А вот Пендрагон меня вообще не хотела. Ей было глубоко насрать на мои титулы. Она была дикой, упрямой и, скорее всего, с её заскоками рано или поздно свернёт себе шею. И при всём этом, когда я часами лежал без сна, в сотый раз отшив очередное фальшивое заигрывание Риган, перед глазами стояло лицо Медры. Паршивая ирония судьбы: чем яростнее она со мной боролась, тем сильнее меня к ней тянуло — чтоб я сдох.
Наша недавняя потасовка на тренировочной площадке по уровню адреналина была сродни хорошему дикому сексу. Пожалуй, учитывая её характер, это вообще был максимум близости, который мне светил. Я знал, что буду крутить эти кадры в памяти сутками. То, как её тело извивалось в моих руках, как горячее дыхание обжигало кожу на шее, когда я прижал её к грязной земле двора… Чёрт, это меня чуть не сгубило. Я тянул время как мог, нависая над ней и не в силах оторвать взгляд от приоткрытых, судорожно глотающих воздух губ. Желание наплевать на приличия, наклониться и внаглую поцеловать её прямо там, на глазах у всей Академии, было удушающим. Понятно, что она влепила бы мне пощёчину и возненавидела ещё сильнее. Но я, блядь, всерьёз лежал на ней и думал: а может, этот поцелуй стоит её ненависти?
Знала бы эта рыжая дура, каких титанических усилий мне стоило контролировать хватку и не пустить ей кровь. Не испортить её нежную кожу, как бы неистово она меня ни провоцировала. Я и так был заведён до предела, и проступи на её шее хоть крошечная капля крови — я бы сорвался с катушек и перегрыз ей горло прямо в грязи, наплевав на приказы Виктора.
Я застонал, вспоминая, как её тело прижималось к моему, как грудь тяжело вздымалась под моей ладонью сквозь тонкую ткань туники. Мне пришлось врубить весь свой самоконтроль, чтобы не сорвать с неё одежду. Я чётко знал, что этой ночью буду до изнеможения дрочить в своей комнате, представляя, как срываю с неё эти чёрные брюки и вхожу в её тесную, горячую плоть. Но в моих мыслях Пендрагон никогда не была жертвой. В моих фантазиях она выгибалась навстречу, судорожно стонала от желания, сама срывала с меня одежду и сжимала мой член своими тонкими пальцами, направляя внутрь себя. В моих мечтах она жаждала меня так же бешено, как я сходил по ней с ума.
Вот только в реальности шансы на такой сценарий стремились к абсолютному нулю.
Из грёз меня бесцеремонно выдернул зычный голос директора Кима. До меня с опозданием дошло, что старик уже вовсю толкает свою официальную речь. Я понимал, что после линейки Ким вызовет меня на ковёр. И Пендрагон прихватит за компанию. Понимала ли эта рыжая идиотка, какую кашу заварила, прилюдно напав на наследника правящего Дома? За куда меньшие проступки сожительниц в Санграте преспокойно ссылали на рудники или укорачивали на голову на плахе. Никто и никогда не смел поднимать руку на своего архонта. Это было фундаментом, железобетонным табу. Хотя, если подумать… Закон-то был скорее негласной традицией, в официальном уставе Академии такого параграфа могло и не найтись. Если это так, если в свитках Кровавого Крыла нет чёткого запрета, эту лазейку можно использовать, чтобы уберечь её шею от топора. Надо будет сразу после церемонии прижать Родригеса в коридоре, пусть поднимет закрытые архивы и найдёт прецеденты для Кима.
Внутри неприятно кольнуло чувство, подозрительно похожее на уколы совести.
Что, чёрт возьми, со мной происходит? Какого хрена я судорожно соображаю, как спасти Пендрагон от исключения, вместо того чтобы просто отойти в сторону и позволить системе сожрать её?
Потому что, уныло констатировал внутренний голос, я слишком хорошо знал, что сделает с ней Виктор, если её вышвырнут за ворота. Свободы она не увидит. Дядя её ни за что не отпустит, всадница — слишком ценный ресурс. Её просто запрут в подземельях Чёрной Крепости до конца дней в качестве племенного скота. Медра Пендрагон прикована ко мне пожизненно. И если её заберут у меня, её участь будет куда хуже смерти.
Ледяной баритон Кима оборвал мысли:
— На протяжении тысячелетий лидерство в наших Домах определялось исключительно силой, хитростью и волей к тотальному доминированию. Править имеют право только сильнейшие. Выживают только достойные. «Пусть процветают кровь и пламя» — наш священный девиз. Из крови рождается единство. От крови исходит сила. От крови — наше наследие. От крови — абсолютная власть!
Я тяжело вздохнул и скучающе скрестил руки на груди. По факту, Ким из года в год слово в слово читал эту унылую лекцию. Вот только в этом семестре шоу обещало быть скучным. Наш Дом не выставил соперников, так что я забирал статус лидера факультета Дракхэрроу автоматом.
И директора Кима этот расклад явно бесил:
— И сегодня мы столкнулись с беспрецедентным, позорным моментом! Мы стоим здесь, но у нас нет второго претендента на титул. Ни одна живая душа в Доме Дракхэрроу не нашла в себе достаточно отваги, чтобы бросить вызов и испытать свою силу против законного наследника!
Моё лидерство было правом по рождению. Дураков лезть под мои удары в нашей башне не нашлось, и я другого не ждал. Но пришлось признать — победа без драки оставляла паршивое, кислое послевкусие. Слишком легко.
Той же Кэтрин Мортис пришлось знатно попотеть, превратив в кровавое месиво троих претенденток, чтобы занять судейское кресло своего Дома. Хотя все и так знали, что эта сучка выйдет победительницей. Одной из соперниц, к слову, была её родная кузина, но Кэтрин жалости не знала — она хладнокровно придушила её на глазах у Совета. Безжалостная тварь.
Лисандру Орфосу тоже пришлось вырезать двоих конкурентов, прежде чем примерить мантию вожака. Честно сказать, я до последнего думал, что этот хлюпик сольёт раунд. Они с сестрой Лунайей всегда казались чересчур хрупкими и ранимыми недорослями. Но в день отбора Лисандр заставил всех скептиков заткнуться, провернув двойное убийство с поразительным, почти хирургическим изяществом.
Что касается Кейджа Танаки, то в Доме Авари нашёлся лишь один камикадзе, у которого хватило глупости выйти против него. Это ничтожество Кейдж аннулировал за пару минут, причём самым стильным и изощрённым способом. Танака был гениальным бойцом и сильным вожаком. Куда более хитрым, чем Кэтрин со всей её топорной силой, или Лисандр с его вечными астральными медитациями. Из Кейджа выйдет отличный союзник. А пока — мы вполне успешно поддерживали статус весёлого дружеского соперничества. Торчать в Кровавом крыле без Танаки было бы смертной скукой, этот жук умел держать меня в тонусе. Взять хотя бы его вчерашний ночной пранк у костра. Парень явно потерял терпение из-за выходок своего лакея Кирнана, так что сожжение этого блондина, по сути, избавило Кейджа от лишнего балласта в свите. Чистокровная услуга.
— Во что мы вообще превратились?! — голос Кима сорвался на презрительный фальцет. — Неужели вы настолько ослабли, настолько перепугались, что никто из вас не способен принять вызов? Куда делось наше великое наследие? Где та чистая кровь, которая велит зубами выгрызать своё право на лидерство?!
Я цинично усмехнулся, но слова Кима всё же неприятно царапнули эго. Старик бил по больному. Отсутствие реального боя бросало тень на моё триумфальное восхождение. С другой стороны, если бы мне прямо сейчас пришлось с кем-то рубиться на Арене, это было бы… дико геморно. Пендрагон, хоть и уступала мне в массе и скорости, умудрялась вывозить за счёт бешеной, хаотичной фейрийской инерции. Наш недавний партер выжал из меня куда больше сил, чем я готов был признать публично. Рыжая знатно меня высушила. Я не был истощён под ноль, но боевая форма оставляла желать лучшего. Радовало только то, что драться не придётся. Мне критически не хватало нормальной подзарядки, донора нужно было искать в ближайшие часы. Я силой вытряхнул мысли о голоде и сфокусировался на речи.
— И сегодня Блейк Дракхэрроу забирает титул без дуэли! — продолжал вещать Ким. Старик начинал откровенно действовать мне на нервы. — Не потому, что его мощь неоспорима, а потому, что во всём его Доме не нашлось ни одного мужчины, способного выйти и зафиксировать его на этом плацу!
