— Это замечательно. — Я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри закипает чувство зависти. Кажется, все вокруг способны превратить свои истинные увлечения в основную работу, в то время как я продолжаю барахтаться. — Мы, очевидно, не можем рассказывать им о моей работе, так что... я буду художницей.

Брови Ноа хмурятся.

— Почему мы не можем рассказать им о твоей работе?

Он не может быть серьезным. Я жду несколько мгновений, чтобы он сложил два и два, но он продолжает смотреть на меня, ошеломленный.

— Потому что я профессиональная поддельная девушка? — Когда он все еще выглядит озадаченным, я добавляю: — И они, вероятно, довольно быстро поймут, что ты меня нанял.

— О. Точно. Логично. Значит, ты мучающийся художник. Отличный выбор. Хотя это может быть рискованно. Ты умеешь рисовать?

— Вообще-то, я художник-фрилансер, так что это не совсем ложь.

— Серьезно? — Он оживает. — Ты должна как-нибудь показать мне свое искусство. Я бы с удовольствием на него посмотрел.

Я стараюсь не отвлекаться на эту улыбку. На то, как загораются его глаза и как мило надуваются щеки, когда он счастлив или шутит.

— Может быть, когда-нибудь. Эм. Итак. — Я прочищаю горло, снова глядя на вопросы в заметках на телефоне. — Какие у тебя хобби?

— Кроме взлома квартир? Играть со щенками. Обниматься с котятами. Насмехаться над братом. Провоцировать сестру. Надрать всем задницу в дартс. Бегать.

— Бегать? Хорошо, что мы поддельная пара, потому что это был бы для меня красный флаг. — Я откидываю голову назад и стону. — О боже, мне придется притворяться бегуньей? Даже притворяться звучит изнурительно.

Ноа наблюдает за мной, забавляясь.

— Я бы не ожидал, что моя девушка — настоящая или поддельная — будет разделять все мои интересы.

— Но мы должны сделать это правдоподобно, и нас должно что-то связывать. У меня нет братьев и сестер, и я ужасно играю в дартс, так что подойдет бег.

— У тебя есть ежик. Значит, нам обоим нравятся животные. И мы можем поработать над дартсом. Дартс — это просто маленькие ножи, а мы знаем, как ты хороша с ними.

Я издаю удивленный смех.

— Я ведь даже не зарезала и не покалечила тебя.

— Но могла бы.

— Правда.

Он кивает в сторону домов, окружающих озеро, которое, вероятно, имеет полмили в диаметре.

— Мы уже близко к дому.

— Твои родители живут на озере? Ты шутишь. Это буквально моя мечта.

Ностальгическое, почти тоскливое чувство по жизни, которой я никогда не жила, наполняет мою грудь. Просыпаться под розовые и оранжевые полосы, отражающиеся на воде на восходе. По крайней мере, я предполагаю, что так выглядит небо на рассвете. Я никогда не жила в доме у озера, так что у меня не было причин его видеть.

— Они страдают от синдрома пустого гнезда, так что я уверен, они позволят тебе переехать.

— Даже не шути так, потому что я заставлю твоих родителей любить меня больше, чем тебя.

Он смеется, красивым, мелодичным звуком.

— Я верю. Ты очень симпатичная.

Я определенно краснею.

Он указывает вперед.

— Дом с темной крышей и красной дверью. Это он.

Нам осталось всего около двадцати футов, прежде чем мы окажемся перед их домом. Паника закипает в груди.

— Черт. Ладно, нам нужно закончить с остальным. Какой ты пьешь кофе?

— Черный, с одной столовой ложкой масла.

— Какого черта?

— Что?

— Я никогда, и я имею в виду никогда, не слышала, чтобы кто-то клал масло в кофе. Без сахара? Или молока?

— Нет. Только масло.

— Это так странно. И отвратительно.

— Ты когда-нибудь пробовала?

— Я не очень любитель кофе.

— Что ж, я считаю, что не любить кофе — это странно и отвратительно.

— Думаю, мне даже не нужно это записывать, потому что разве можно забыть что-то настолько отвратительное? — Прежде чем Ноа успевает возразить, я перебиваю его. — Нам нужно придумать нашу историю знакомства.

Он приподнимает бровь. Почему каждое выражение его лица заставляет мой желудок переворачиваться?

— Нашу историю знакомства?

— Нашу историю о том, как мы встретились.

— Взлом твоей квартиры недостаточно мил?

Это было бы интересной историей знакомства. Запоминающейся, по крайней мере.

— Не если мы хотим, чтобы твоя семья считала меня в здравом уме.

— Почему бы они не сочли тебя в здравом уме?

— Разве здравомыслящая женщина действительно стала бы продолжать общаться с незнакомцем, который вломился в ее квартиру, и не заявлять в полицию?

— Хорошая мысль. Особенно после того, как он выломал ее дверь и нагадил везде. — Он задумывается на мгновение, взгляд скользит по ярко-голубому небу над головой. — Как насчет того, что мы встретились в клинике? Ты принесла Колючку, я проявил к нему чудесную заботу, и вы оба влюбились в меня.

Я мысленно пинаю себя, когда мои щеки начинают гореть, а по губам расползается неудержимая улыбка. Если бы такое знакомство действительно случилось, я бы влюбилась в него мгновенно.

— Как давно мы встречаемся? Нужно убедиться, что нет пересечения между мной и твоей бывшей.

— Я расстался с ней несколько месяцев назад. В январе? Или в феврале? Так что скажем, что мы встретились пару недель назад.

Неожиданно перед глазами проносятся образы бывшей девушки Ноа. Модель, которая возвышается надо мной и привлекает взгляды всех вокруг, расхаживает в Гуччи и Версаче в линиях, которые, кажется, подогнаны под ее точные параметры. Я отгоняю эту мысль. Я здесь, чтобы делать свою работу, и неважно, если я не дотягиваю до бывшей Ноа, потому что все это ненастоящее.

— Две недели? — спрашиваю я. — Три недели? Нужно быть точными.

— Три?

— Давай остановимся на месяце. Наверное, не стоит знакомить кого-то с семьей, если отношениям меньше месяца.

— Это правило?

— Правило большого пальца? Но, думаю, знакомство с семьей на ранней стадии отношений может указывать на то, что я не более чем утешение, что может быть полезно, когда мы инсценируем разрыв.

Ноа молча изучает меня с выражением, которое находится где-то между забавным и восхищенным.

— Ты точно профессионал.

— Эм. Спасибо.

— Ты не против держаться за руки? Пока мы с моей семьей? Думаю, это поможет выставить в лучшем свете наши отношения. Мои родители ласковы. Им может показаться странным, если мы вообще не будем прикасаться. Но если ты не хочешь, это нормально⁠…

— Нет, это нормально. — Я улыбаюсь. Я могу выдержать немного держания за руки для вида. — Но нельзя переплетать пальцы. Это слишком интимно.

Он оживает от моего сарказма.

— И где же ты проводишь черту?

На моем телефоне появляется уведомление.

Хейзел

Я ничего о нем не нашла. Несколько аккаунтов в соцсетях, которые он уже зачистил от любых бывших девушек. Не уверена, зеленый это флаг или красный.

Кстати, ты не сказала мне, НАСКОЛЬКО ОН ГОРЯЧ. Какого черта, Саммер? У этого мужчины челюсть, которая может зажечь огонь.

Я пытаюсь скрыть экран от Ноа, пока спешно печатаю ответ.

Саммер

Это не имеет смысла.

Хейзел

Ты не смогла бы спать на его животе из-за этих КАМЕННЫХ КУБИКОВ ПРЕССА. А эти голубые глаза? Я бы плавала в такой чистой и манящей воде, даже с акулами.

Саммер

Пожалуйста, скажи мне, что ты под кайфом.

Хейзел

Как проходит поддельное свидание? Как его семья? О боже, представь, какие у вас могли бы быть дети!!

— Все в порядке? — Ноа кивает на мой телефон.

Мое лицо пылает, потому что теперь я представляю ангельские лица наших детей с его голубыми глазами. Я засовываю телефон в сумочку.

— Ага. Просто моя подруга, Хейзел.

— Она что-то нашла в моем досье? Я хотел рассказать тебе о том обвинении в убийстве.

— Ты это видел? — Теперь мне хочется провалиться сквозь землю.

Он смеется.

— Она правда проверила мое досье?

— Конечно. Это же Хейзел. — Я прищуриваюсь на него. — Расскажи мне подробнее об этом обвинении в убийстве.