Мне не следует об этом забывать.

Всё пронеслось в голове и кануло в вечность.

Я смотрела на него, на герцога Каста, не зная, что сказать и как объясниться.

Напрочь забыла обо всём прочем: например, о графе Феррейра, что сухо поклонился нам обоим и поспешил удалиться, о фрейлинах, кто должны были следить за дорожкой и не пропускать даже мышь.

О короле, затаившемся в неведомом далёко, и о его посланнике, ожидающем меня в зале.

— Советую поторопиться, ваше величество, — на губах герцога заиграла прежняя усмешка. С горечью дикого мёда, с жужжанием вредного шмеля. — Королю доложат, что вы не спешили получить его послание.

— Иду, — пробормотала я.

Сделала шаг в его сторону, потому что это была единственная дорога к выходу из беседки, но он не сдвинулся с места.

Не дал мне пути.

— Смотрю, вы совсем поправились. Очень рад.

Его слова пронзили меня как лезвие, обжигающее и острое.

Взгляд герцога — тяжёлый, тёмный, будто предгрозовое облако — заставил сердце бешено стучать.

Он стоял тихо, как тень, как тот демон, которым он меня называл, вероятно, потому, что боялся увидеть его в зеркале.

И воздух в беседке загустел, стал напряжённее, плотнее.

— Будьте осторожны в словах. И в поступках.

В его взгляде я читала не только предупреждение, но и что-то большее. Не страх за меня, но желание напомнить. О том, о чём мы оба молчали.

— Я… я понимаю, — наконец, выдохнула я, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимают складки платья.

Он кивнул, и я опустила глаза. Попыталась пройти мимо, задержав дыхание от жгучего желания остановиться и продолжить этот разговор.

Ни к чему не обязывающий. Ни к чему не ведущий.

От герцога пахло полынью.

Когда я проходила мимо, он отступил, но стоило потерять бдительность, решить, что я уже миновала опасность, как его пальцы, сухие, горячие, как пустынный ветер в полдень, сомкнулись вокруг моего запястья.

Он резко притянул меня к себе так близко, что шёлк моего платья зашелестел об его камзол. Я задрожала и никак не могла унять эту глупую дрожь, восстановить прерывистое дыхание.

Моё тело потянулось к нему, жаждало припасть к груди и молча напиться от его силы.

— Не думай, что ты сможешь выстоять одна. Без меня, — его голос был низким, обволакивающим. Как тёплый дым.

В нём сейчас не было привычной насмешливости. Не было угрозы, а почти нежность.

От которой сдавило горло, а в глазах защипало.

Я стала сентиментальной после болезни.

Но быстро напомнила себе, что знаю цену его нежности.

Он никогда мне не доверял. Так могу ли я?

— Бланка.

Это имя, на него тоже откликалось моё тело.

Как на старого друга, знакомого с колыбели. Как на обещание безопасной гавани для судна, потрёпанного морской бурей.

На обещание защиты.

Укрытия.

И всё же это не было безопасным местом для той, кого принесло с той стороны книги.

Я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась. Его пальцы жгли кожу сквозь рукав платья.

— Вы забываетесь, — прошептала я, но в голосе не было ни капли убедительности.

Он отпустил, но лишь затем, чтобы осторожно коснуться тылом ладони моей щеки.

Я вздрогнула, но не отшатнулась.

— Ты похудела, — сказал он ничего не выражающим тоном. Его пальцы очертили линию над бровью, спустились по виску к скуле и вниз, до угла рта.

Он наклонился ниже, и его губы почти коснулись моего виска.

— Нет. Я помню всё. Каждый твой вздох. Каждый взгляд, когда ты считала, что я ничего не замечаю.

Сердце бешено забилось. Я закрыла глаза, думая, что сейчас он меня поцелует.

Его дыхание обжигало щёку, а запах — кожи и чего-то неуловимо терпкого — кружил голову.

— И каждый твой шаг. Когда ты считала, что можешь меня обмануть.

Я отшатнулась. Теперь по-настоящему.

Открыла глаза и посмотрела ему в лицо.

— Я для тебя всего лишь демон с изнанки мира? Тогда зачем так преследовать меня по пятам? Зачем спасать от неприятностей?

В глазах промелькнуло удивление. Или что-то такое, похожее на него. Но это длилось лишь секунду.

Он не ответил.

— Вас ожидают.

Он медленно выдохнул слова, будто они могли вернуть ему безмятежное состояние.

Я чувствовала внутренней силой, которая появилась невесть откуда, что его внутренние демоны разрывали хозяина на части.

Что я пробудила в нём что-то ещё более тёмное, чем его сила.

И он боролся.

Со всеми нами.

— А потом, когда закончите, вы придёте ко мне. Ночью. Одна.

Не просьба. Вызов.

— Не приду.

Я сжала зубы.

От духоты, от напряжения у меня закружилась голова. Герцог Каста придержал за локоть.

Заботливо, нежно, аккуратно.

И в этом мимолётном жесте, предложении помощи, от которой нельзя отказаться, было столько силы и одновременно уязвимости, что я онемела.

Решимость сопротивляться покинула меня.

Ничего не скажу. Пусть надеется.

Я не приду.

— Если не придёшь, я сам навещу тебя.

И указал на дорожку, ведущую к выходу.

Он снова стал самим собой, каким я встретила его впервые — надменным, уверенным в своей правоте, нагло оглядывающим меня и удивляющимся, что я смею что-то пищать в знак протеста.

Даже взгляд потемнел.

И я отвернулась.

Пошла к Ирен и Идалии, присмиревшим и пристыженным.

Но я их понимала и не сказала ни слова упрёка: ему противостоять невозможно.

Опасно.

Безрассудно.

Фатально для жизни.

Это как бороться со стихией, которая всё равно придёт и разрушит то, что ей пригляделось.

Мою жизнь, например.

Он же пришёл забрать у Бланки надежду. И когда это не получилось, принялся высасывать меня по капле.

Но я лишь больше, отчаяннее хотела жить. Яростнее, чем даже до болезни.

Это было сравнимо с желанием глотка воды у человека, раненого в живот.

Знаешь — смертельно, вода убьёт тебя, но алчешь её. Веришь в благоприятный исход.

Бросить вызов смерти и заглянуть ей в лицо — ничто, по сравнению с желанием переиграть Родриго Каста.

Я вдруг подумала на бегу, когда фрейлины еле поспевали за мной, приподняв юбки, что было бы забавным влюбить его в себя.

Чтобы проиграл.

Чтобы мучился и страдал, а я буду флиртовать с другими.

«С другими? — усмехнулся внутренний голос. — Недолго будешь. Тебя ждёт король».

— Вот и пусть ревнует к королю, — прошептала я, сжимая руки в кулаки до ломоты в костяшках пальцев.

Мысли путались, но я упрямо шла вперёд.

Покрываясь ледяной бронёй, полная решимости встретить новые удары судьбы.

После болезни многим из нас было ничто не страшно.

Я вошла в зал, оставив фрейлин у входа.

Но ожидал меня не только гонец, стоя́щий у окна, но и другой обитатель замка.

Его призрак.

Душа этого места.

Гонец короля стоял у окна. Его стройная фигура ярко выделялась на фоне драпировок.

Это был молодой мужчина, который старался выполнить приказ короля как можно старательнее.

Я едва удостоила его вниманием.

В кресле за квадратным столиком сидела Мария.

Одетая в алое платье, которое теперь болталось на её исхудавшей фигуре.

И всё же она была красива. Блистательная, как звезда, и бледность лица лишь подчёркивала её тёмные глаза. Яркие, как угли.

Скользнула по мне взглядом. Холодно, оценивающе.

Хотела увидеть, кто из нас пострадал больше.

Кто потерял красоту, утратил свежесть и живость натуры.

Она сидела прямо, будто на королевском стуле, и потягивала из кубка горячее вино с травами — укрепляющее средство.

— Ваше величество, — нехотя встала и присела в поклоне. — Я уже начала волноваться. Думать, что вас кто-то мог задержать.

Я понимала иронию, но не желала отвечать.

Мне показалось, что она знает о моей встрече с графом Феррейра, но вот о герцоге Каста?

Или она всё же с ним в сговоре. И они оба играют мной?!