— Есть условия, ваше величество. Они установлены не мной, — проговорил наконец парфюмер и прищурился.

Герцог вышел из-за моей спины и встал рядом.

— Интересно, кто вы, синьор Паскуаль, что знаете так много? Вы даже не тёмный маг! Откуда вы взялись такой знающий?!

Алхимик перевёл взгляд на герцога и снова поклонился.

— Я скромный слуга вашего сиятельства. Иногда мои ароматы дарят утешение, исполняют страстные желания.

Он помолчал, подбирая слова. Я чувствовала, как герцог напрягся, превратился в скалу, способную отразить любую атаку. Или смести преграду. Если потребуется.

— И даже исполнять желания. Но тут всё зависит от того, кто и как истово желает.

— Опасное ремесло, — усмехнулся герцог.

— Ваша роль опаснее, — алхимик посмотрел мне в глаза.

Воздух натянулся, как тетива.

Я сжала кулаки.

Сколько ещё можно балансировать на лезвии и не порезаться?

— И что вы сделали? — герцог напоминал инквизитора, почуявшего жирный судебный процесс над еретиком. — Вы признаёте, что призвали суккуб в этот мир? Да ещё в тело королевы!

Меня никто не слушал. Герцог посмотрел так, что оправдываться расхотелось. «Помолчите уже», — говорил его взгляд.

И всё же он намеренно оставил меня в тени.

— Иногда мои ароматы, ваше сиятельство, могут явить чудо.

Глаза алхимика блеснули холодным, неестественным блеском. И вот уже кабинет герцога пропал, и мы очутились в другом замке.

Я увидела двоих, мужчину и женщину, богато одетых. На женщине был головной убор, какие носили здесь лет тридцать назад. Женщина была мне смутно знакома.

Двое ругались в кабинете, куда вбежал мальчик лет семи и встал между матерью и мужчиной, обзывавшей её последними словами.

— Ты не смеешь! Ты будешь моим слугой! — выкрикнул мальчик и повернулся так, что я узнала его!

Это был маленький Родриго Каста.

Я перевела взгляд на него, хмурого, старающегося не ругнуться в ответ, не прибить алхимика, стоя́щего по мою вторую руку.

Я чувствовала, что герцог сейчас уязвим как никогда.

— Пошёл вон, ублюдок! — прошипел старый герцог и замахнулся на мальчика.

Мать быстрым движением дёрнула сына за руку и спрятала за юбку.

— Скажи спасибо, шлюха, что я подобрал тебя! — отец замахнулся на жену, и тут мальчик вырвался и закричал.

От его крика у меня всё похолодело внутри. Столько в нём было ярости и отчаяния, что у меня зашлось сердце. Захотелось подбежать и защитить его.

Но тут я поняла, что мальчик не нуждается в защите.

Старый герцог не успел ударить жену. Из-за спины мальчика вырвались тёмные щупальца и опутали его запястья как наручники.

Герцог прошептал заклинание, оковы спали. Стали невидимыми, но мужчина отступил к стене и пытался сорвать невидимые путы.

В конце концов он оступился и рухнул в кресло за столом.

Женщина испуганно вскрикнула и подбежала к мужу, велев сыну оставаться на месте.

Картинка пошла рябью и пропала. Мы все трое снова оказались в покоях герцога Каста.

Всё ещё дрожа и испытывая стыд, будто я стала свидетелем настолько личного момента, что постороннему не следует наблюдать его, я повернулась к хозяину.

Мне захотелось дотронуться до его плеча, без слов дать понять, что я рядом. Что я понимаю и разделяю его боль: с малолетства чувствовать свою ненужность отцу, который ненавидит тебя и боится.

Но его лицо было холодно и беспристрастно.

— Чудо, говорите?

Герцог мягко отодвинул меня и схватил алхимика за руку. Я угадывала, что будет дальше — тёмные оковы. Лишающие светлого возможности использовать свою магию. Истощающие его.

— Что помешает мне убить вас немедленно, как опасного колдуна?

— Я могу быть вам полезен, ваше сиятельство. Я просто доказал, что не шарлатан, — спокойно произнёс алхимик, за которого я собралась вступиться.

Но тут Паскуаль принялся торговать. Мной.

— Её величество не суккуб. Не демон. Просто женщина. Молочная сестра королевы страстно пожелал, чтобы та выжила, но королева потеряла волю к жизни. Тогда мой аромат исполнил желание их обеих. Одну отправил в царство покоя, второй подарил новую королеву. С искрой к жизни.

— Я хочу вернуться, — вставила я, но никто не слушал.

Герцог выпустил руку алхимика, теперь они стояли друг против друга. Договаривались.

Тёмные оковы, сковавшие было руки алхимика, тут же рассыпались в прах. И я втайне порадовалась: пусть Родриго Каста уяснит, что не все здесь ему покорны. По зубам, так сказать.

— Чем же ты можешь быть мне полезен? — спросил герцог с улыбкой.

— Я могу дать королеве новую силу, ваше сиятельство. И пока она не исполнит вашу волю, не сможет улизнуть домой.

Парфюмер оскалился, и я заметила, что безупречные былые зубы его заострились.

— А меня никто не хочет спросить?

Оба уставились на меня с таким видом, будто статуя внезапно ожила и дерзко заговорила.

Паскуаль улыбался своей привычной, чуть застенчивой улыбкой — улыбкой человека, прекрасно знавшего своё место. А герцог… Герцог смотрел на меня так, словно я была досадной помехой, случайно затесавшейся в его великие планы.

— Помолчите пока, ваша милость, — Его голос звучал холодно, но в глубине синих глаз мерцало что-то неуловимое. — Я полагал, мы с вами договорились.

— Правда? — Я заставила себя рассмеяться, но в груди стыл холод. — Вы это называете договором? Или всё же принуждением?

— В любом случае, — отмахнулся Родриго Каста. Брови его дрогнули от раздражения. — У вас нет выбора, ваша милость. Вот и старайтесь вести себя тихо. Как приличествует королеве.

Мне показалось, ему самому неприятно вспоминать наш последний разговор в шатре.

Но сейчас я готова была схватить его за руку и прошипеть: «Вы что, слепы? Он и не человек вовсе!»

Но как сделать это незаметно?

Это существо в облике парфюмера… Может оно читать мысли? Если да — дело плохо.

— Какие ваши условия, синьор Паскуаль? Или как вас там?

Я попыталась вклиниться в разговор. Пусть этот герцог злится — он пока не доказал, что у нас с ним одна цель.

Скорее всего, это и не так.

Паскуаль ответил, глядя мне в глаза:

— Первое условие уже выполнено. Королева миновала смерти в пути, как было ей предначертано.

Я мельком посмотрела на герцога. Досада? Он должен был меня убить?

Разумеется, замысел провалился. Но на лице герцога читался лишь отстранённый интерес, смешанный с лёгким нетерпением.

— Второе условие — вы должны короновать королеву. Это станет гарантом её жизни.

— А третье?

Герцог спросил как бы невзначай. Отошёл к столу и начал перелистывать какую-то тонкую брошюру. Но я заметила, как напряглись его пальцы, сжимая страницы.

— О, сущий пустяк, ваше сиятельство!

От угодливой улыбки Паскуаля, от того, как нервно он перебирал пальцами своей искорёженной руки, я ощутила холодок. Так бывало каждый раз, когда срабатывало чутьё.

А оно меня ещё ни разу не подводило.

— Вы должны, ваше величество, пожертвовать душой того, кто не должен прийти на свет.

И Паскуаль впился в меня взглядом. В душу заглянул.

— Это нерождённый ребёнок Марии, — догадалась я.

И окаменела.

Будто превратилась в кусок льда, внутри которого заключено горячее сердце. Но ему не биться — лёд сковывает намертво.

Душа невинного ребёнка, который не родился, но уже многим мешает. И в числе этих многих — я.

— Вам и делать ничего не придётся, ваше величество, — вкрадчиво увещевал Паскуаль. — Просто выполните два первых условия. Третье с вашего ведома и желания я возьму на себя.

— А души королевы, которую вы забрали, вам недостаточно? — возвысил голос герцог.

Он что, тоже догадался?! Впрочем, неудивительно.

— Или вы все заодно и из одного места?

Тут уж я не выдержала и резко повернулась к нему, сжимая кулаки:

— Знаете что, ваше сиятельство, не понимаю, зачем мне вы? Чтобы было кому мне угрожать? На эту роль претендуют слишком многие, вставайте в очередь!