Я низко зарычал:

— Следи за собой. Если кто-то и заслуживает того, чтобы его освободили, так это твоя вероломная дочь.

Я оглядел комнату:

— Кто просил использовать Костяную корону на Пендрагон? — я посмотрел на Риган. — Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась саботировать своего товарища-консорта. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт нелояльности, который ты совершила по отношению к Пендрагон, был актом нелояльности по отношению ко мне и моему Дому.

Я мог только надеяться, что Виктор тоже отнесётся к этому так же. Я едва мог смотреть на Риган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь её вид не наполнял меня ничем, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-либо пускал эту змею в свою постель?

Повисло напряжённое, неловкое молчание, пока Риган смотрела на меня, отказываясь признаваться.

— Это не имеет значения, — наконец вмешался директор Ким. — Не имеет значения, кто просил об её использовании. Костяная корона использовалась честно. Мы были в пределах наших прав, разрешив это. И твой супруг выжил. Это всё, что имеет значение.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но что насчёт её друга Навина? Я знал, что она, должна быть, думает о нём. По крайней мере, теперь она знала, что Костяная Корона не имеет ко мне никакого значения. Её использование было жестоким и чудовищным. Даже для грёбаных Высокородных.

Лицо Риган исказилось от разочарования:

— Ты думаешь, что ты лучше меня, не так ли, Блейк? Да ведь ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней свою собственную кровь. Ты хочешь рассказать всем об этом?

Я знал, что так и будет. Воздух в комнате стал ещё холоднее. Я почувствовал, как взгляд моего дяди впился в меня — острый, как бритва. Тем не менее, он промолчал. Мне стало интересно, на что именно он надеялся в результате этого слушания. Было очевидно, что у него, как обычно, были свои цели.

Я взглянул вниз на женщину с огненными волосами, стоявшую рядом со мной. Мне страстно хотелось обнять Пендрагон за талию и прижать её к себе, отдавая ей свою силу, поддерживая её. Но я решил перейти в наступление.

— И что из этого? Это было моё право защищать свою супругу. Даже если это было от её сожителя. Я сделал то, что должен был сделать, и не задумываясь сделал бы это снова.

— Если должно быть наказание за то, что сделал Блейк, — сказала Пендрагон, выходя вперёд, её голос прорезал напряжение в комнате, — позволь мне принять его. Я делала только то, что было необходимо, чтобы выжить. Я была в отчаянии. Я не хотела идти против Риган. Я не хотела никому причинять боль. Я встретилась с Риган перед Играми и попросила её поработать со мной. Я действительно старалась. Когда она, Гретхен и Куинн пришли за мной, я защищалась. Но я старалась проявлять сдержанность.

Я ничего не мог с собой поделать. Я ухмыльнулся:

— Ты, конечно, сделала. Гораздо больше, чем сделало бы большинство.

И теперь её сдержанность могла окупиться. Если бы она осмелилась убить Высокородного консорта там, на том острове… Директор Ким сердито посмотрел на меня. Но я знал, что он думает о том же. Она проявила больше самообладания, чем любой Высокородный в этой комнате.

— Только когда у Риган не осталось другого выбора, она согласилась работать вместе, — продолжила Пендрагон. — И даже тогда у меня был выбор. Я могла бы оставить её одну в том куполе умирать, когда на неё напало… существо. Но я этого не сделала. Я помогла ей сразиться с тем монстром. Я не бросила её, когда у меня был шанс. Хотя я знаю, что она бы бросила меня.

Я почувствовал прилив гордости. То, о чём она говорила, было милосердием. Не та черта характера, которую обычно ценят в «Кровавом Крыле». И всё же мне было интересно, понимал ли лорд Пансера, как близко он был к тому, чтобы потерять свою дочь из-за её собственного мелочного эгоизма. Однако я не заметил, чтобы на его губах появилось выражение благодарности. Он не собирался опускаться до благодарности порождению мора, что бы она ни сделала для его семьи.

Ким внимательно наблюдал за нами:

— Как правило, архонт, усиливающий супругу-гнилорождённую своей кровью, не одобряется в Играх. Но в этом и не было необходимости, поскольку супругов поощряют помогать друг другу. В данном случае были нарушены многие другие правила. Возможно, первое и главное — то, которое регулирует поведение супруга. Я опросил нескольких друзей мисс Пансеры. Все они показали, что она была абсолютно полна решимости отказаться каким-либо образом помогать мисс Пендрагон, — он взглянул на меня. — Полагаю, вы заранее узнали о неповиновении своего супруга?

— Да. Я узнал об этом и предпринял действия, чтобы помешать этому, — сказал я.

Глаза Кима вспыхнули чем-то вроде одобрения, что удивило меня.

— Очень хорошо. Я не вижу причин наказывать Медру Пендрагон или Блейка Дракхэрроу за то, что произошло на Играх. Мисс Пендрагон действовала в основном в целях самообороны. Она выпила кровь своего архонта по его приказу. В отличие от мисс Пансеры, она подчинилась его указаниям. Она не искала преимущества намеренно.

Я почувствовала, как рядом со мной выдохнула Пендрагон. Но судьба Риган всё ещё висела в воздухе. Я не собирался так легко отпускать её с крючка.

— Спасибо, директор Ким. Ваше суждение, как всегда, справедливо, — спокойно сказала я (нет, Блейк должен сказать). — Однако, остаётся определить наказание мисс Пансеры. Прежде чем вы обсудите этот вопрос, позвольте мне заявить сейчас, перед всеми вами, что я отказываюсь больше принимать мисс Пансеру в качестве своей супруги. Она предала меня и мою триаду. Я призываю к расторжению брака. Настоящим я расторгаю нашу помолвку.

Лицо Риган побледнело. Глаза её отца потемнели от ярости.

— Будь осторожен, мальчик, — прорычал лорд Пансера.

— Замолчи, Пансера, — впервые заговорил мой дядя. — Мальчик в пределах своих прав.

Часть меня была шокирована тем, что Виктор не противоречил мне, что он не собирался пытаться убедить меня не отпускать Риган.

Я наклонился вперёд:

— Ваша дочь предала меня, лорд Пансера. Она бросила мне вызов.

Лорд Пансера хлопнул ладонями по спинке кресла Риган. Я наблюдал, как она подпрыгнула.

— Вы не можете просто выбросить мою дочь, как будто она ничто! Моя дочь была верна вам и вашей семье…

— Нет, — оборвал я его. — Прошу вас больше не говорить о верности. Ваша дочь не хранит верности никому, кроме себя, и я думаю, вы это знаете. Удачи тебе в поисках нового архонта.

Риган вскочила со стула, её лицо исказилось от ярости:

— Ты не можешь этого сделать. Ты не понимаешь, Блейк. Всё, что я делала, я делала для тебя. Для нас! Я хотела, чтобы всё было как раньше. Не бросай всё это. Только не для этой проклятой сучки!

— А я и не собираюсь, — отрезал я. — Я не собираюсь выбрасывать ничего ценного. Ничего, кроме тебя, Риган.

Её губы задрожали от гнева.

— Мисс Пансера, — голос директора Кима был ледяным. — Сядьте обратно, — он повернул голову ко мне. — Очень хорошо. Блейк, если твой дядя не будет жаловаться, я приму твою просьбу, — он посмотрел на Виктора. Мой дядя слегка кивнул. — Пусть помолвка между Блейком Дракхэрроу и Риган Пансерой будет расторгнута. Мой секретарь уведомит Святилище и соответствующим образом скорректирует записи.

Взгляд Кима переместился на Пендрагон.

— Но мы ещё не закончили слушание мисс Пансеры. По законам Высокородных, за её действия на Играх может быть применена смертная казнь. Мисс Пендрагон, как потерпевшая сторона, вы можете воспользоваться Правом возмездия. Вы хотите это сделать?

Все взгляды в комнате внезапно обратились на Пендрагон.

— Я… — начала она.

Но лорд Пансера прервал её:

— Ни в коем случае, директор. Предупреждаю вас, не продолжайте в этом. То, что вы предлагаете, возмутительно. Рождённый мором не может решать судьбу Высокородного. Если вы полны решимости продолжать этот фарс, мне придётся потребовать создания трибунала.