Последнюю фразу герцог произнёс с насмешкой.

— Кто же это?

— Ваш поклонник, граф Феррейра. Он родственник по матери нынешнего короля, поэтому жаждет вашего внимания. Чтобы бросить на вас тень, чтобы Энрике рассердился и выгнал вас, как недостойную. Пока вы живы, вы останетесь законной женой короля. А чума беспощадна ко всем.

Он медленно ходил вокруг меня, заставляя поворачиваться за звуком его голоса. Видимо, что-то в моём лице заставило его рассмеяться:

— А вы думали, он очарован вашей красотой?

Я не стала отвечать, а молча вышла. С пылающими щеками и губами, всё ещё горящими от его прикосновений.

— Ваше величество, — Идалия говорила тихо, шла за моей спиной, но я прекрасно слышала её речь. Значит, дело серьёзное, раз цыганка решилась заговорить так, чтобы никто не подслушал. — Для вас есть вести из леса.

Я даже замедлила шаг, но вовремя вспомнила, что оглядываться не следует.

Здесь повсюду стоит стража, надо делать вид, что я просто разговариваю с фрейлиной, давая ей наставление. Как следует милостивой королеве этой жутко религиозной страны.

— Очень хорошо, сеньорита Сервальо, что вы вняли моим наставлениям, — произнесла я вполголоса.

Чтобы те, кто следят за нами, а такие, разумеется, есть в замке маркиза Тавора, думали, что это просто дежурный разговор.

— Люди, служащие мне, должны носить крест как символ нашей веры. И почаще обращаться за ответами к Писанию.

— Именно так, ваше величество, — поклонилась Идалия, а вполголоса добавила:

— Брат сказал, король уже в пару дней пути от замка. Бунт подавлен, все славят вашего мужа.

Вот и близится этот день, которого я так желала и одновременно которого боялась до одури!

Король Энрике Справедливый. Или Жестокий, это с какого лагеря смотреть на его справедливость.

Герцог прав — будет воля короля, меня сошлют так далеко, что уже не выбраться. Или нет. Ссылка больше не нужна. Меня могут убрать по-тихому, уже не раз пытались.

А король написал Папе, что брак его бездетен, ненастоящий, поэтому надо бы убрать меня в монастырь. Милостивый жест ненужной королеве.

— И про графа, ваше величество. Я узнала, как просили.

— Что же?

Постаралась идти медленно, будто любовалась гобеленами со сценами охоты, развешанными по стенам.

— Он и его отец имеют родственника-кардинала, служащего при Святом Престоле. Кто может замолвить словечко за вас, ваше величество. Чтобы брак вашего величества был признан законным со всех сторон.

— А любовница у графа есть?

— Сейчас неизвестно, но недавно граф и сестра Марии были очень в близких отношениях.

Сестра Марии. На балу я видела эту девицу, не имевшую ни грации, ни стати своей сестры, но внешне они были похожи жгучими глазами, только взгляд у Глории казался другим — тяжёлым, недобрым. Помимо прочего, девица была остра на язык, поэтому даже при её внешности и богатстве, поклонники обходили Глорию стороной.

— Ваша милость, вы обещали помочь брату, — напомнила Идалия. И я услышала напряжение в её голосе.

Кивнула.

Помогу, но как это сделать, пока не представляла.

— Как только я получу доступ к королю, смогу просить его о возвращении титула твоему брату.

— Простите, ваше величество, вы мудры и без меня, но смею заметить: герцог Каста сейчас всё равно что король. Он к вам расположен, он может выправить титул моему несчастному брату.

Я снова кивнула.

Идалия была моим союзником, Хорхе тоже пригодится. Тем более оба станут зависеть от меня.

— Попробую.

Успела дойти до своих покоев, как навстречу вышла Ирен и, поклонившись с недовольной миной, сообщила, что для меня цветы и записка.

«Прекраснейшей королеве, — писал граф Феррейра. — будет полезно прогуляться в розарии».

К записке прилагалась дюжина розовых роз.

И когда я уже мысленно выбирала платье для вечерней прогулки, представляя, как буду окутана комплиментами учтивого кавалера, как пофлиртую с ним, забыв обо всех тяготах предстоящих дней, а может, и выспрошу о короле, как после обеда мне доставили новую записку.

И одну чёрную розу к ней.

«На улице сегодня будет ветрено. Берегите себя и оставайтесь в своих покоях».

С чувством, что за меня снова всё решают, я бросила записку от герцога Каста в огонь.

Пришлось Деузу просить развести камин. Конечно, она доложит своему хозяину об этом, ну и пусть! Я лично проследила, чтобы от записки, от них обеих, не осталось и следа.

В обеденной зале маркиз Сомбал лучился от счастья, будто выиграл в лотерею.

Его дочь тоже была горда собой, избегая смотреть в мою сторону. Оказалось всё проще простого: маркиз объявил, что отправил королю письмо, где сообщил, что по просьбе его величества и от его имени (понятно, король сам не захотел мараться, если что, он в стороне), подал прошение Папе.

О признании внука наследником короны. Если вдруг не будет иных.

На меня маркиз не посмотрел, зато остальные косились.

Включая герцога Каста, сидящего за столом напротив, по левую руку от Марии. Я чувствовала на себе его прожигающий взгляд.

Я поднесла бокал с вином к губам, стараясь не дрогнуть. Бланка умела держать лицо.

В зале повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь шорохом платьев и звяканьем приборов.

— Буду возносить молитвы Пречистой Деве, чтобы ваше письмо дошло до Святого Престола в целости и сохранности.

Я вспомнила о Хорхе Сервальо. Вот будет ему повод выказать мне свою верность. Дороги королевства неспокойны.

— Воля его величества для всех подданных священна, — добавила я и снова пригубила вина, чтобы скрыть усмешку.

Маркиз поклонился. И тут же добавил:

— Мы тоже присоединимся к вашим молитвам, ваше величество. И я похлопочу о сопровождении столь ценного груза.

— Разумеется, это ваш долг, ваше сиятельство.

Маркиз Сомбал поклонился, но его глаза остались холодными. Мне приготовили ловушку.

Если письмо дойдёт, и Папа удовлетворит прошение, мой брак с королём станет ещё более шатким. А если нет — виноватой тоже окажусь я, «бездетная королева», не сумевшая подарить королю наследника.

Поставившая страну на грань гражданской войны.

Я взглянула на герцога Каста. Он чуть улыбнулся кончиками губ и сжал нож так, что побелели костяшек пальцев. Он был немного раздосадован, но что я сделала не так?

— В том розарии увидимся, но через два часа. Не берите фрейлин, — шепнул он мне после обеда.

— На улице сегодня ветрено, я останусь в покоях. И напишу вам.

Улыбнулась и прошла мимо, чувствуя его взбешённый взгляд в спину. Пусть не думает, что я его пешка.

«Прошу вас выслушать подательницу сего письма, ибо говорит от моего имени и моими устами».

Запечатала и передала Идалии.

— Говори с ним наедине. Скажи про брата, я разрешаю. Изложи, что твой брат может и должен помешать письму от маркиза достичь границ королевства. Заверь герцога, что твой брат будет полезен ему. Верен. И что я ручаюсь за него. Герцог сейчас всё равно что король, он сможет вернуть титул сначала брату, потом тебе.

— Благодарю. Ваше величество.

Что-то дрогнуло в ней. И не успела я очнуться, как Идалия, всегда полная достоинства невозмутимости, оказалась у моих ног и прижалась губами к моей руке.

У каждого из нас есть своя слабость. В случае с моей фрейлиной — это её опальный брат.

— За безопасность Хорхе не беспокойся, герцогу Каста нужны союзники не меньше, чем мне.

Когда Идалия ушла, я велела подать накидку и быть готовой Мадалене и Ирен сопровождать меня в розарий.

Чтобы там не говорил герцог Каста, а целиком зависеть от его милости я не собиралась.

Граф Феррейра и его отец-маркиз могут пригодится. И привести других сторонников.

Но беседовать с первым я буду только в присутствии фрейлин, особенно той, кто служит маркизу Тавора.

— Она всё доложит ему, — шепнула Ирен, сверкая глазами на вдову.