— Ах ты маленькая тварь! — взревел он, ослабляя хватку, выпуская меня, зажимая рану.

Я кубарем скатилась с мужского плеча, приложившись своими многострадальными ягодицами о бетонный пол со всей дури. До белых искр из глаз. Челюсти громко клацнули, прикусив язык, я взвизгнула и, быстро перевернувшись на четвереньки, рванула в свою квартиру, как заправская гончая, почти не касаясь руками пола.

— А ну стоять! — несся мне в спину громовой рык.

Влетев в прихожку, еле успела закрыть с грохотом дверь и щёлкнуть замком, прижимаясь к полотнищу спиной, закрывая глаза, закусывая губы, стекая вниз. Удары тяжёлых кулаков обрушились на дверь, и та протестующе затрещала. Мама дорогая, ещё ударов пять, и он её просто снесёт с петель.

— Отставить, старлей!

Господи, а это ещё что такое? Мне показалось, что даже лампочки замигали от вибрации низкого, какого-то глубинно-глухого голоса, который проникал в меня ультразвуком, заставляя сердце сходить с ума, то замедляясь, то улетая пульсом в стратосферу.

— Соболь, ну я же... - загундосил пьяный медведь.

— Я сказал, отставить. Кругом и марш в расположение части.

Глухой удар и снова возня в подъезде. Медленно развернувшись, я поднялась, цепляясь за обшивку двери, всхлипывая, почёсывая горящий зад, вставая на цыпочки и прилипая к глазку. Широкая спина в форме, шеврон на рукаве с летучей, мать её, мышью. Охренеть, да откуда ты взялся?

Зажав рот руками, я вглядывалась в полутёмный подъезд, пытаясь разглядеть ещё хоть что-то, но без толку. Сначала спина полностью перекрывала видимость. А потом она просто исчезла. Звук захлопнувшейся двери сразу дал мне понять, что неандертальцы ушли квасить дальше. А я, постояв у двери ещё четверть часа, наконец отлипла от глазка и, стащив с ног тяжёлые ботинки, поплелась в спальню, даже забыв про доставку, про тихо поскуливающий желудок, в котором не было ни черта с утра, кроме кружки горячего шоколада. Рухнув на кровать, я даже не заметила, как уснула, уткнувшись носом в подушку.

Меня рубануло так, что я уже не слышала звонка курьера, как и тихого разговора под своей дверью, не слышала будильника, не слышала ничего, пока уже на следующий день не открыла глаза, улыбаясь, потягиваясь, жмурясь от солнечных дорожек, бьющих в глаза.

Как же хорошо! Скосив глаза на будильник, замерла, покрываясь липким потом.

— Да твою мать! — взвыла я, подскакивая, как ужаленная.

Без двадцати десять! Если я не выйду из квартиры максимум через пять минут, я опоздаю на работу. Опоздаю в первый же день!

Глянув на экран телефона, где светилось сообщение, полученное мной ещё рано утром, прочла:

— Бар «9,5» дневная смена с 10 до 22.00. Строительный проезд. Охренеть! Северо-запад.

Я носилась по комнатам, понимая, что у меня нет ничего, кроме формы курсанта. Да чтоб тебя! Глянув в зеркало, оглядела себя и вздохнула, понимая, что идти придётся так: в боксёрке, джоггерах и армейских говнодавах.

Завязав шнурки и подоткнув их за голенище, забросила на плечо рюкзак и вылетела из квартиры, громко хлопая дверью.

Чавкающий звук раздался вместе с хрустом. Запах китайской лапши забил лёгкие, заставляя желудок взвыть от наслаждения. Опустив глаза, чертыхнулась. Пакет с доставкой стоял в аккурат перед дверью, и, вылетев из квартиры, я ногой раздавила его вчистую. Красный остро-сладкий соус струёй взвился в воздух, как сигнальная ракета, и сейчас стекал по штанине от самого колена.

— Очешуительно, — прошипела я, наклоняясь, пытаясь пальцами смахнуть липкую массу. — Просто очешуительно! — со свистом выдохнула я, понимая, что размазала эту красоту по всей штанине.

Бросив взгляд на часы, застонала, разворачиваясь, снова влетая в квартиру, с олимпийской скоростью приводя себя в порядок в ванной и вываливаясь из хаты, рассчитывая свалить на работу хотя бы со второй попытки, подхватывая с пола измочаленный пакет и выкидывая его в урну у подъезда. Я уже со всей ясностью поняла, что даже если тут появится ковёр-самолёт, мне не успеть.

— Чёрт! — шарахнув ботинком по мусорке, запрокинула голову и шумно вздохнула. — Ну а мне всё по фиг, что в анфас, что в профиль... - пропела, полностью уже отключая голову, понимая, что уже хоть как, но мне придётся смириться с тем, что даже не начав, я уже потеряла работу.

Рёв мотора совсем рядом прозвучал песней и высшим благословением. Открыв глаза, я оглянулась.

— О да! — закатив глаза, хлопнула себя ладонями по булкам. — Ты как всегда непредсказуем и изобретателен. — сквозь зубы прошипела я, вылетая из-под козырька на тротуар.

— Товааарищ капитааан! — подняв руку, махнула вчерашнему алконавту, узнав его по шёврону и погонам.

Мужчина медленно обернулся, опуская ногу в тяжёлом ботинке с подножки.

Ащщ! Меня аж передёрнуло от волны тестостерона, шарахнувшего в грудь. Рука незнакомца медленно поднялась и приподняла визор. Серые глаза скользнули по мне, залипая на груди, обтянутой тёмно-зелёной боксёркой, заставив меня тут же пожалеть о том, что я не надела под неё хотя бы спортивный лифчик. Соски под этим явно не невинным взглядом тут же напряглись и встали торчком. Неудобненько-то как. Но сейчас мне на это было плевать. Пусть таращится, сговорчивее будет, а с меня не будет. Добра-то на три копейки.

— Слушаю вас. — низкий бархатный, какой-то завораживающе-гипнотический голос, от которого меня почти повело и подогнулись коленки.

Мама дорогая, это вот что сейчас происходит? В животе скрутился узел, такой ноющий, ватный, пульсирующий. Тряхнув головой, попыталась сбросить с себя этот внезапный морок.

— Вы не могли бы оказать девушке услугу и...

— Прыгай, блоха. — хмыкнул он. — Времени у меня немного, но пять минут у тебя есть. Надеюсь, тебе этого хватит. Ко мне?

— Что-о?

Глаза просто вылезли из орбит. Это он мне? Да о чём это он вообще? В смысле «Ко мне?» Горло стянуло удавкой. Меня просто коротнуло по всем фазам. Он что, реально вообразил, что вот так, с утра, шлюшку подцепил, которая только и ждёт, чтобы с радостным визгом прыгнуть на его дубину?

— Да Вы что... - слова аж застревали в горле от ярости. — Да Вы что себе позволяете?

Я стояла и хватала воздух ртом, а эта сволочь просто сидел на своём «Харлее» и смотрел на меня, не мигая, как удав на глупого кролика.

— Дееетка, — протянул он, наклоняясь вперёд и кладя локоть на руль. — Это не я к тебе подошёл, а ты ко мне. Вся такая конфетка-расконфетка. Так что решай. У тебя ровно пять секунд. Время пошло.

— Да пошли бы Вы, товарищ капитан, с вашим временем! — рявкнула я, шарахая ботинком по тяжёлому колесу, разворачиваясь и делая шаг.

Упс! А разве такое возможно? Вот сейчас даже законы физики явно не сработали, потому что меньше чем за секунду я оказалась сидящей верхом на его бёдрах с расшерепенными ногами, и мой нос упирался в мужскую грудь, вдыхая запах, от которого голова закружилась, а сердце пустилось вскачь. Запах самца. Без всяких там дольчей и габан, запах тела, мускуса и чего-то такого, чему я просто не могла дать определения. Пока не могла дать.

— Блоха, — прошипел он. — Я так-то мужик спокойный, но злить меня не советую. Те, кто пытался это сделать, уже оформляют инвалидность или вообще о них только по субботам вспоминают. Так что спрашиваю последний раз: ко мне или просто поднимемся на четвёртый этаж? Огромная лапища легла на мой зад и сдавила булочки до боли, причём обе сразу.

Господи, если он везде такой огромный, я не завидую его жене. Бедняжку, наверно, после каждой ночи с ним штопают. Мне нужно бежать от него как можно дальше. Хрен с ней, с этой работой. Уволят, так уволят, зато буду живой, а вот тут мои шансы выжить стремились к нулю с катастрофической скоростью.

Но при всём при этом я продолжала сидеть на этом медведе верхом, чётко ощущая жар между разведёнными ногами и тяжёлую, явно не мою пульсацию в органе, которого у меня не было по определению, упирающегося прямо мне в… мама дорогая! Да у меня там потоп. Хоть бы штаны не промокли насквозь, вот ведь где стыдобища-то будет. Но я всё сидела и хлопала глазами, уже не думая ни про работу, ни про свою жизнь, ни про что, потому что в какой-то миг весь окружающий мир сжался до двух серых колодцев в узком окошке визора.