— Пока ты будешь держать меня за руку в скорой. — Его хватка на моих бедрах усиливается, кончики пальцев впиваются в кожу. — Держись, Саммер. Сейчас тебя оттрахают.

Его предупреждение приходит не слишком рано. Он тянет меня вниз, моя киска сталкивается с его лобком, когда я беру его до самого основания.

Я кричу, падая на него. Пространство между моими ногами уже саднит и болит, но боль едва ощущается на фоне удовольствия, которое поет в моих венах от этого сладкого ощущения наполненности, которое может дать только он.

Он не двигается, пока он погружен до упора, давая мне несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Ощущение настолько ошеломляющее, что я не могу думать ни о чем другом.

Его член внутри меня, его член внутри меня, его⁠

— Ты принимаешь меня как хорошая девочка. — Как его голос такой ровный?

Нет, я сделаю так, чтобы он действовал на меня так же, как я на него. Если он плавит мой мозг, если он выносит душу из моего тела, я сделаю то же самое с ним.

— Но я буду скакать на тебе как плохая девочка. — Я делаю глубокий вдох и, опираясь на его плечи, поднимаюсь и снова опускаюсь.

Мы одновременно стонем, когда он наполняет меня, когда я беру каждый дюйм.

— Как мне так повезло? — шепчет он, благоговейно.

Но он не дает мне ни секунды, чтобы насладиться похвалой, прежде чем дергает меня за волосы и я подпрыгиваю на его члене.

— Это мне повезло, — выдыхаю я между толчками.

Мне действительно повезло. Я не знаю, как мне так повезло. Никогда раньше в свои двадцать пять лет я не встречала мужчину, который понимал бы меня так, как он. Который не вздрагивает от моих фетишей или фантазий, а полностью принимает их. Который с радостью присоединяется к ролевым играм, даже если это грозит ночью в тюрьме. Даже если это означает, что его нога окажется под упавшим деревом посреди ночи.

Кто-то, кто хочет меня такой, какая я есть. Он никогда не просил меня меняться. Никогда не просил идти на компромисс.

Мы движемся синхронно, его руки на моей талии направляют меня, мои бедра качаются вперед-назад, когда боль от растяжения утихает. Сменяясь ничем, кроме удовольствия от изысканной наполненности.

Его большой палец ныряет между нами, чтобы тереть мой клитор, и, каким-то образом, мое тело уже мчится к этой вершине удовольствия.

Не сейчас. Это невозможно⁠…

— Когда ты кончишь для меня, Саммер, — пыхтит он, — я наполню тебя. Изолью каждую последнюю каплю в эту красивую, идеальную киску. И ты отблагодаришь меня.

— Я собираюсь что⁠…

Но давление большого пальца Ноа на моем клиторе усиливается, и я не могу остановить оргазм, накатывающий на меня. Не могу даже вспомнить последние слова, которые слетели с его губ.

Я кричу в тихий ночной воздух вокруг нас. На этот раз Ноа не удосуживается заглушить мои звуки. Это настоящая часть погони. Отбросить запреты, вцепиться друг в друга, кричать и стонать достаточно громко, чтобы разбудить лес.

Мои конечности напрягаются, прежде чем превратиться в желе, удовольствие сотрясает меня, оставляя безвольной в его руках.

— Это мой любимый звук, — шепчет он, прижимая меня к себе.

Он практически использует меня как секс-игрушку, я подпрыгиваю на его члене так быстро и сильно, что мои сиськи дико подпрыгивают под курткой, и я кричу, пока горло не становится хриплым.

Одна хорошая вещь в прохладной температуре: у всех закрыты окна. В противном случае я уверена, что наши взрослые приключения в лесу разбудили бы всех в домике.

— Я хочу, чтобы ты… — Я заикаюсь, слова почти невозможно произнести, так как мои легкие борются за воздух, сердце колотится до предела, а Ноа раскачивает мое тело, — кончил внутрь⁠…

— Черт, Саммер. — Ноа прижимает меня к себе и стонет, его член дергается глубоко внутри меня, когда он сдерживает обещание наполнить меня каждой каплей.

Мне нравится, как его лицо искажается почти в боли, когда он кончает. Я могла бы трахать его каждый день, только чтобы видеть это выражение на его лице. Чтобы наслаждаться тем, как его взгляд остается прикованным ко мне.

— Спасибо. — Слова слетают с моих губ.

Его ухмылка — чистое зло.

— Хорошая девочка.

— Я благодарила тебя за то, что ты гнался за мной, — выдыхаю я через сбившееся дыхание. — Пытался, во всяком случае.

— Да, и за то, что наполнил тебя своей спермой. — Под моей ладонью его сердце колотится.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова не идут. Черт возьми. Он прав.

— Можешь признаться, что у тебя фетиш на сперму. Я принял все твои другие фетиши, разве нет?

— Я почти уверена, что фетиш на сперму также подразумевает отказ от контрацепции. — Почти уверена, хотя я не уверена. — Которую мы используем.

— Значит, тебе нравится ролевая игра.

Я не могу с этим спорить.

— Когда мы вернемся домой, нам стоит повторить это. Моему домовладельцу принадлежит участок леса позади моего дома. Может, даже добавим игрушки для дополнительного веселья.

— Звучит отлично. — Ноа притягивает меня для глубокого, роскошного поцелуя, его язык пробует меня на вкус, как будто у нас есть целая вечность, чтобы оставаться здесь, в этом пузыре.

Наконец, он отпускает меня, и я выпрямляюсь, бедра дрожат. Тепло разливается между ног, пропитывая мои трусики. Я никогда раньше этого не делала, но могу с уверенностью сказать, что это будет не последний раз.

— Я позвоню Килиану.

— Что? — Ноа хмурится на меня, пока заправляет все обратно в спортивные штаны.

Я указываю на упавшее дерево.

— Я почти уверена, что только он сможет помочь тебе выбраться отсюда.

— Точно. Я забыл об этом.

Я улыбаюсь, как идиотка. Секс был настолько хорош, что он забыл, что застрял? Мое эго никогда не вернется на землю.

К счастью, Килиан отвечает на третьем гудке, его голос сонный.

— Алло?

— Можешь выйти в лес?

— Эм, зачем? Ты планируешь меня зарубить топором?

— Где бы я взяла топор?

— Значит, ты планируешь меня убить!

— Скажи ему, что я убью его, если он не притащит свою задницу сюда в течение следующих пяти секунд, — рычит Ноа.

— Нога Ноа застряла под деревом, и я не могу ни сдвинуть дерево, ни его.

— Понял. — Не говоря ни слова, Килиан вешает трубку.

Дверь домика с грохотом захлопывается меньше чем через минуту, фигура Килиана, маячащая в темноте, направляется к нам. Мы окликаем его несколько раз, прежде чем ему удается нас найти.

Когда он видит положение Ноа, он кивает.

— Ох. Знакомо.

Я собираюсь спросить, при каких обстоятельствах Килиан также оказался запертым под деревом, но я закрываю рот. Я не хочу знать.

Килиану удается вытащить Ноа из-под дерева менее чем за тридцать секунд. Ноа подворачивает лодыжку, но все равно морщится и принимает предложение Килиана поддержать его, когда он хромает обратно к домику.

Мне становится стыдно, что наши приключения причиняют ему столько травм.

Пока Ноа держит руку на плечах Килиана, он ищет взглядом лесную подстилку. Он мне шепчет:

— Я потерял маску.

— Ты был в маске? — гремит Килиан. Готова поспорить на все деньги на моем текущем счету, что этот человек не умеет шептать. — Господи, Ноа. Я не хочу знать об этом.

— Ты видел, как я ее покупал.

— Да, но мне не нужно быть свидетелем последствий. — Он указывает на Ноа, как будто есть какие-то доказательства того, чем мы занимались.

— Я пойду поищу, — предлагаю я.

— Нет. — Глаза Ноа расширяются. — Ты не можешь быть здесь одна.

— Расслабься, медовый зайка, — тяну я. — Я не боюсь темноты. Особенно когда у меня есть фонарик. Если я не найду ее через пять минут, я пойду обратно.

— Она же в тебя стреляла, помнишь? — добавляет Килиан. — Она может о себе позаботиться.

— Может, но это не значит, что она должна. Не когда я рядом.

Пока они продолжают спорить, я иду глубже в лес, используя фонарик на телефоне, чтобы искать на земле.

Когда до окончания моих поисков остается четыре минуты, я начинаю думать, что найти маску Ноа безнадежно. К счастью, это не было чем-то уникальным или сделанным на заказ. Маску, которую он легко сможет заменить с помощью пяти минут онлайн-шопинга.