Моё сердце бешено колотилось, но я всё равно делала шаг за шагом по направлению к дракону. Потом я услышала, как он заговорил:

— Спасибо, что разбудили меня.

Я застыла. Он говорил на классическом сангратане, его мысли были обращены ко мне.

— Я не разбудила тебя, — ответила я слегка дрожащим голосом. — Я думаю, возможно, произошла какая-то ошибка.

— Никакой ошибки, — голова дракона слегка наклонилась, глаза сузились, когда он рассматривал меня. Несмотря на его массивные размеры, в его движениях чувствовалась элегантность. — Ты произнесла слова. Ты разорвала связь. Ты вернула меня обратно.

— Я не понимаю… — начала я.

Затем мои мысли вернулись к заклинанию, которое я произнесла в том же самом дворе несколько месяцев назад. То, которое я использовала, чтобы разорвать оковы души.

— Клянусь кровью и дыханием, ночью и небом, — прошептала я. — Я разрываю узы душ.

Дракон слегка наклонил голову:

— «Пусть то, что было поймано в ловушку, освободится и улетит, больше не связан навеки. От сердца к душе, от крови к костям, пусть жизнь вернётся туда, где вырос камень. То, что заперто, теперь улетит, да пробудится душа этой ночью», — процитировал он. — Старые слова. Могущественные.

— Я не понимаю, — прошептала я в ответ. — Ритуал. Он должен был положить конец связыванию. Чтобы освободить душу.

— И это произошло, — указал дракон.

— Но я ничего не… я не хотела этого.

— Возможно, страницы твоей книги были склеены вместе, — прорычал дракон, в его голосе слышались нотки веселья по поводу моего затруднительного положения. — Ты выполнила ритуал, призванный положить конец связыванию душ — да, и вернуть душу к жизни. И теперь я проснулся.

Крылья дракона медленно взмахивали, посылая порывы ветра по внутреннему двору, которые сотрясали гальку и мусор и отбрасывали мои волосы назад. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь вспомнить всё, что я читала в книгах профессора Родригеса о драконах. Драконы не были безмозглыми тварями. Они были разумными, древними существами с огромной мудростью и силой. Они жили дольше, чем блайтборны. Соединение с одним из них было почти священным актом и опасным. Оно требовало посвящения. Соединение было единственным способом заручиться преданностью дракона.

Я не могла поверить, что действительно думала о попытке сделать это. Не после того, через что Блейк только что заставил меня пройти. Но если я хотя бы не попытаюсь, что со мной будет?

Мои мысли путались, пока я перебирала то, что могла вспомнить о ритуалах и методах. Я чувствовала на себе взгляд дракона, наблюдающего за каждым моим движением с каким-то отстранённым любопытством. Время ускользало.

— Никсарис, Сумеречный Дракон из Дома Авари, — начала я. Мой голос дрожал. Неужели это древнее создание действительно отнесётся с уважением ко всему, что я скажу?

— А, так ты знаешь моё имя, — прогрохотал дракон. — А ты из Дома Авари, юноша?

— Нет, но я… мне нужно инициировать связь, — пробормотала я. — Я не могу позволить тебе уйти. Я единственный всадник на драконах в Санграте.

Слова прозвучали абсолютно нелепо, когда они слетели с моих губ. Дракон, должно быть, тоже так подумал. Он фыркнул, обдав меня горячим дыханием. Я вздрогнула.

— Никсарис из Дома Авари, ты… ты великолепна. Твоя чешуя сияет, как сама ночь, сияя мудростью веков, — я ломала голову, пытаясь вспомнить прочитанные слова. Почему, о, почему я не посвятила больше времени этим книгам? — Твоя красота… она подобна звёздам. Каждая звезда должна затрепетать, когда они увидят ваше величество. Связанные с вами почтением.

Глаза дракона слегка сузились, и я почувствовала, как его веселье растёт, но я продолжала, мой голос набирал силу:

— Ты самое могущественное существо, которое когда-либо знал этот мир. Ты пережил столетия. Видел расцвет и падение империй, — я понятия не имела, было ли что-то из этого правдой, но это определённо казалось возможным. — Никто другой, даже другой дракон, не смог бы сравниться с глубиной твоих знаний, широтой твоего мужества или силой твоих мощных крыльев.

Никсарис издал низкое урчание.

— Лесть, малышка? — голос дракона был полон веселья. — Ты думаешь, что сможешь очаровать меня и заставить подчиниться?

Моё сердце бешено забилось:

— Не просто лесть, о Чёрный Никсарис. Искренность. Я вижу твоё величие. Я ощущаю твою мудрость. Ты заслуживаешь, чтобы тебя чтили… и чтобы у тебя был всадник, достойный тебя. Тот, кто сможет продолжить твоё наследие и преданно стоять рядом с тобой.

Я подошла ещё на шаг ближе, наши глаза встретились.

— Позволь мне быть этим всадником. Я буду твоим спутником, но никогда не хозяином, — почему-то это казалось важным сказать. — Я никогда не свяжу тебя и не буду удерживать, — как будто я могла бы, если бы попыталась. — Вместе мы сможем…

Никсарис издал низкий резонирующий звук. Звук завибрировал в воздухе, сотрясая землю, на которой я стояла, и я покачнулась, раскинув руки. Я поняла, что это был смех. Дракон смеялся надо мной.

— Позволь мне остановить тебя на этом, дитя. Хватит. Ты думаешь, меня так легко увлечь цветистыми словами?

Паника захлестнула меня. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить слова, которые я читала, фразы, которые использовали всадники, приехавшие задолго до меня. Я подняла руки ладонями вверх и опустилась на колени, пытаясь в последний раз:

— Кровью и дыханием, ночью и небом я клянусь тебе, Никсарис из Дома Авари. Твоя красота, твоя сила не имеют себе равных. Позволь моей душе быть связанной с твоей, моей жизни — с твоим полётом. Вместе мы будем…

— Остановись, — массивная голова Никсариса слегка наклонилась, его глаза стали ярче и холоднее. — Неужели ты думаешь, что я не слышал этих слов раньше, сказанных всадниками, которые теперь давно мертвы? Не трать понапрасну слова. Я больше на это не куплюсь.

У меня упало сердце:

— Что ты имеешь в виду?

Дракон попятился назад, его крылья забили немного быстрее. Он готовился к полёту. Он оставит меня здесь и никогда не вернётся.

— Никсарис, пожалуйста, — взмолилась я, мой голос слегка дрогнул. — Если ты уйдёшь, я думаю, они убьют меня. Они убьют меня, если подумают, что ты не вернёшься и что это моя вина. Я не смогу выжить без тебя.

Глаза Никсарис оставались прикованными к моим, холодные и непоколебимые:

— Тогда, малышка, тебе лучше научиться очень хорошо лгать, — прорычал дракон. — Заставь их поверить, что я вернусь, если хочешь. Но я не собираюсь этого делать.

Что-то в глазах дракона смягчилось, когда он посмотрел на меня:

— Ты освободила меня от проклятого сна. Вернула мою душу в виде непрошеного дара. Но не обольщайся: это единственная причина, по которой ты всё ещё стоишь на коленях там, на камне. Любое другое существо я бы уже превратил в пепел, — я почувствовала, как дрожь пробежала по спине. — Особенно этот Высокородный мужчина, крадущийся за твоей спиной, — добавил Никсарис.

— Значит, ты не считаешь себя связанным с Домом Авари? — я предприняла последнюю попытку.

— Нет. Даже если бы и знал — ты не из этого Дома. Не так ли?

Я молча покачала головой.

— Не принимай это за доброту, малышка, — в словах дракона была тихая, пугающая сила. — Это просто благодарность. Каким бы мимолётным это ни было.

Никсарис бросил на меня последний пренебрежительный взгляд, а затем полностью расправил крылья, ударив ими по воздуху с такой силой, что задрожали камни. Покрытое чёрной чешуёй тело дракона медленно поднялось со двора. У меня перехватило дыхание, когда я смотрела, как дракон поднимается всё выше и выше, его огромные крылья сотрясали воздух, как шторм. Ветер трепал мои волосы, отталкивая назад, и всё же я не могла оторвать глаз. Никсарис был самым великолепным существом, которое я когда-либо видела, и через мгновение он исчез бы навсегда.

Ещё одним мощным взмахом крыльев чёрный дракон поднялся над Академией. Взлетая, он взревел, и этот звук эхом разнёсся по камням, сотрясая стены двора. Каждый студент, каждый профессор Кровавого крыла услышал бы этот рёв, если бы уже не почувствовали толчки. Многие, без сомнения, бросились к своим окнам и даже сейчас были свидетелями восхождения дракона.