Уже окончательно теряя связь с реальностью, я тихонько выдохнула:
— Мне на работу… Надо… Опаздываю…
Он ещё раз осмотрел меня, задерживаясь взглядом там внизу, где было ох как горячо и мокро, во всяком случае у меня.
— Детка, в таком виде ходят только на одну работу. — хмыкнул он, поднимая голову, снова глядя мне в глаза. — Но время явно не то, так что считай, что первого клиента ты уже нашла. А если подождёшь меня, я займу тебя до самого утра.
— Пожалуйста! — я всхлипнула, достав из арсенала самое беспроигрышное оружие.
Мужчина замер. Лапища, продолжающая лапать мою задницу, напряглась, вся так же продолжая выбивать все мои фазы одну за другой. Тяжёлый вздох. Он поднял глаза и посмотрел куда-то выше моей макушки, а потом махнул головой назад.
Вот спасибочки!!! Определив этот жест безошибочно, я попыталась соскользнуть с мужских бёдер на тротуар, но тут же была остановлена. В смысле?
— Через меня, кукла. — хриплым, срывающимся голосом прошипел он.
И я-то, вот ведь дура! решила, что это он по доброте душевной мне предложил перелезть через него, пока не поняла, на кой хер это ему понадобилось.
Для начала, чтобы просто перенести вес, мне понадобилось впечататься в него так, что я охнула, тут же ощутив толчок его дубины в аккурат между ног. На что моё тело ответило молниеносно, судя по тому, как активно задышал зверюга носом, а я почувствовала мокрое бельё между ног. Попытавшись сделать всё быстрее, я лишь ещё интенсивнее задёргалась на его бёдрах, даже на секунду не задумываясь о том, как мы выглядим со стороны, пока проходящая мимо нас кошёлка не процедила:
— Бессовестные, посреди белого дня! А ещё военные!
Подняв глаза, я чуть не взвыла. Зверюга просто сидел и наблюдал за мной с самым невинным, хотя нет, не невинным. Невинности в его взгляде было столько же, сколько алмазов в моей заднице. Это был самый дьявольский, самый порочный взгляд, который я когда-либо видела.
— Может всё же к тебе? — хмыкнул он, в очередной раз сжав мои булки.
— Угу, щас! Мечтай! — рявкнула я, наконец переползая назад и тут же понимая свою тактическую ошибку. Ошибку, блин!
Моя нога просто скользила по нему, явно возбуждая ещё больше. А вот интересно, как это называется? Если ртом — минет, если в задницу — тоже вроде как понятно. Тут всё так же, как и с передом. А вот ногами это как? Ну не футбол же!
Ой, бля! Что за дурь лезет мне в голову? И вот, когда я уже всей длиной своей ноги прочувствовала всю степень его желания, идиотская мысль бомбанула в голову так, что я хихикнула. Осторожно приподняв ногу, я уже было примерилась, как тут же одновременно он резко обернулся, уставившись мне прямо в глаза, и обхватил горячей рукой меня за голень.
— Не советую, кукла. — процедил он, прожигая меня взглядом до икоты. — Если не хочешь, чтобы я тебя сейчас просто перекинул через плечо и стащил с байка. Поверь, я даже до твоих дверей тебя не донесу. На хер заморачиваться, вые**у прямо в подъезде. Всё поняла?
Громко икнув, я только и сделала, что кивнула, наклоняясь вперёд, расцепляя пальчиками его руку и осторожно снимая ногу с мужского бедра. Наконец усевшись за широкой спиной, выдохнула.
— Уселась?
— Угу! — буркнула я, обхватывая его руками.
— Чёрт! — застонал он. — Рана! Опусти руки ниже.
Мои ладони скользнули вниз.
— Ещё!
Ещё ниже по охрененно каменному прессу.
— Ещё!
Ладонь легла на внушительный бугор, который тут же дёрнулся, утыкаясь мне в руку. Блин, походу рану задела. Мужчина застонал и наклонил вниз голову.
— Прости-прости... - прошептала я, осторожно поглаживая ладошкой больное место.
— Сожми!
Пальцы послушно сжались вокруг твёрдого, чуть подрагивающего нечто.
— Вот так... Ещё, нежнее.
Странно. Пожав плечами, сдавила чуть сильнее, пока меня не прошибло молнией, пока не осенило истиной, что конкретно я сжимаю!
— Да что б тебя! — рявкнула я, одёргивая руки, убирая их как можно дальше. — Больной на всю голову извращенец! — шипела мокрой кошкой, вытирая ладонь о штанину, борясь с диким желанием вымыть её с мылом.
— Это было охеренно, кукла. — Заржал придурок, выжимая сцепление. — Говори адрес.
Крикнув ему адрес, стараясь перекричать рёв мотора, обхватила его на этот раз гораздо выше опасного места и прижалась щекой к каменной спине, закрывая глаза, вслушиваясь в чёткие, гулкие удары сердца под моей ладошкой и под моим ухом.
Мы летели по дороге, не заморачиваясь пробками, останавливаясь только на светофорах. Я, как последняя идиотка, уже не думала ни о чём. Голова отключилась полностью, я даже не понимала, что пальчики поглаживают грудь этого медведя, а глупая улыбка не сходит с лица. И кто бы мне сказал, что вот эта вот дикость в первозданном виде заставит моё сердце колотиться, как сумасшедшее. Здрасьте, приехали. Да я бы ни в жизнь в это не поверила. Ан нет, вот вам, пожалуйста! И где-то там, в глубине, мне хотелось, чтобы дорога не заканчивалась, а если и закончиться, то...
Стоп! Это вот о чём я думаю? Ведь не об этом же? Да ну нет! Нет, конечно! Вот только горячий узел в животе и тепло, расползающееся от него по телу, говорили об обратном. Моё тело думало только об этом. И все доводы разума, что эта детина просто разорвёт меня, как Тузик грелку, что ему нужна какая-нибудь Брунгильда, больше и выше меня раза в два, на него не действовали никак. Я всё так же сидела и вдыхала полной грудью его запах, даже терлась носом о его спину, как глупый щенок. Стыд-то какой! И уже сворачивая в переулок, где я сегодня должна была работать в баре «9,5», название-то какое идиотское, я думала только о том, что если бы он сейчас решил затащить меня в подъезд, или даже спросил; к нему или ко мне, я бы, пожалуй, уже не сопротивлялась так сильно.
Тяжёлый байк дёрнулся и застыл. Я растерянно смотрела на вывеску над тяжёлой дубовой дверью, из-за которой неслись басы и крики, и продолжала сидеть, вцепившись в мужчину.
— Приехали, кукла. — Он медленно повернулся.
— Да, спасибо. — в каком-то мороке, заплетающимся языком промямлила я, думая только о том, что хочу сейчас только одного: чтобы он снял шлем, понимая, как только я уйду, он растворится, исчезнет в многомиллионной Москве навсегда, а вот мне его из головы будет выкинуть теперь ох как тяжело. Что я там думала о незакрытых гештальдах? М-да-а! По ходу, у меня теперь тоже появился такой. Совсем не закрытый.
Серые глаза прожигали меня, пока я слезала и натягивая чуть слезшие с задницы штаны, я опять похудела, хотя куда уж больше. И так дрищ в военных ботинках. Я чувствовала его взгляд, пока подходила к бару, даже когда глянув на время, выдохнула: стрелка как раз сместилась на десять часов. Мы ехали-то всего пять минут, а мне показалась, что прошла вечность.
Звук закрытой двери слился с рёвом мотора на улице. Ну вот и всё. Покатались и забыли. Но весь день, снуя между залитыми пивом столиками, обслуживая пьяных и полупьяных мужиков, основная масса которых была военными, чувствуя себя не на юго-западе столицы, а почти на передовой, я продолжала ощущать этот прожигающий меня взгляд, уже под вечер начиная злиться на растворившегося в человеческом муравейнике медведя.
— Да чтоб тебя! — рычала я, тягая тяжеленные подносы с литровыми кружками пива и вонючей воблой. — Исчезни из моей головы!
Но это было бесполезно. Мне нужно было разрядиться. Только бокс или, на худой конец, стрельбы всегда помогали мне в уборке хлама в моей голове. Но сейчас я не могла сделать ни первого ни второго. Поэтому просто разгоняла в себе злость, отсчитывая последние часы работы, надеясь непонятно на что.
Девчонки, с которыми я перезнакомилась уже в первые пять минут, чирикали, стоя у задней двери и курили, когда вылетев из душного прокуренного бара на заслуженные пять минут отдыха и перекура, я плюхнулась на мешок с мусором, стоящий у задней стенки.
— Стэф, ты сегодня остаёшься в ночную? — спросила Айка, высокая девушка явно восточной внешности, которая непонятно как сюда затесалась, но, насколько я поняла, она была вообще детдомовка, приехавшая покорять столицу и поступившая на бюджет в какой-то крутецкий ВУЗ. — Сегодня есть реальная возможность круто подзаработать. Кто-то снял на сегодняшнюю ночь весь бар. Будет вечеринка. Я слышала, даже баб пригласили из «Холли-Поппи».
