Наконец, босс Энтони нарушает тишину предложением тимбилдинга, которое встречает всеобщим стоном, и я проверяю телефон.

Нет ответа от неизвестного номера. Может, это сообщение было странной случайностью, и они больше не свяжутся со мной.

Но я не могу избавиться от чувства, что за мной следят.

Неизвестный

Сегодня утром ты выглядишь прекрасно.

Я чуть не роняю телефон в раковину, в другой руке держа тушь для ресниц.

Таинственный отправитель полностью проигнорировал мой вопрос о своей личности, и теперь это? Я еще даже не выходила из квартиры сегодня утром, так откуда они могут знать, как я выгляжу?

Могут?

Я оглядываюсь в поисках камеры. Кто, черт возьми, станет устанавливать скрытую камеру в ванной, чтобы шпионить за кем-то? Это отвратительно.

Но как кто-то мог сделать это без моего ведома?

Отправитель точно не может быть Майклом Хантом — он не был бы таким добрым и не прилагал бы столько усилий, чтобы привлечь мое внимание.

Может, это Энтони? Тот неловкий специалист по кадрам, который не смог бы высказать свои истинные чувства мне в лицо?

Нет, это, наверное, бывший. Кто-то из прошлого, кто сохранил мой номер после того, как я удалила его.

Я вынимаю тушь из тюбика и быстро печатаю ответ.

Саммер

Это Брэд?

Три точки мгновенно появляются на экране, пока он печатает ответ.

Неизвестный

Какого черта, кто этот Брэд?

Значит, не Брэд.

Когда мой телефон снова издает звук, мое сердце подпрыгивает к горлу, но на этот раз это не мистер Аноним.

Хейзел

Ты узнала его полное имя?

Саммер

Нет, я еще не вышла.

Хейзел

Разве вы не должны встретиться через пять минут?

Который час? Черт. Хейзел лучше меня следит за моим расписанием, и я даже не помню, в каком штате она сегодня. Если я не выйду сейчас, я опоздаю на встречу с Ноа, чтобы обсудить детали перед его семейным ужином.

Саммер

Ага. Выхожу сейчас.

Я прыскаю духами на запястья и шею, затем хватаю сумочку и куртку, кричу Колючке «пока» и пытаюсь выбросить из головы таинственного отправителя.

Ноа велел встретиться в библиотеке, которая, по его словам, находится в нескольких минутах ходьбы от дома его родителей. По его словам, они навещают ее каждую неделю и читают книги, которые берут, сидя рядом на своей террасе каждый вечер. Я никогда не завидовала так сильно людям, которых никогда не встречала.

По пути я слушаю свой последний пикантный готический роман, и к тому времени, как добираюсь до парковки, я вся горю. Машина Ноа уже припаркована и ждет меня.

Слушать пикантный роман за рулем было определенно ошибкой. Мне не следует встречаться с его семьей в возбужденном состоянии. Мне тем более не следует находиться рядом с Ноа.

Когда он замечает меня, Ноа выходит из машины и открывает мою дверь, прежде чем я успеваю отстегнуть ремень безопасности. Не помню, когда кто-то в последний раз открывал для меня дверь машины. Может, в начальной школе.

Ноа дарит мне сияющую улыбку и протягивает руку, чтобы помочь мне выйти.

Затем его взгляд скользит вниз, к моим ногам. Жар разливается внизу живота.

— Ты отлично выглядишь. Очень по-поддельнодевчачьи.

— Ты тоже неплох.

Он одет лучше, чем обычно. Не совсем деловой стиль, но его рубашка чистая, джинсы темные, а его удивительно блестящие туфли, должно быть, новые и совершенно не подходят для прогулки. Но еще одно правило «Плюс один» — никогда не принимать и не предлагать подвозку клиенту, так что прогулка — это нормально.

Несмотря на его усилия, каштановые волосы Ноа взъерошены, и я начинаю думать, что они существуют в состоянии перманентного хаоса. Мне это даже нравится. Нет, определенно нравится.

— Готова? — спрашивает он.

Я киваю, и он ведет меня к тротуару. Мы идем рядом к дому его родителей, а он отвечает на мои вопросы в стиле интервью, а я делаю заметки в телефоне.

— Твое полное имя?

— Ноа Синклер.

Быстро я отправляю информацию Хейзел, которая настояла на том, чтобы провести собственное расследование в отношении Ноа, после того как я сказала ей, что он нанял меня в качестве поддельной девушки. Хотя в приложении «Плюс один» внедрены средства защиты, Хейзел будет более тщательной, чем местное полицейское управление.

Она печатает ответ, как только сообщение доставлено.

Хейзел

Уже в процессе.

— Хорошо. Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

Я киваю, записывая цифру.

— На год старше меня. Хорошо — возраст подходящий. Любимый цвет?

Он фыркает.

— Это имеет значение?

— Да, имеет. Что, если твоя мама ожидает, что я буду знать каждую мельчайшую деталь о ее малыше, а я даже не знаю такой элементарной вещи, как его любимый цвет?

Яркое солнце и не по сезону теплая погода должны поднимать мне настроение, но нервы пульсируют с каждым шагом, приближающим нас к дому его родителей. Я никогда не нервничаю перед встречей с родственниками, друзьями или даже бывшими моих клиентов, так что я не знаю, что делать с этой беспрецедентной тревогой.

Как бы я ни ненавидела когда-либо признаваться, что мне нравится любая форма физических упражнений, наша вечерняя прогулка на удивление приятна. Мне нравится, насколько наш маленький городок приспособлен для пеших прогулок, особенно когда я не хочу платить за парковку.

— Тебе не нужно волноваться о моей маме, — говорит он. — Это мою сестру тебе нужно опасаться.

— А как ее зовут?

— Виктория. Мы зовем ее Ви. Ей это не нравится, так что не называй ее так. Если только ты не хочешь ее позлить, что всегда весело.

— Я хочу, чтобы твоя семья меня полюбила, так что я буду звать ее Викторией. — Я записываю всю эту информацию в заметку на телефоне под названием «Ноа Синклер». — Почему я должна ее опасаться?

— Представь самых защитных собак, которых ты знаешь — питбуля, немецкую овчарку, ротвейлера, чихуахуа — сложи их вместе, умножь на десять, и получишь Ви.

— Опасность укусить. Поняла. — Заботливая сестра может стать проблемой, особенно если она хоть немного похожа на женщину со способностями агента ФБР. Мне придется быть осторожной в том, что я говорю в ее присутствии.

— Мама задаст тебе миллион вопросов о твоем детстве, семье, работе, надеждах и мечтах. Папа будет допытываться о состоянии твоей квартиры и давать непрошеные советы по ремонту и обслуживанию. Мой брат, Килиан, будет безжалостно надо мной насмехаться и дразнить тебя из-за свиданий со мной, но в хорошем смысле.

Я киваю. Ничего, с чем я не могла бы справиться.

— Итак, я спрашиваю снова: любимый цвет?

— Синий. — Ноа одаривает меня той легкой улыбкой, от которой у меня переворачивается в животе. Как ему всегда удается так легко улыбаться? Как будто даже если бы мир рушился вокруг него, он бы просто улыбнулся и сказал, что у него все было хорошо.

Между тем я бы бегала по кругу и кричала.

— Хорошо. И⁠…

— А не рассказать ли тебе мне о твоих предпочтениях? — спрашивает он.

— О чем?

— О твоем любимом цвете. Если мы собираемся убедить мою семью, что мы встречаемся, я тоже должен знать это о тебе.

— Это не такая уж плохая идея. — Я закусываю губу. — Мы придержимся фактов, а затем придумаем ложь на случай, если что-то может нас выдать. И, хотя сомневаюсь, что это когда-нибудь всплывет, мой любимый цвет тоже синий. Чем ты занимаешься?

— Я выгульщик собак и беру животных на передержку.

Я останавливаюсь, печатая его ответ.

— Это не может быть основной работой.

— Еще как может. — Он выпячивает грудь в притворном возмущении.

— Не хочу быть назойливой, и это не мое дело, так что можешь послать меня, но ты зарабатываешь этим на жизнь?

Он кивает, весело.

— Я уже несколько лет подрабатываю выгулом собак. До недавнего времени я работал ветеринарным техником, и у меня есть наследство от бабушки с дедушкой как подушка безопасности. Я всегда могу вернуться, если обстоятельства изменятся, но сейчас я живу более комфортно. Богатые люди очень любят своих питомцев.