Не предупредив последнюю об этом.

Хотела застать фаворитку врасплох и посмотреть, так ли она больна, как говорят.

У самых покоев её светлости я столкнулась с герцогом Каста. Он как раз шёл в том же направлении.

Завидев меня, слегка наклонил голову, его тёмно-синие глаза скользнули по моей свите с едва заметной усмешкой. А затем возвратились ко мне.

— Рад видеть, что вам лучше. Мне уже сообщили, но я посчитал, что лучше убедиться самому.

Голос его звучал ровно, но в глубине взгляда мелькнула что-то тёплое, будто он действительно рад меня видеть в добром здравии.

Но тут же спрятал это под маской холодной вежливости.

Я улыбнулась ему так сладко, что у самого дьявола заныли бы.

— Приятно, что вы справлялись о моём самочувствии, ваше сиятельство! И что вам так быстро докладывают о том, что происходит в моей спальне! Словно сами там присутствуете.

Я сделала шаг вперёд, будто пыталась пройти сквозь него, если он не отступит.

— Я как раз собиралась навестить бедную Марию. Говорят, бедняжка так страдает!

Я смотрела в его лицо, пытаясь найти в нём следы волнения. За неё.

Вдруг она беременна совсем не от короля?

Его пальцы непроизвольно сжались, но лицо оставалось бесстрастным.

— Ваш свежий вид майской розы доконает страдалицу, ваше величество! — рассмеялся герцог, но в его глазах заплясали весёлые искорки. Он наслаждался нашей словесной перепалкой.

И тут двери покоев графини распахнулись. Из них вышел канцлер, похудевший и осунувшийся.

Он напоминал обрюзгшую жабу, в последний раз вылезшую на солнце погреться. И проквакать проклятия.

— Ваше величество, её светлость слишком слаба для визитов. Но я передам, что вы с его сиятельством беспокоились о ней. Уверен, это известие порадует её многострадальное сердце.

— Его сиятельство останется здесь, — улыбнулась я герцогу, который уже дотронулся до моего локтя, чтобы увести. Пусть не думает, что кто-то может мне диктовать, что делать!

Пора им всем узнать, кто здесь королева!

— А я буду тише мыши и нежней весеннего ветерка. Слышала, что прикосновение королевы исцеляет недуги. Я помолюсь вместе с графиней о нашем общем выздоровлении.

Я видела, как меняется лицо канцлера. На нём сквозь маску угодливой почтительности проступало омерзение и желание плюнуть в меня ядом. Но я сделала это первой. Утрётся.

Я уже почти проскользнула мимо него, как канцлер преградил мне путь.

— Вы пока не королева. Формально.

По лицу пробежала судорога.

Мадалена замерла, Ирен напряглась, готовая грудью встать на мою защиту, но всех опередил герцог Каста.

— Её величество хотела увидеть её светлость, но раз той нездоровиться, то я бы хотел посмотреть на изменника, виновного в этой трагедии. Уверен, её величеству тоже не терпится его увидеть воочию.

Маркиз метнул злобный взгляд на герцога, но тот, как ни в чём не бывало, сделал знак, державшимся поодаль стражникам. Те было двинулись в нашу сторону, но маркиз снова надел угодливую маску:

— Как угодно. Велю проводить, а меня извините, я ещё плохо чувствую себя.

Герцог тронул меня за локоть.

— Мы оба играем с огнём, ваше сиятельство, — произнесла я тихо.

— Хотите сказать, эти игры плохо кончаются для слишком самоуверенных особ, ваше величество? Иногда стоит рискнуть. Чтобы выиграть. Вам ли не знать?

Его шёпот был подобен лезвию, прижатому к моему горлу.

И когда он смотрел на меня, когда находился так близко, что я видела маленькие синие искры на его радужках, мне было одновременно жутко и странно спокойно.

Когда знаешь, от кого и какая исходит опасность, легче жить в ней рядом. И не вздрагивать каждый раз, когда она проходит мимо или касается руки.

— Ах, если бы вы знали, ваше сиятельство, как часто я себе это говорю!

Я рассмеялась — звонко, беззаботно, будто только что рассказала забавную шутку!

Маркиз Тавора взглянул на меня так, будто я сошла с ума.

Но герцог посмотрел на него, как обычно смотрел на провинившегося слугу. С непониманием, как тот ещё не провалился в преисподнюю от стыда.

— Её величество навестит вашу дочь позже. Пусть приведёт себя в порядок, — произнёс он строго.

И, повернувшись ко мне так, чтобы маркиз не видел его лица, улыбнулся одними глазами — так, что только я могла это заметить.

И оценить.

— Я получила сведения, что его величество испросил у Папы разрешение на аннулирование нашего с ним брака, — начала я без обиняков, когда мы остались с герцогом одни.

Медленно спускались в подвал, где был заточён несчастный повар.

Я не верила в его виновность.

Не верила в то, что отравить хотели хозяина и дочь, а я попробовала отравленное по ошибке.

Маркиз Тавора утверждал, что дегустаторам досталось сильнее. Но все выжили.

Означало это одно из двух: либо отравитель не рассчитал правильную дозу, или меня следовало попугать. Или не меня — короля.

Дабы он ужаснулся, что был в шаге от того, чтобы потерять возлюбленную вместе с ребёнком в утробе.

Всё это я изложила герцогу.

Он не перебивал, шёл рядом, заложив руки за спину, и внимательно меня слушал.

Фрейлины следовали за нами на расстоянии пяти шагов.

— Откуда вы такая? — шёпотом спросил герцог, наклонившись ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

Будто флиртовал.

Так должны были подумать Ирен и Мадалена, и я испытала радость от этой мысли.

Почему бы королеве не пофлиртовать с братом короля? Страна чопорная, но подобная вольность, если не переходила границ, не считалась больши́м грехом.

И всё же близость этого тёмного мага пугала меня. Как пугает омут, к которому подойдёшь близко, голова закружится — и вот ты уже в его власти.

От этой мысли мурашки пробежали по спине.

— Вы не похожи на ту девочку, которая вышла замуж за нашего государя.

Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который заставлял меня одновременно насторожиться и притягивал, как мотылька к пламени.

Я прикусила губу, чтобы не выдать волнения. И опустила взгляд, чтобы сдержать улыбку.

— Это комплимент или предупреждение?

— И то и другое, — прошептал он, отстраняясь, но его пальцы на мгновение задержались на моей руке, будто не желая отпускать.

— Я с изнанки мира, ваше сиятельство. Помните? Сами так сказали. А теперь ответьте, как избежать аннулирования брака?

Я решила вернуться к деловым вопросам. Так мне было спокойнее.

— Сами знаете, — с какой-то злостью ответил герцог и отстранился.

Но в его взгляде не было настоящей злобы — скорее, досада, будто он злился на себя за то, что позволил себе эту мимолётную близость.

Затем он заговорил холодно о несчастном узнике, которого всё равно ждёт смерть, но он может оказаться полезным.

Мои пальцы сами потянулись к тому месту, где его рука коснулась моей.

— Магические путы развязали ему язык. Или заставили замолчать, — закончил он мрачно.

— Почему маркиз позволил мне с ним поговорить?

— Не вам. Мне. Я хочу, чтобы вы видели, на что готовы пойти ваши враги. А ваши враги желают, чтобы вы поняли, на что они готовы.

Разговор с осуждённым я предоставила герцогу. Сама надвинула на лицо капюшон плаща, который получила при входе в темницу.

Довольно чистую и светлую, но запах крови, замаскированный под ароматом свежего сена и соломы, устилающей полы, всё же чувствовался в воздухе. Мне захотелось держаться поближе к герцогу, чтобы не остаться здесь, но я подавила в себе порыв и смело, придерживая подол платья, спускалась по каменным ступеням.

Несчастным узником оказался коренастый толстяк с растерянным выражением на добродушном лице. Слава Богу, я не увидела искалеченного человека!

Но всё же от него веяло надеждой приговорённого к смерти. Он силился вглядеться в моё лицо, скрытое капюшоном, потом переводил взгляд на герцога. И на начальника стражи, лично присутствующего при допросе.