Риган и другие убили бы её. Она не стояла бы сейчас здесь, рядом со мной. Я чуть не потерял её.

У меня перехватило дыхание. Всё время, пока я наблюдал за ней, я задавался вопросом, ненавидит ли она меня за то, что я заставил её выпить это. И всё же теперь она была здесь, благодарила меня за то, что я заставил её сделать то, последствия чего она ещё не до конца понимала. Что-то внутри меня скрутило и кольнуло. Когти стыда. Когти вины.

— Ты мне ничего не должна, — натянуто сказал я. — Я просто рада, что ты выжила.

Её зелёные глаза посмотрели в мои:

— Так вот почему у нас проблемы? Из-за твоей крови?

Она не знала и половины всего. Я провёл рукой по волосам:

— Нет. По крайней мере, я так не думаю. Дело не только в этом. Хотя я действительно нарушил правила, отдав её тебе.

Я хотел оградить её от назревающей конфронтации. Мне хотелось спросить её, чего она от меня хочет, если дела пойдут в определённом направлении. Мои мысли продолжали возвращаться к Риган, и каждый раз, когда это происходило, моя ярость грозила перерасти через край. Она бросила мне вызов. Напала на Пендрагон, когда они должны были работать вместе. Я знал, что это произойдёт, но даже так, когда те три девушки загнали её в угол, это могло перерасти в кровавую баню. Мне стало интересно, знала ли Риган, как близко она была к смерти в тот день. Или насколько близко она всё ещё была.

Пендрагон выжила на Играх только благодаря мерам предосторожности, которые я принял: дал ей свою кровь, попросил Вишу приглядывать за ней. Это, а также её собственная сила и присутствие духа. Она не запаниковала. Как только наркотики вышли из её организма, она взяла себя в руки и сделала всё, чтобы выжить. Даже когда это означало убийство одного из её лучших друзей. Она прошла все испытания, которые ей устроили, и я гордился ею. Так чертовски гордился.

Я подумал о Корегоне. Теперь у нас с Пендрагон было это общее. Мы оба убили друга. Я сомневался, что это будет то, о чём мы будем с любовью вспоминать вместе.

Виша. Меня охватила паника. Я задался вопросом, рассказала ли она Пендрагон правду о том первом дне на тренировочном дворе. Виша зашла дальше, чем предполагалось, поэтому мне пришлось попросить Шанкару вмешаться. Несмотря на это, я инициировал подготовку. Если Пендрагон когда-нибудь узнает — она будет в ярости. Тот факт, что она сейчас так спокойно шла рядом со мной и благодарила меня, должен был означать, что Виша хранила молчание.

Я держался рядом с ней, пока мы приближались к кабинету директора. Мы вошли внутрь, и атмосфера обрушилась на меня, как ледяная стена. Ким сидел за своим столом, накинув тёмную мантию. Его проницательный взгляд метнулся вверх, когда мы вошли, и на меня словно обрушился груз всех ожиданий Кровавого Крыла. В директоре Киме не было и никогда не было ничего утешительного. Он был холодным, бескомпромиссным лицом Высокородной власти в «Кровавом Крыле».

В дальнем правом углу стоял мой дядя. Виктор Дракхэрроу, живое воплощение привилегий Высокородных и семейного устрашения. Он был старейшим из Высокородных в зале. Он посмотрел в мою сторону, его глаза горели глубоким и тревожным красным светом. Его взгляд переместился на Пендрагон, и я почувствовал, как у меня по коже побежали мурашки. Мне захотелось схватить его за подбородок и повернуть голову в другую сторону. Ничего об этом грязном, отвратительном старике не должно быть рядом с ней.

Я заставил себя посмотреть в другую сторону, и мой взгляд упал на Риган. Она сидела на деревянном стуле слева от стола Кима. Она выглядела во всех отношениях избалованной принцессой Высокородных кровей, с высоко поднятым острым подбородком и самодовольно надутыми губами. Позади неё стоял её отец, лорд Пансера, высокий мужчина со многими чертами лица своей дочери, но ещё меньшим её обаянием. Его пристальный взгляд скользнул по Пендрагон, как будто она была чем-то, прилипшим к подошве его ботинка.

Мой желудок сжался. Я держался поближе к Пендрагон, когда дверь со щелчком закрылась за нами.

Директор Ким прочистил горло:

— Я не думаю, что представления требуются. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить поведение триады Блейка Дракхэрроу во время Игр Консортов. Есть вопросы относительно действий его супругов, в частности, отсутствия сотрудничества между ними, а также нескольких нарушенных правил. Последствия должны быть определены.

Моё сердце уже бешено колотилось. Очевидно, отец Риган был здесь в качестве её представителя при Киме. А наш? Старый добрый дядя Виктор. Я ни за что не хотел, чтобы Виктор защищал Пендрагон. Я был здесь ради неё. Я бы говорил за неё. Если бы пришлось платить штрафы, я бы взял их на себя. Никто не тронул бы и волоска с её головы.

Директор Ким повернулся к Риган:

— Мисс Пансера, многое из этого связано с вашим поведением, поэтому давайте начнём с вас. Не могли бы вы объяснить свои действия во время Игр?

Риган вызывающе вздернула подбородок:

— Объяснить? Что тут объяснять? Я сделала то, что должна была сделать, — сказала она, и в её голосе прозвучал гордый гнев. — Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как она… — она прищурилась, глядя на Пендрагон, — насмехалась над нашими традициями. Она не принадлежит к триаде Блейка, и ей не место в «Кровавом Крыле». — Она посмотрела на Виктора. — При всём уважении, лорд Дракхэрроу, она никогда этого не делала, и я надеюсь, что Игры доказали это раз и навсегда. Она выжила только благодаря мне, — она бросила взгляд на Пендрагон, глаза были полны яда. — Хотела ли я сотрудничать с ней? Нет, конечно, нет! Я не собиралась доверять свою жизнь её некомпетентности.

Руки Пендрагон были сжаты в кулаки. Я видел, как дрожат её плечи. Всё, что говорила Риган, было ложью. Собиралась ли Пендрагон указать на это? Если она этого не сделает, то это сделаю я, решил я.

Я сделал шаг вперёд:

— При всём моём уважении к мисс Пансере, — сказал я (другими словами — никакого). Я повернулся к Риган, наши глаза встретились. — Я бы полностью посочувствовал её дилемме, если бы случайно не знал наверняка, что каждое её слово — ложь. Мы все это знаем. Мы видели, что произошло. Мисс Пансера… — я видел, как Риган напрягалась каждый раз, когда я называл её титул, а не имя, — бросила свою супругу и ушла без неё, оставив справляться с первым испытанием в одиночку. Только благодаря самоотверженным действиям Виши Вайдьи и Эвандера Сильвиана мой супруг вообще добрался до цели.

Ставить Эвандера в известность было немного чересчур, но я подумал, что упоминание его имени не повредит.

— И что мисс Пансера сделала дальше? Пошла ли она к мисс Пендрагон, извинилась ли и предложила ли свою помощь до конца Игр? Нет. Она коварно и трусливо заручилась помощью двух других супругов, чтобы попытаться убить мисс Пендрагон.

Лорд Пансера прервал меня:

— Моя дочь действовала с силой и решимостью истинного представителя Высокородной крови, — сказал он твёрдым голосом. Он отказывался смотреть на меня. — Она оказалась в совершенно невыносимой ситуации в паре с недостойной девушкой, рождённой в порче, которой никогда не следовало позволять участвовать в этих Играх, не говоря уже о том, чтобы служить супругой архонта одной из наших благороднейших семей. Если вы спросите меня, в этой ошибке и кроется настоящая проблема.

Он обвёл взглядом комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю:

— Лорд Дракхэрроу, я понимаю дилемму, с которой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы других четырёх домов наблюдали, как вы отреагируете на прибытие этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, этот предполагаемый всадник на драконе… — он буквально выплёвывал слова, — это причина, по которой всё пошло не так с самого начала. Из-за неё моя дочь чуть не погибла. Она заманила нас всех в ловушку с помощью обмана блайтборнов. В ней нет ничего благородного. И как признала даже она в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как она была сформирована, с того момента, как вы позволили блайтборн занять здесь место, которому ей не место. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы немедленно освободили её. Вычеркните её из Санграты, — он повернулся и остановил взгляд на Пендрагон. — Казнь слишком хороша для неё, с точки зрения семьи Пансера.