Я громко кашлянула и выразительно посмотрела на Блейка. Он стоял прямо, как статуя. Да, он застрелил своего человека, чтобы спасти меня. Но после того как он заковал меня в цепи, как скотину, благодарности от меня он не дождется.

— Вы все видите редкие качества этого существа, — напыщенно вещал Люциус толпе, указывая на меня. — И сегодня она представлена ко двору моим достопочтенным лордом, принцем Блейком Дракхэрроу…

— Да, ты это уже говорил, — перебил Блейк. — Достаточно, Люциус.

Люциус поспешно отпрянул в сторону, пока его не пнули снова. На мгновение мне стало жаль его, пока я не вспомнила, что он тоже чертов вампир. Блейк грубо схватил меня за запястье, потянув вперед, и повысил голос:

— Мы нашли эту женщину в сгоревшей деревне недалеко от Вейлмара. — Я снова подумала: не его ли рук это дело? — В живых не должно было остаться никого, но каким-то образом она выжила. Вы сами видите её странные черты. — Он небрежно махнул в мою сторону рукой и тут же опустил её, пожав плечами. — Я счел правильным представить её Совету.

«О, он представил тебя, надо же. И кто же этот Совет? Так поспешно собранный зал. Все они здесь ради тебя, моя красавица».

Я вздрогнула, моё запястье едва не вывернулось из хватки Блейка. Это был женский голос — низкий, мелодичный, и звучал он прямо в моей голове.

«Кто ты? Кто это говорит?» — мысленно потребовала я ответа.

«Тебе не следовало позволять себя похитить. Честное слово, девочка, неужели у тебя совсем нет гордости?» — упрекнул голос.

«Гордость? У меня полно гордости. Вот только гордость меня не вооружила и не дала клинка, чтобы перерезать ему горло!» — разозлилась я.

«Ах, но ты ведь хотела этого. По крайней мере, это уже что-то. Хорошо. Держись за свой гнев».

В тоне незнакомки сквозила властность, несмотря на её кровожадные речи.

«Кто ты, черт возьми, такая? Убирайся из моей головы!»

«Ты права. Давай прекратим эту болтовню и послушаем. Ты должна понять, чего хотят эти люди». Наступила пауза. «Судя по всему, они не полные дикари. У них есть чувство приличия. И вкус».

«Вкус? Вы называете это вкусом? Они пьют кровь! — Истерика подступала к горлу, но я подавила её. — Приличия? Вы называете приличием то, что меня заковали в цепи и вырвали волосы?»

Ответа не последовало. Женский голос пропал. Было ли это плодом моего воображения? По спине пробежал холодок. Возможно, я умерла. Возможно, это какая-то извращенная загробная жизнь, а безумие — часть смерти. Если так, я надеялась, что сойду с ума быстро и перестану думать.

Но в то же время я смотрела на людей на платформе. И смотрела прямо им в глаза. Враждебно? Угрожающе? Надеюсь, что да. Потому что они смотрели на меня именно так.

Мужчина на черном каменном стуле подался вперед. У него были жуткие, глубокие красные глаза, а в руках он сжимал посох с алым камнем. Я быстро отвела взгляд, уязвленная его выражением лица. Он оценивал меня так, будто собирался купить коня или скотину.

Мой взгляд переместился на мужчину слева от него. Моложе, в черных кожаных доспехах с золотом. Глаза у него были бледно-голубые, но разрез — точно как у Блейка. Они были похожи, хотя этот лорд был чуть ниже и коренастее. Кузены? Или братья?

Чуть дальше в ряду знати молодая женщина беспокойно заламывала руки. Она была прекрасна: розовые губы, светлые переливающиеся волосы, прозрачно-фиолетовое платье поверх черного шелка. На лбу сверкала серебряная диадема. Она нетерпеливо притопнула ногой и, встретившись со мной взглядом, уставилась в ответ. В её глазах была неприкрытая ненависть. И, возможно, страх.

Я окинула взглядом всю шеренгу на помосте. Была одна черта, которая связывала их всех. Волосы. Если мои волосы выделяли меня, то их прически объединяли их мир. У всех на платформе — от мужчины в кресле до этой разъяренной девицы — волосы были невероятно светлыми. Оттенки варьировались от серебристо-белого до золотистого и пепельного. Ни единого намека на каштановый, черный или рыжий.

То же самое было и в толпе. У солдат, что вели меня, волосы были обычными — темными, каштановыми. Но здесь, в зале, была лишь стена из снежно-бледных и тускло-золотых голов.

У мужчины в кресле волосы были белыми, как снег, гладкими и до плеч. У молодого лорда рядом — пепельный «ежик» в военном стиле. У Блейка Дракхэрроу пряди доходили до подбородка, отливая бледным золотом. На их фоне я со своей рыжей гривой выделялась, как горящий уголь.

Я отвела взгляд и заметила ту, кого пропустила раньше. Ребенок. Девочка лет девяти или десяти сидела на самом краю платформы. Длинные светлые волосы перевязаны красными лентами, бледное фарфоровое лицо. Она скучающе подперла подбородок руками и рассеянно болтала ногами. Я едва не улыбнулась. Дети везде остаются детьми. Даже среди вампиров.

Мужчина на черном стуле поднялся. Он держал свой посох как символ абсолютной власти. От него веяло древней, удушающей силой. Он навис над залом, как темная тень, и от его взгляда у меня задрожали колени.

Блейк сильнее сжал мое запястье. Намеренно, чтобы сделать больно, или чтобы поддержать — я не поняла. Но это сработало. Я выпрямилась и вздернула подбородок.

— Действительно редкая находка, — согласился старший вампир, подходя к краю помоста. Его глаза слабо светились. — Как твое имя, дитя? Откуда ты?

Он явно пытался говорить доброжелательно, но я спиной чувствовала: в этом существе нет ни капли добра. И всё же тепло магии сковало меня, и губы открылись сами собой:

— Меня зовут Медра Пендрагон, милорд.

По толпе прокатился ропот.

— Что касается того, откуда я… — я прочистила горло. — Вы не поверите, если я скажу.

Пожилой мужчина нахмурился, уловив вызов:

— Ты ничего не знаешь о Санграте? О Рабстве?

Я покачала головой:

— Я даже не знаю, что означают эти слова.

Хотя слово «рабство» говорило само за себя. Мне не понравился этот подтекст.

— Всё, о чем я прошу, милорд, — продолжила я, тщательно подбирая слова, — это о вашем снисхождении. Меня нашли на вашей земле, но у меня не было умысла нарушать границы. Я хочу только вернуться домой.

Мужчина долго молчал, а затем спросил:

— Скажи мне, Медра Пендрагон, как человек оказывается в незнакомой стране, не имея понятия, как он сюда попал? И как ты собираешься вернуться, если даже не знаешь, где твой дом?

Я открыла рот и закрыла. Он был прав. Я понятия не имела, как путешествовать между мирами, ведь сделала это случайно, вырвавшись из лап смерти.

— Твое молчание говорит само за себя. Ты скрываешь правду о своем доме. Следовательно, ты шпион?

— Я забыла, — выпалила я. — Я забыла свой дом. Если я шпион, то я забыла и об этом. Но я знаю, что мне здесь не место.

— Как удобно, — тихо произнес он. — И все же, возможно, это именно то место, где тебе суждено быть. Какую еще опасную информацию ты «забыла»?

Я вздернула подбородок:

— Я сказала, что потеряла память. Я не хочу причинить вам вред, незачем так смотреть на меня. Из-за моих волос? Рыжие волосы — не редкость там, откуда я родом. Неужели ваше королевство настолько слабо, что вы видите угрозу в одной девушке?

Зал взорвался шумом.

— Тишина! — рявкнул лорд, похожий на Блейка. — Или зал будет очищен.

Утихомирив толпу, вперед шагнула молодая женщина в фиолетовом платье:

— Если позволите, лорд Дракхэрроу.

Значит, человек, решающий мою судьбу — родственник Блейка. Его отец?

— Мисс Пансера, — лорд снисходительно улыбнулся. — У вас есть мудрость, которой вы хотите поделиться с двором?

— Считать, что у меня есть мудрость, равная вашей, было бы величайшей самонадеянностью, лорд Дракхэрроу, — жеманно ответила она. Из толпы донеслись одобрительные смешки. Она сделала шаг в мою сторону. — Нет, мой господин. Не мудрость. Просто гнев.

— Гнев, мисс Пансера?

— Гнев на это существо. На неповиновение этой женщины, — её взгляд так и сочился презрением. — Гнев из-за её неуважения к вашему дому, к двору и нашим священным традициям.