— Артём.

— Полина.

Соня в углу очень тихо начала собирать свои вещи. Я её любила за это. Соня всегда понимала, когда выйти.

— Полина. Поехали к моей матери.

Я моргнула.

— Когда?

— Через две недели.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Хорошо. С одним условием.

Артём поднял бровь. Очень коротко.

— Каким.

— На этих выходных. До твоей мамы. Ты приедешь ко мне в загородный дом. На шашлык. С моим папой. С моим братом. С моим Барсиком.

— Барсиком?

— Это кот. Восемь килограммов важности.

Артём очень спокойно кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Хорошо. С одним условием.

— Каким.

Артём наклонился к моему столу. Очень близко. Серые глаза.

— Что у твоего папы есть про меня?

— Не понимаю.

— Полина. Твой папа — Александр Светлов. Я в курсе его бизнеса. Я подозреваю, что он в курсе моего. Я хочу заранее знать, какие у него ко мне будут вопросы.

— Артём.

— Да?

— Это мой папа. Я тебе не дам шпаргалку. Ты к нему едешь как мужчина к мужчине. Если ты переживёшь — мы поедем к твоей матери. Если нет — будем встречаться неделями в офисе и переписываться через Диму.

Артём смотрел на меня.

А потом, что меня удивило, он улыбнулся. Не короткой полуулыбкой. Нормальной, человеческой улыбкой.

— Хорошо, Полина. Я еду без шпаргалки.

— Молодец.

— И, Полина.

— Что.

— Что подарить твоему отцу?

— Хороший коньяк. Не самый дорогой. Папа не любит, когда его обламывают деньгами. Возьми такой, который ты сам бы выбрал, если бы пришёл к другу.

— Маме?

— Маме — ничего. Мама тебя проверит тем, что у тебя в руках для папы. Если ты понял, что ей подарок не нужен — ты прошёл.

— Антону?

— Антону — конверт. Антон ценит свободу выбора.

Артём задумался.

— Хорошо. Понял.

Он развернулся и вышел.

Соня вернулась в кабинет, когда дверь за ним закрылась, очень профессионально посмотрела на меня и очень тихо сказала:

— Полина.

— Да, Соня?

— Ваш папа его съест.

— Я знаю, Соня. Я именно поэтому его и зову.

В субботу к двум часам Артём приехал.

Артём Северов вышел из своего матового чёрного RS7 у крыльца моего родительского дома, в джинсах, в свитере цвета пыли, с пакетом из винного магазина в одной руке и с двумя букетами в другой.

Двумя букетами.

Я в эту секунду стояла в окне второго этажа, потому что я с одиннадцати утра нервно ходила по коридору, и единственное место, в котором я могла стоять без того чтобы папа надо мной издевался, было окно второго этажа.

Я увидела два букета и подумала:ой .

Я скатилась с лестницы за пятнадцать секунд и открыла дверь.

— Привет.

— Привет. Ты сказала маме не нужно. Я понял. Один букет — для мамы. Второй — для тебя. Это не подарок. Это потому, что я не мог приехать к тебе домой без цветов в руке.

Я смотрела на Артёма.

Артём Северов с двумя букетами на пороге моего родительского дома в субботу днём — это, я хочу зафиксировать, было одной из самых неправдоподобных картин моей жизни.

Я в эту секунду в моей голове очень тихо подумала:

Полина,ты пропала . Окончательно.

Артём прошёл в прихожую.

В прихожей его встретил папа.

Папа — Александр Александрович Светлов, шестьдесят два года, метр восемьдесят пять роста, в тренировочных штанах и в свитере, с лицом человека, который сейчас будет очень внимательно изучать молодого человека, приехавшего к его дочери — папа очень спокойно подошёл к Артёму и сделал то, чего, я думаю, Артём за всю свою сознательную жизнь не делал ни разу.

Папаобнял Артёма.

Двумя руками. Полностью. Так, как папа обнимает только тех, кому он сразу доверяет. Я хочу подчеркнуть — папа обычно начинает с рукопожатия, потом, через двадцать минут, переходит к лёгкому хлопку по плечу, и только через пару встреч — к обниманию.

Сегодня папа сразу обнял.

У Артёма из руки чуть не выпал коньяк. Папа его перехватил.

— Артём. Я Александр Александрович. Можно — Саша. Полина мне о тебе сказала. Я её знаю двадцать семь лет. Она про тебя сказала. Этого мне достаточно. Пошли пить.

— Александр Александрович, я…

— Саша. И сразу — коньяк хороший. Я его до тебя дегустировал по запаху. Ты молодец.

Артём моргнул.

Артём не привык, что у мужчины в один заход забирают коньяк, обнимают и переводят на «ты».

Папа на это и рассчитывал.

Из кухни вышла мама.

Мама в фартуке, с пучком, с тарелкой в руке, с лицом женщины, которая всё уже знает и просто ждёт деталей.

— Артём, здравствуй.

— Татьяна Михайловна. Здравствуйте.

— Артём. Букет.

— Это Вам.

— Полина не говорила, что не стоит?

— Татьяна Михайловна, я не мог.

Мама посмотрела на букет.

Мама посмотрела на Артёма.

Мама очень спокойно кивнула. Это была у моей мамы максимальная форма одобрения для первой встречи.

— Спасибо, Артём. Иди, мой руки. Стол через пять минут.

Артём ушёл мыть руки, а я повернулась к маме.

— Мам.

— Да, доча.

— Ну?

— Полинушка, я тебе скажу одно. Я букеты любого мужчины оцениваю с одного взгляда. Это умение я выработала в восьмидесятых, когда ко мне приходили разные ухажёры моей сестры — твоей тёти, намереваясь подмазаться. Этот букет настоящий. Этот мужчина приличный. У меня вопросов больше нет. Иди помоги отцу.

На веранде уже сидел Антон.

В позе, в которой Антон встречает чужих мужчин в нашем доме: на диване, нога на ногу, с одним пивом в руке, с одним вопросительным взглядом наготове.

Артём вышел из ванной. Антон встал.

— Антон. Брат.

— Артём.

Они пожали друг другу руки.

Антон смотрел на Артёма десять секунд. Молча. С тем характерным антоновским прищуром, который означал«я тебя оцениваю» .

— Артём. Я тебя видел.

— Где?

— Форум в Сочи. Год назад. Ты докладчика довёл до того, что он со сцены ушёл.

— Я не доводил. Я задал вопрос.

— Артём. Я при этом сидел в зале. Я при этом был. Я знаю, как ты задаёшь вопросы.

Артём очень спокойно ответил:

— Антон, тот докладчик был неподготовлен.

— Согласен.

— Я не извиняюсь.

— И не надо. Я просто хотел, чтобы ты знал — я тебя видел.

Антон сел обратно на диван.

Артём сел напротив.

Антон отпил пива.

Артём в этот момент ещё пива не пил, поэтому ничего не отпил. Антон, видимо, это заметил.

— Артём. Тебе пиво. Что я хочу сказать. У моей сестры был в её жизни один человек. Он плохо себя повёл. Я с ним всё. Я тебе сейчас всё равно расскажу несколько правил. Не потому что ты их нарушишь. Потому что в первую встречу я их рассказываю всегда.

— Слушаю.

— Правило первое. Если ты её обидишь — я не буду спрашивать у папы разрешения. Я с тобой разберусь лично.

— Принято.

— Правило второе. Если ты будешь её обижать с улыбкой — я с тобой разберусь без улыбки.

— Принято.

— Правило третье. Если ты её сделаешь счастливой — мы с тобой выпьем вот это пиво до конца, и я тебя буду называть братом.

Артём посмотрел на Антона.

Артём — я заметила со стороны — улыбнулся. По-настоящему. Той самой улыбкой, которая у Артёма выходит редко, и от которой Ева сказала бы «ПО-ПА-ЛИ ВСЕ».

— Антон. Я сделаю.

— Хорошо. Тогда пьём.

Они чокнулись бутылками.

Я в эту секунду в коридоре, где я подслушивала, очень тихо выдохнула. Я не знала, что я задерживаю дыхание. Я задерживала.

К обеду пришёл Барсик.

Барсик вышел из своего обычного укрытия (кладовка с консервами), посмотрел на нового гостя в гостиной, и очень спокойно — очень-очень спокойно — пошёл к Артёму.

Барсик подошёл к Артёму.

Барсикобнюхал его ботинок.

Барсикзапрыгнул на колени.