Сейчас рядом сидел вполне невыразительной внешности господин.

Слуга.

Но не тех людей, кто думал, что повелевает им.

Паскуаль служит другому хозяину — и пополняет его паству.

— Нет, ваше величество. Тёмная магия и так достаточно сильна, а уж душа герцога настолько тщеславна и очерствела, что нет в ней никакой ценности для такого, как я.

Улыбка показалась печальной и искренней, но я ни на минуту не забывала о том, кто передо мной.

— Потому что я предлагаю вам сделку.

И не дожидаясь ответа, он продолжил так, словно уже получил согласие.

Будто всегда его получал, действовал по заранее разработанному алгоритму.

И сейчас с чего бы ждать отпора?!

— Я могу вернуть вас домой, будто ничего и не было. После коронации, если она состоится в ближайшее новолуние.

Что-то внутри, новая сила моего дитя, кричало об опасности: не верь.

Ловушка.

И всё же я помалкивала.

Прошлый опыт говорил: дай мужчине самому построить планы вслух, и ты скорее узнаешь, какая тебе в них уготована роль.

— А взамен вы заложите душу своей служанки, Ирен. Что вам до неё, верно? Неплохая цена за быстрое возвращение.

Я обомлела и вгляделась в его лицо.

Ни следа лжи или торжества над наивной попаданкой.

Да, слово для меня найдено.

— Ты говорил, что я и так вернусь домой, если соблюду три условия. Два выполнено.

Хваталась за соломинку.

Всё в душе восставало, чтобы отдать Ирен демону. Уверена была — ничего хорошего бедняжку не ждёт.

И хоть я здесь оказалась из-за неё, из-за её молитв святой Ольге, чьё имя я носила в той, почти нереальной жизни, всё же это тело, память помнила о ней.

Где-то за окном тревожно, будто хороня кого-то, прокричала птица. И замолкла.

Дурная примета, сказала бы Ирен.

Как ответ на мои минутные сомнения, на маленькую слабость.

Да простят меня всё, кто сидит наверху и смотрит на нас, будто бесконечный сериал!

— Я вернусь. И ты ничего не сможешь сделать, никак этому помешать.

Я встала на дрожащих ногах.

И, не глядя на демона, перекрестилась, глядя на алтарь и распятие, висящее на нём.

— Для кого этот спектакль? — услышала в спину. Ледяной голос, полный скрытого пока торжества. — Здесь нет того, кто может защитить.

Только сказал, как мне в голову пришла чудесная мысль. Как озарение. Догадка, сверкнувшая молнией и на миг осветившая всё землю передо мной.

Как поле битвы перед полководцем.

Возможно, это новые силы обострили мою интуицию, заставили вспомнить.

Вдруг стать такой же хитрой, как этот шайтан!

Я улыбнулась кончиками губ, как герцог Каста, когда собирался сказать гадость. Подать её под сливочным соусом.

— В покоях его сиятельства вы, кажется, сказали, что заключили с ним сделку. И что я вернусь, если выполню три условия. Два выполнила.

И снова глаза демона сверкнули недобрым огнём.

Я вдруг поняла — многое мне неизвестно.

Я хожу по лезвию и не замечаю кровавых порезов на своих ступнях. Острых, края ран почти незаметны.

Пока что я иду с гордо поднятой головой.

Пока что могу идти не морщась.

— Вы наблюдательны, ваша милость. Однако сделка так и не была завершена — его сиятельство отказался отдать мне вашу душу.

— Вы забрали нерожденного. У Марии.

— Не я, ваша милость.

Паскуаль встал и подошёл ближе. Наши взгляды скрестились.

И в его глазах я снова увидела голодную пустоту. Поэтому она пожирала души — чтобы наполнить себя, свою утробу. И этого никогда не случится.

— Значит, три условия…

Мой голос дрогнул.

— Они не сработают?

Не знаю, что я ощутила в этот момент.

Укол разочарования в сердце? Или облегчения?

— Напротив, ваша милость. Это не часть сделки. Не со мной. Я лишь приоткрыл его сиятельству завесу правды. Эти правила древнее меня самого. Но я могу ускорить и облегчить ваш путь назад. Но раз вы пока не желаете, следуйте по нему сами.

Усмехнулся демон и сделал широкий жест изуродованной правой рукой, как бы указывая на выход из часовни.

А глаза всё так же были холодны, золотистый огонь в них затухал. Демон спрятался за личиной человека, отполз в бездну, которую ненавидел.

— Но помните, когда одумаетесь. Я готов выслушать вас.

Улыбка сделалась ещё противнее. Словно он знал что-то такое, все они знали, о чём я не ведала.

И еде сдерживались, чтобы не поведать правду.

Чтобы не позлорадствовать раньше времени.

Не упустить момент полного торжества.

Я пошла прочь.

С прямой спиной. Гордо поднятой головой.

Назад. В книгу, которая ещё не прочитана.

За моей спиной были крылья.

Тёмные, еле ощутимые, но они окрепнут.

Если выживу.

Если Бланка выживет, когда я оставлю её.

«Не выживет», — подсказала сила внутри, но я её не слушала.

Завтра я встречусь с королём.

И сделаю всё, что нужно, чтобы он меня короновал.

Вытерплю, выстою, обольщу.

И никто мне не помешает.

Ни король, ни его незаконнорождённый брат.

Особенно он, если решит, что снова сможет использовать меня в своих интересах.

А он непременно решит именно так.

Готова биться о заклад о свою бессмертную душу.

Которую он для меня сохранил.

Родриго Каста

— Господин, вы просили предупредить.

Хьюго, мой верный пёс, подъехал ко мне с обезображенной стороны.

Я всегда просил его так делать.

Чтобы помнить.

Мир — двуличная шлюха.

То, что с одного бока вполне привлекательно, обыденно для этого мира, со второго показывает свою истинную, гнилую природу.

Слуга молчал до тех пор, пока не возникла необходимость заговорить. Когда долг превысил деликатность.

— Король, как мне доложили, готовит пир.

— Скажи своему человеку, чтобы подсыпал успокоительной травы в вино, — произнёс я почти неслышно

Хьюго, глухой на одно ухо, умел читать по губам.

Я хорошо знал, что означают его слова.

Очередная проверка.

Энрике не оставил дурных привычек.

Напротив, ещё крепче вцепился в них. Оставалось надеяться, что снадобье цыганки подействует — король не сделается желчным сверх меры.

И раздражительным, когда единственное лекарство — пустить кровь. Тому, кто рядом.

Я окинул взглядом растянувшуюся по дороге процессию. Мой отряд замыкал её.

А где-то впереди, за пылью и полуденным солнцем, качалась на ухабах грунтовой дороги крытая королевская карета, запряжённая четвёркой белых кобыл.

Я настоял, чтобы лошадей запрягли цугом — одну за одной, чтобы замедлить ход.

Чтобы меньше трясло.

И всё же видел, как ей тяжело. Утомительно — ни за что бы сам не стал проделывать такой длинный путь в подобной карете.

Она больше годилась для статуса, чем для комфортной езды. И всё же я не мог Бланку верхом, даже часть пути.

Не теперь.

Это вызовет вопросы. Король терепеть не мог самостоятельных женщин.

И не в её положении.

А я был уверен — она понесла.

Чувствовал это по силе, отныне связавшей нас. По её взгляду, темневшему, стоило ей задуматься. По теням, шевелившемся за её спиной.

Я видела, как моя сила бережёт её, заключая в кокон. Как Бланка учится, шаг за шагом, владеть ей.

И ненавидел нас обоих в этот момент.

Её — сильнее — за то, что она вынудила меня отступить от первоначального плана.

Сохранить ей жизнь — полбеды, но ещё немного, и я сам пожалею, что дал демонице ключи от владычества.

Пока она не понимает своей силы. Но вскоре это изменится.

Вскоре всё изменится.

Уже изменилось — я буду защищать её. Ради ребёнка, которого носит под сердцем.

Моего ребёнка.

Надеюсь, в нём будет течь кровь несчастной королевы. И всё же знал, что мои надежды тщетны — кровь демонов с изнанки мира тоже будет струиться по его жилам.

Но думать о том пока не хотелось.

Это она виновата! Новая Бланка!