сосуд. На камне остался след от дна — тонкое красное кольцо и несколько засохших темных точек.

Сосуда не было.

— Вот куда ушла кровь, — сказала я.

Голос прозвучал тише, чем я хотела.

Радомир стоял рядом, и огонь над его ладонью почти не двигался.

— Наша кровь.

— Да.

Я присела у ниши. Точки на камне были слишком малы для обычной проверки, но не для меня. Брачная печать уже откликалась на них так сильно, что я могла бы закрыть глаза и все равно найти след.