— Семья тебя любит. — Килиан ухмыляется мне.

— Не уверена насчет всех.

Он усмехается.

— Ты про Ви? Да, похоже, ты попала в ее черный список.

Арес поднимает стакан в тосте.

— Добро пожаловать в клуб.

— Она образумится. Она просто защищает, — успокаивает меня Килиан. — Однажды она ударила парня по лицу за то, что он назвал меня, цитирую,глупым придурком .

Арес отпивает из стакана и кривится.

— У меня была синяк под глазом целую неделю.

Я фыркаю.

— На самом деле я думаю, что мы могли бы подружиться, если бы она дала мне шанс. Она пугает, но мне нравится, какая она сильная. Мне бы пригодилась такая подруга.

— Как только она узнает, что ты не причинишь Ноа вреда, ты ей понравишься, — говорит мне Арес. — Тебя легко любить. И Ноа никогда не смотрел ни на кого так, как смотрит на тебя. Докажи Виктории, что ты его достойна, и она будет на твоей стороне.

Ноа никогда не смотрел ни на кого так, как смотрит на тебя . Арес — лучший друг Ноа, так что это, должно быть, правда. Тепло разливается по венам. Я надеюсь, что это правда.

Он прав. Мне нужно доказать Виктории, что я достойна Ноа.

— Как мне это сделать?

— Ну, ты уже в него выстрелила. — Килиан кривится. — Так что с этим будет сложно справиться.

Я стону, закрывая лицо руками.

— Я в пролете.

— Просто скажи ей, — говорит Арес. Что-то легкое падает мне на колени. Маленькая прямоугольная коробка. — Она просто хочет знать, что тебе действительно не все равно. Что ты будешь защищать Ноа, когда ее нет рядом. Постой за себя. Она это оценит. И отдай ей это, пока ты здесь. Она забыла открыть.

— Хорошо. Конечно. — Я встаю, мой мозг все еще лихорадочно обдумывает советы, которые Арес мне надавал.

Даже несмотря на то, что Виктория была со мной холодна с нашей первой встречи, мне не может не быть ее немного жаль. Открывать подарки без жениха, присутствовать на девичнике, который мог бы быть у чужого человека, и выходить замуж в семью с властной свекровью.

Неудивительно, что она была несчастна с нашей первой встречи.

— Спасибо. — Я улыбаюсь Аресу и Килиану, прежде чем идти в том направлении, куда ушла Виктория.

— Удачи! — кричит мне вслед Килиан.

— Осторожнее с ее хуком справа! — предупреждает Арес.

Дом родителей Карсона огромен, и в нем трудно ориентироваться. Я прохожу мимо нескольких пустых ванных и натыкаюсь на захламленную спальню с бейсбольной атрибутикой на стенах. Его детская спальня, идеально сохранившаяся с подростковых лет.

За исключением разбросанной по полу одежды, сбитых простыней и мигающего света от игровой консоли, которая предполагает, что комната все еще очень обитаема.

Подождите... разве Карсон живет здесь? Поскольку они с Викторией помолвлены, я предположила, что они живут вместе, но, судя по хаосу в этой комнате, Карсон не выехал из дома родителей.

Быстро я закрываю дверь и убегаю прочь, прежде чем кто-нибудь поймает меня на том, что я подглядываю.

Шум вечеринки почти не слышен в этой части дома. Когда я добираюсь до комнаты в конце коридора, приглушенный звук заставляет меня прижаться ухом к двери.

Всхлип. Сдавленное рыдание. Кто-то плачет.

Прежде чем я успеваю подумать, я толкаю дверь.

Солнечный свет струится через окно нетронутой, стерильной гостевой спальни. Женщина со светлыми волосами, собранными в строгий хвост, сидит на краю кровати, уткнувшись лицом в подушку.

Как только Виктория замечает меня, она бросает подушку в изголовье кровати, вытирает щеки и сверлит меня взглядом.

— Чего ты хочешь?

— Извини. Ты... забыла открыть подарок.

Она выхватывает коробку из моих рук и разрывает ее. Внутри коробки — пакетик с семенами примулы.

— Они красивые. — На самом деле я понятия не имею, как выглядит примула.

— Мои любимые цветы, — бормочет она.

— Это от Ареса, — говорю я ей. За те несколько минут, что я была рядом с Викторией и Аресом, между ними чувствовалась скрытая враждебность.

Но, возможно, я не так поняла чувства между ними.

Виктория отмахивается.

— Это просто совпадение. Он, наверное, схватил первую попавшуюся пачку. Ему нужно было что-то мне подарить, так что почему бы не уложиться в пять долларов?

Я не думаю, что это правда, но не удосуживаюсь спорить.

— Карсон подарил тебе что-то на свадьбу?

С приподнятой бровью Виктория поднимает руку, чтобы показать вызывающее кольцо, которое совершенно не подходит к ее тихой элегантности.

— Как он сделал предложение?

— В пиццерии. — Раздражение сочится из каждого слова, когда она засовывает пакетик с семенами обратно в коробку. — С чесночным запахом изо рта.

Тишина повисает между нами.

— О. Это⁠…

Виктория оборачивается ко мне.

— Слушай, нам не нужно притворяться. Моя мать пригласила тебя сюда, и я смирюсь с этим из уважения к ней и потому что этот день посвящен мне, а не тебе. Но я знаю, что тот парень в баре не был твоим старым другом. И нет, я не думаю, что ты изменяешь только потому, что я видела тебя на людях с другим мужчиной. Я думаю, что ты изменяешь, потому что, как только ты меня заметила, у тебя стало виноватое выражение лица, как будто я поймала тебя на краже лекарств из дома престарелых. Как будто я поймала тебя на том, что ты выдернула шнур из розетки у пациента в коме. Как будто я поймала тебя на том, что ты пинаешь истощенного щенка. Как⁠…

— Я поняла, — перебиваю я.

— Ноа и так много пережил, и ему не нужно, чтобы ты втягивала его в еще большее дерьмо. — Ее тон смягчается, даже когда ее черты остаются стальными. — Если ты не хочешь быть с ним, отпусти его.

Арес прав. Я пыталась быть милой с Викторией, и это ни к чему не привело. Я покончила с попытками доказать ей что-то. Если я ей не нравлюсь, хорошо. Если она мне не доверяет, тем хуже. Но я покончила с тем, что она вмешивается в наши с Ноа отношения. Я покончила с тем, что она пытается вбить клин между нами, и я покончила с тем, что она обвиняет меня в том, кем я не являюсь.

— Я знаю, что ты исходишь из лучших побуждений, но все, что я могу тебе сказать, это то, что я не Наоми, и я бы никогда не стала обращаться с Ноа так, как она. Я ему не изменяю. Он мне небезразличен. Очень. И что бы ты ни делала или ни говорила, я никуда не уйду.

Проходит несколько мгновений тишины, и я ни на секунду не отвожу взгляда от Виктории. Я не отступлю. Я буду стоять здесь всю ночь, если потребуется.

Наконец, ее маска трескается, и она один раз кивает.

— Хорошо. Это то, чего заслуживает мой брат. Но я все равно буду за тобой следить.

Я пожимаю плечами.

— Делай что хочешь. Мне нечего скрывать.

— Надеюсь, это правда.

Виктория направляется к двери, но я перекрываю ей путь.

— Раз уж мы больше не притворяемся, почему ты плакала?

— Я не⁠…

— Нет. Хватит лжи, помнишь?

Уголок рта Виктории приподнимается. Святые угодники. Виктория улыбается. Мне.

— Знаешь, мне нравится эта твоя сторона. Гораздо больше, чем притворство идеальной-милой-нежной женщины.

— Я многогранна.

Я не уверена, что она действительно сдастся, пока она не вздыхает и не падает обратно на кровать.

— Это просто... не так, как я себе представляла.

— Твой девичник? Я подумала, что он кажется... не совсем твоим. Там нет ни одного цветка.

— Точно? — Виктория оживает, как будто кто-то наконец подтверждает чувства, которые она держала в себе. — Это так нелепо и смешно. Ничто не идет по плану. Помолвка, девичник, планирование свадьбы. Карсону плевать, его мать пытается жить через меня и планирует свадьбу своей мечты, а не моей, и посмотри на это кольцо. Посмотри на это гребаное кольцо. — Виктория подносит его примерно на два дюйма к моему лицу. — Моей руке больно таскать эту штуку.

— Я имею в виду, это красивый бриллиант. — Мне не приходит в голову ничего более утешительного, и я не уверена, что Виктория ищет утешения, а не возможности выговориться.