— Юрий Андреевич. Слушаю.

— Ева Геннадьевна. По «Меридиану» одно дополнение. Мы готовы повысить квартальный бюджет с четырнадцати до шестнадцати миллионов.

— Это приятная новость. На каких условиях?

— Условие одно. Мы хотели бы включить в вашу проектную команду одного нашего человека. Внутреннего эксперта по риску. Он работает с нами в течение пяти лет. У него на ваш проект будет полная информационная прозрачность — ежедневные отчёты, доступ к рабочим документам, участие в стратегических совещаниях. Это для нас является приоритетом.

Сигнал.

Уже не «Пустовато».

Уже «Опасно пусто».

— Юрий Андреевич. Я приму к сведению. На такого рода условия у нас в агентстве есть регламент — мы их обсуждаем коллегиально, и я к вам возвращаюсь в течение семи рабочих дней с финальным ответом.

— Ева Геннадьевна. У нас нет семи рабочих дней. У нас есть до конца недели.

— Юрий Андреевич. Тогда у меня уже есть окончательный ответ.

— Слушаю.

— Я не принимаю условие. У моего агентства есть один профессиональный принцип — мы в проектные команды не пускаем внешних наблюдателей. Я этот принцип никогда не нарушала. И сейчас тоже не нарушу. Первоначальное предложение — с четырнадцатью миллионами в квартал, без вашего внутреннего эксперта — мы готовы ещё рассмотреть. Предложение с включением вашего эксперта — нет.

Юрий Андреевич смотрел на меня, держал паузу и улыбнулся.

— Ева Геннадьевна. Я ваше решение услышал. Я вернусь с финальным ответом моей стороны.

— Юрий Андреевич. Я буду ждать.

Котов вышел из зала.

Я осталась стоять одна.

Я потеряла контракт. И я этому рада, потому что в голове работает один очень неприятный профессиональный сигнал. И я ему верю.

Я вышла обратно в зал.

В зале к моменту моего возвращения было плотно.

Я подошла к барной стойке и попросила воду без газа.

Тут моё тело обожгло. Взгляд. Не похотливо-возбуждённый Кирилла. А злой и… чужой.

Справа от меня стоял мужчина.

Я повернула голову.

Мужчина — лет около сорока, может, чуть младше. Худощавый. В тёмно-сером костюме, который сидел на нём так, как сидят костюмы на тех, у кого есть личный портной. Светлые, коротко подстриженные волосы, чуть тронутые сединой у висков. Морщинка между бровями — глубокая, не от возраста, от характера.

Он смотрел на меня. Он мне коротко кивнул.

У него на лице была светская улыбка.

— Ева Геннадьевна.

— Извините. Мы с вами знакомы?

— Не знакомы. Меня зовут Сергей.

— Сергей..?

— Без фамилии. Я здесь на правах сопровождающего одного гостя. Я к вам подошёл, чтобы сделать один маленький профессиональный комплимент.

— Слушаю.

— Опасно красивая. Опасно умная. У вас редкое сочетание, Ева Геннадьевна. Я таких женщин уважаю. Не у всех женщин есть этот навык — не подписывать то, что им не нравится. У одной моей знакомой, например, нет.

Он знал про мой отказ Котову.

Через восемь минут.

Я этого не показала. Но картинка складывалась.

— Сергей. Спасибо за комплимент.

— Не за что, Ева Геннадьевна. Вы устроили хороший вечер.

— Рабочий вечер.

— Это другое. До свидания, Ева Геннадьевна.

Сергей коротко мне кивнул, развернулся и очень быстро ушёл.

Этот человек не из моих списков. Этот человек знает про мой отказ Котову через восемь минут. Вот какой ты, «Пустовато». Действительно, «Опасно пусто».

Я в эту секунду повернулась лицом в зал.

Через зал ко мне быстрым шагом шёл Кирилл.

У него на лице было выражение, которое я видела впервые.

У него на лице была паника.

Кирилл подошёл ко мне, на секунду замедлившись, чтобы не показать, насколько личный разговор он несёт.

— Ева.

— Беляев.

— Где ты была последние пятнадцать минут?

— В боковом зале с Котовым. Десять минут. Потом здесь у бара. Пять минут.

— Кто-то у бара к тебе подходил?

— Подходил. Назвался Сергеем. Без фамилии. Сказал, что он сопровождающий одного из гостей. Сделал комплимент. Ушёл.

Кирилл на одну секунду закрыл глаза.

Кирилл их открыл.

— Опиши.

— Лет сорок. Светлые волосы с сединой на висках. Худощавый. Дорогой костюм, тёмно-серый, по фигуре, личный портной. Морщинка между бровями. Профессиональная улыбка. Выглядит как банкир из второго ряда.

Кирилл посмотрел на меня и очень коротко крепко сжал мой левый локоть.

Не больно. Не показательно. Переживающе.

— Ева. Это был Глеб Сторожев.

— Я этого имени не слышала.

— Я знаю. Глеб — наш враг с двенадцатилетней давности. Он бывший партнёр, которого мы с Артёмом двенадцать лет назад из компании вытолкнули. Он с тех пор занимает позицию «чёрной ноты в прошлом». И он с тобой разговаривал.

Кирилл испугался. Не за себя — за меня.

Я никогда не видела Беляева испуганным до этой минуты.

— Он уже ушёл.

— Я знаю. Я через зал засёк, как он уходил. Я к нему не успел.

Мне вдруг так захотелось заставить Кирилла забыть обо всём плохом, что я…

Ладно, без какой-либо «воды» резюмирую: я, Ева Корецкая, на своём собственном корпоративе не удержалась и впилась губами в губы одного из совладельцев холдинга у всех на виду. Надеюсь (и обманываюсь), что вечер настолько прекрасен, что никто этого не заметил. Хотя, что хорошо в вечере без прессы, — заметить было особо некому.

Нас спас Игорь.

Игорь, который весь вечер стоял в своей обычной позиции у дальней стены, подошёл к нам и встал в полутора метрах.

— Кирилл.

— Игорь.

— Я его засёк.

— Я знаю. Почему ты к нему не подошёл?

— Кирилл. Я к нему не подошёл по одной простой причине. У барной стойки был его не единственный интерес. Я его засёк сначала рядом с Соней. На полминуты. Он ей слова не сказал. Он на неё посмотрел. Потом он пошёл к Корецкой.

— Игорь. Где Соня?

— Соня здесь. Она на ресепшене, помогает Алининым людям сверять гостей по списку. Она в порядке. С ней Глеб не разговаривал.

— Ты сегодня здесь не по моей просьбе.

— Я знаю, по своей собственной.

Кирилл смотрел на Игоря.

Игорь смотрел на Кирилла.

Соня.

Вот это да. Игорь и Соня? Поставила себе закладку — надо спросить у Полины, она должна всё знать.

Корпоратив закончился в двадцать три двенадцать.

Я проводила последних гостей и выпила с Аркадием Викторовичем его обещанный мне бокал шампанского.

С Алиной подвела итог — мероприятие отработано на пятёрку, гости в восторге, инвестор остался до конца, ни одной утечки наружу, Котов уехал в двадцать тридцать пять без скандала, всё чисто.

Обнимая на прощание, Полина вдруг спросила:

— Поцеловала? — самодовольно улыбнулась, отправила воздушный поцелуй и ушла.

Видела.

Надеюсь, только она. Ну и Игорь ещё, и бармен…

Плевать. Камер не было.

Кирилл меня встретил в фойе с моим пальто.

— Корецкая.

— Беляев.

— Поедем ко мне.

— Ко мне.

Не вопрос. Не предложение. Утверждение. Сегодня без возражений, Беляев.

Нас у меня дома встретил пустой коридор.

Это обычно.

Барона у меня нет, у Кирилла — есть. Но сейчас я на эту пустоту обратила внимание.

Это необычно.

Я разулась и молча села на пол прихожей.

Кирилл закрыл за нами дверь. Снял пальто. Поставил мои лодочки рядом со своими ботинками.

Он сел рядом со мной на пол.

В чёрном костюме. Просто на пол.

Он был рядом.

— Беляев.

— Ева.

— Расскажи мне про этого Глеба.

Кирилл одной рукой обнял меня за плечи.

— Ева. Это будет долго. Это будет неприятно. Я не планировал тебе это рассказывать. Я расскажу сейчас, потому что у меня нет права не рассказать.

— Беляев. Я слушаю.

За окном моей квартиры в Хамовниках падал первый снег зимы.