— Тебе лучше кончить для меня, пока они нас не поймали.

Внезапно мне становится все равно. Попасть в тюрьму за непристойное поведение было бы хреново, конечно, но что такое ночь в тюрьме, когда это — награда?

Я бы отсидела срок за этого мужчину. За его рот. Без лишних вопросов.

Ноа замечает, как мои стенки сжимаются вокруг его пальца.

— Вот так, детка. Кончай для меня.

Нет сил остановить оргазм, накатывающий на меня. Волна удовольствия взрывается внизу живота, пронзает конечности и достигает макушки. Я прижимаю руку ко рту, чтобы сдержать крик.

Ноа набрасывается на меня с новой силой, безжалостно толкаясь пальцами и втягивая мой клитор так глубоко, что могут остаться синяки. Свободной рукой я пытаюсь оттолкнуть его голову, но он непоколебим. Он не ослабляет хватку, проводя меня через каждую волну моего оргазма.

Мои ноги дрожат у его головы, и я почти уверена, что рука, зажатая у рта, ни черта не заглушает мои крики.

Наконец, интенсивность начинает спадать, и движения Ноа смягчаются и замедляются, спускаясь с оргазмом вместе со мной. Мое сердце колотится, конечности тяжелы от удовлетворения. Я безвольна, когда он целует место между моими ногами, заставляя меня подпрыгнуть, прежде чем наконец встать.

На лице Ноа самодовольная ухмылка.

Я пытаюсь придумать какой-нибудь умный комментарий, но мой мозг превратился в кашу.

— Я не могу дождаться, чтобы почувствовать, как ты кончаешь так на моем члене.

Я тоже не могу дождаться. Прежде чем я успеваю сказать это, он подхватывает меня на руки, словно я невесомая, и относит на заднее сиденье. Он усаживает меня внутрь и следует за мной, прежде чем усадить меня к себе на колени.

Атмосфера в его машине иная. Тише, интимнее. Мы можем не спешить здесь и отгородиться от всего мира.

Нежно он убирает прядь волос с моего лица, и мое сердце пропускает удар.

— Здесь нас никто не увидит.

— Жаль. Возможность быть пойманными была своего рода возбуждением.

Его руки опускаются на мои бедра и сжимают.

— Не дразни. Я трахну тебя на капоте своей машины.

Я трусь о твердый член в его джинсах.

— Как бы горячо это ни звучало, я не хочу провести еще секунду без тебя внутри меня.

Я никогда так отчаянно не хотела никого. Я разрываю его ремень и засовываю руку в его боксеры, пока он протягивает мне презерватив из кармана.

Он шипит, когда моя рука касается его твердого члена.

— Господи, Саммер. Как я продержусь дольше пяти минут, если ты прикасаешься ко мне так?

— Ты не продержишься. — Я накатываю презерватив на его член. — Ты должен умолять и упрашивать меня перестать заставлять тебя кончать снова и снова, пока я буду скакать на тебе всю ночь напролет.

Тишина повисает между нами. Я замираю в его руках. Несмотря на преследование по обоюдному согласию и публичный оральный секс, я все еще не уверена, могу ли я доверить ему все свои фетиши и фантазии. Он может сбежать в любую секунду.

Сжимая мои бедра, Ноа проводит по моей обнаженной киске всей длиной своего члена. Я скулю от трения о клитор.

— Как ты можешь быть такой идеальной?

Я улыбаюсь. Каким-то образом его похвала заставляет мое сердце биться чаще, чем когда его язык довел меня до оргазма.

— Я не идеальна. Я невероятно нетерпелива. И я собираюсь схватить твой член и засунуть его в себя, если ты не трахнешь меня прямо сейчас.

Ноа дергает меня вперед, прижимая к себе предплечьем, прижатым к моей спине. Я не могу двигаться, пока он располагает свой кончик у моего входа.

Я шиплю сквозь зубы от мгновенной боли растяжения.

— Ты сейчас кончишь на моем члене.

— Да, — выдавливаю я, когда он опускает меня вниз, сантиметр за сантиметром, на свою длину. Каменный и невероятно длинный.

Мой рот приоткрывается со стоном, когда Ноа направляет меня вниз по каждому дюйму.

— Дыши, — шепчет он.

Я пытаюсь сделать так, как он говорит. Глубоко вдыхая через нос, выдыхая через рот, и это требует всей концентрации, чтобы не напрячься и не сжаться на нем.

Каждый раз, когда я думаю, что взяла все, он продолжает. Он смотрит на меня так, будто пытается запечатлеть каждую секунду этого в памяти.

— Ты примерно на половине, — выдыхает он.

— На половине? — взвизгиваю я. Не может быть, чтобы я взяла только половину…

Когда я смотрю вниз, на то место, где мы соединились, я сглатываю. Он прав. Черт, я, возможно, даже половины не взяла.

Я чуть не стону. Как, черт возьми, я должна вместить все это в себя?

— Все в порядке, сладкая. — Он поднимает меня обратно, презерватив блестит от моей смазки. — Мы поработаем над тем, чтобы ты вобрала в себя каждый дюйм.

Когда внутри меня остается только его кончик, он толкается.

Удовольствие и оттенок боли смешиваются от внезапного растяжения. Я никогда не была так наполнена, и после того, как интенсивность полностью заглушается переполняющим удовольствием, я понимаю, что мне нужно будет делать это каждый день до конца своей жизни.

Когда он толкается снова, я вижу звезды.

— Черт! — Я вцепляюсь в сиденье за его спиной.

Он тянет мои руки вниз, чтобы они легли ему на плечи.

— Нет, детка. Впивайся ногтями в меня. Я твой якорь.

Ноа понятия не имеет, какой урон могут нанести мои ногти, даже через его рубашку, но я не удосуживаюсь возражать. Я не могу. Я не могу сформулировать слова.

— Ты собираешься снова кончить для меня? — дразнит он, его большой палец опускается на мой набухший клитор.

Он дает мне передышку, позволяя привыкнуть к ощущению наполненности им, в то же время возбуждая этот чувствительный пучок нервов, чтобы мои тесные стенки расслабились.

— Прямо перед тем, как ты, — отвечаю я, сглатывая, дыхание прерывистое, но даже с борющимися за воздух легкими и слабыми конечностями я двигаю бедрами.

Его самодовольная ухмылка исчезает, когда он закусывает губу.

— О, черт. Продолжай в том же духе.

Как будто я собиралась останавливаться. Это чертовски хорошо, чтобы сейчас останавливаться.

Ноа ловит ртом мой сосок, в то время как его большой палец продолжает тереть между моими ногами.

Мне никогда не нравился секс, но он также никогда не оправдывал всей шумихи из фильмов, телевидения и книг.

Оказывается, секс превосходит ожидания, когда ты с правильным человеком.

Сумасшедшая мысль, что всего несколько месяцев назад он был непрошеным гостем, спящим на моем диване, а теперь... теперь он...

— Ты теперь, черт возьми, моя, Саммер. — Он рычит эти слова мне в ухо, прижимая меня к себе, в то время как его прикосновение продолжает разгонять удовольствие по венам. — Каждая твоя часть. Моя.

Он притягивает мой рот к своему и сжимает мой клитор. Этого достаточно, чтобы перетолкнуть меня через край.

Я отрываюсь от поцелуя и кричу ему в ухо, вероятно, оглушая его, но мне все равно, когда удовольствие пульсирует во мне.

Он издает удовлетворенный стон, который я хочу записать и слушать снова и снова.

— Вот так, детка. Ты так великолепна, когда кончаешь.

Ноа приподнимает моё обмякшее, извивающееся тело вверх-вниз, пока его движения не становятся отрывистыми; затем прижимает меня к себе и стонет, впиваясь зубами в моё плечо. Внутри меня его член пульсирует, и я схожу с ума от переполняющего удовольствия.

Наконец, наше сбивчивое дыхание начинает замедляться, и мы отлепляемся друг от друга.

Его грудь быстро вздымается и опускается, голова откидывается назад, он пытается отдышаться.

— Это было⁠…

— Невероятно, — заканчиваю я за него.

Он кивает, не в силах сделать больше. Мне нравится, что я так на него влияю.

— Лучший секс в моей жизни.

— Дай мне пять минут, — задыхаюсь я, — и ты скажешь это снова.

Его член дергается внутри меня. Ему нравится эта идея.

Когда он наконец поднимает голову, его рука скользит по моему плечу, шее, щеке. Тихо он спрашивает:

— Как часто ты имеешь дело с такими мужчинами?