А потом мне в канал связи стукнулся «Принц Евгений»:

— Ваше Высокопревосходительство, поздравляю вас с победой!

— Молодцом. Прогиб защитан, — усмехнулся я. — Чего хотел-то?

— Я вижу, что противник, уходя сбросил с одного из кораблей, с того, что вы наименовали «Полоумной Химерой», капсулу, — доложил Евгений. — Я просканировал её, это типовая почтовая имперская капсула, в таких обычно передают приятные материальные послания, вроде указов губернаторов провинций на пергаменте с красной печатью, ну, вы знаете. На нем стоит маяк и подает сигнал на стандартной почтовой частоте. Могу подобрать.

Ого как. Значит убегающий в панике враг сбросил нам послание напоследок.

Прям аж интересно стало, что это там такое может быть!

Капсула. Почтовая. С ордынского корабля, который недавно был человеческим, класса «Знаменосец», да.

Во блин. Даже интересно, что это там такое может быть. Если там, конечно, не ядерный фугас приготовленный для меня лично. Без таких посылок я как-нибудь и обойдусь.

— Изучите капсулу дистанционно, на случай внезапных сюрпризов, если всё хорошо — подберите и доставьте мне, — приказал я. — На «Геркулес».

— Будет сделано, адмирал! — браво отозвался Принц Евгений

Тем временем «Геркулес», теряя обломки с носом, развороченным несколькими столкновениями вподряд, медленно и мучительно набирал потерянную высоту. Мда. Этот пенетратор теперь только под замену. Погнут безнадежно.

— Ха! — еще безжалостно пророкотал Песецъ наблюдая наши эволюции в околопланетном пространстве с высоты своей орбиты. — А я смотрю, тебе от души так рыло начистили, малец! Весь клюв на бок, хе-хе!

— Ты бы видел, что от них осталось! — внезапно вступился Перельман за «Геркулеса», смущенного до немоты вниманием заслуженного ветерана. — Малец, да молодец! Хватка есть. Дельная смена растет.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого сменит, — недовольно пробурчал старый маньяк Песецъ, не настроенный признавать чьи-либо заслуги вот так запросто. — А тебя, Яша, я смотрю, провести нетрудно.

— Да я вообще доверчивый, — заржал Перельман. — Я сам обманываться рад!

— Во-во, — пробурчал Песецъ. — Размечтался окурок…

— Вот же ты, рухлядь траченная, — расстроился Перельман. — Тебе такому только душу раскрывать! Так ты в неё не применишь сразу плюнуть. Тьфу на тебя такого.

— Ты на кого это плевать собрался, бульдог карманный? — немедленно рассвирепел Песецъ. — Длиной еще не вышел, в меня плеваться!

— Ой, посмотрите на него! — захохотал Перельман. — Зайку обидели! В своё собственное рылом макнули! Обтекай теперь, мелкое млекопитающее!

Ну и тому подобное, как обычно. Дальше я их препирательства не слушал. В штабной отсек под дружные аплодисменты моих офицеров вступила Иоланта в окружении своих верных горничных в стильных черных военных скафандрах.

— Живая, — произнес я, вскакивая из адмиральского кресла и обнимая её прямо в закопченном, фонящем радиацией скафандре. Потом форму поменяю.

— Я его сделала, — пробормотала ученица. — Я его обошла…

Это она про ранг в Системе, дурочка. Превзошла Вовку Крестовского, обошла на повороте.

— О, да, — усмехнулся я. — Обошла. Он тебе этого точно не простит.

— Пусть привыкает, — а ученица то настроена бескомпромиссно…

— Пожалей парня, — примирительно произнес я. — Куда ему столько расстройств.

— Ничего, переживет, — бессердечно отозвалась Иоланта. — Я же пережила!

Ох, чувствую тяжелые деньки наступают в моем ближнем кругу. Вон, вижу, Вова сидит букой, не приветствует, и руки аплодисментами не марает. Он ни с чем не смирился и ничего не простил. Мдя. Надо бы у него лопату мою мемориальную отобрать, на всякий случай, пока он её Иоланте в черепушку случайно в сердцах не воткнул. Раз восемь, так. Мдя…

— Ладно, — произнес я, считывая данные с её медблока. — Обезвоживание, стресс, предельное утомление, облучение, всё понятно. Проводите эрц-герцогиню в госпиталь, дорогие горничные, и не возражать мне! Нам только посттравматического синдрома в твоем исполнении не хватало. Адмирал приказывает отдыхать. Выполняйте, мичман.

— Есть, Ваше Высокопревосходительство, — уныло отозвалась Иоланта.

Давай-давай, иди, эрц-герцогиня. Вас с Вовой лучше пока разделить.

Когда горничные увели Иоланту отдыхать, а штабные офицеры вернулись к своим обязанностям, я уселся обратно в свое монументальное противоперегрузочные адмиральское кресло с бронеспинкой, и покосившись на закипавшего от злости Крествовского проговорил:

— За самоуправство в условиях боевых действий, я её решил пока не наказывать, но это пока. Мне нужна твоя помощь, Владимир. Предложи мне несколько вариантов наказания для мичмана Хитклиф-Цербской. В рамках устава, не сильно жестоких, с учетом положительных характеристик.

О! А Вова то сразу воспрял! Загорелся даже!

— Да я! — задохнулся он от широты открывавшихся возможностей. — Да я хоть двадцать придумаю! Значит так! Десять нарядов вне очереди на замену батарей у сервов, десять на чистку камбузной канализации, и еще десять на…

Экий он креативный становится, когда его лично задевают. Ну ладно-ладно, пусть пока помечтает, выпустит пар. А у меня и другие дела есть.

— Так, парни! Макс! Евгений! Вы подобрали капсулу? — осведомился я. — Что там?

— Тут послание для вас, Ваше Высокопревосходительство, — осторожно доложил Принц Евгений.

— Что еще за послание? — тут же в ответ насторожился и я. — Почему для меня?

— Ну, тут внутри человеческая голова, — недовольно пробурчал Макс. — И он говорит, что это послание для вас.

Кто говорит? Чего, блин⁈

— Голова говорит? — уточнил я.

— Голова-голова, — подтвердил Макс. — Он говорит, что он капитан с того корабля, который вы «Полоумной Химерой» прозвали. С Сура. Тут система жизнеобеспечения в капсуле не дает ему умереть. Говорит, что у него послание для вас. Так и сказал, для командира эскадры на орбите Помпеи. А это вы.

— А это я, — задумчиво повторил я.

Говорящих голов мне ещё по почте не прислали. Что-то новенькое в обычаях этой войны…

— Ну, везите его сюда, — заключил я. — Послушаем, что эта голова нам скажет.

Тем временем Сироты Войны добили с почтительной дистанции последние ордынские остовы, ещё догоравшие на орбите над Помпеей. С приличной дистанции, чтобы не получить от них предсмертный выброс миллионна вакуумных некродеснтников. Лучше и надежнее вот так, издали, спалить их всех.

Блин, мы победили.

Большое дело сделали.

И хотя у меня в эскадре нет ни одного корабля без тех или иных повреждений, мы ни одного не потеряли. Двенадцать-ноль, отличное соотношение. всегда бы так.

Нужно отправить собранные нашими кораблями тактические данные в мой генеральный штаб на Гербере на учет и анализ, передать сообщение о победе в Адмиралтейство на Первопрестольной и в секретариаты союзных домов, ну и в информационную сеть Империи слить нарезку воспоминаний непосредственных участников, да понажористее, покрасочнее. Октавия этим займется. Победы привлекают волонтеров и энтузиастов в наши ряды.

А потом в мой штаб нагрянула сама Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак, чрезвычайный посол лично.

И судя по состоянию ее гардероба, один из наших головокружительных маневров она встретила в месте, не защищенном локальной искусственной гравитацией. Как она выжила-то?

— Ольга Сергеевна! — радушно приветствовал я её появление у меня на пороге. — Что-то вы бледны. Кажется, вам не хорошо? Может вам прилечь?

— Во имя всего человечества, — проговорила посол, пошатнувшись и прислонившись к переборке. — Ну кто так водит? Я всю обзорную палубу уделала, натурально.

Ага, вот где она была.

— Обзорная палуба отключается от поддержки систем жизнеобеспечения и гравитаторов в первую очередь, — произнес я. — У нас были повреждения в носовой части, пришлось перенаправить ресурсы. Вам повезло, что обошлось без серьезного ранения.