Надо будет расспросить.
Тем временем пришла аналитика — от Октавии и от местной Гиацинтовой Пехоты, со спутников. Схема и маршруты всех возможных передвижений от города. За последние часы десяток маршрутов глайдеров и глайдер-такси отправились к Лабиринты. Как тут же пояснила Даша — туристы. Что логично, из трёхмиллионного города к подобной достопримечательности периодически совершаются частные и массовые экскурсии.
Даша то и дело врывалась в эфир и отдавала поручения:
— Восьмой, одиннадцатый — давайте ко второму входу. Седьмой — как у вас дела?
— Догнали экскурсионный фургон на трассе. Приказываем остановиться и досмотреть?
— Да, конечно. Только если там есть дети — не задерживайте сильно, и не заморозьте никого.
Мне было приятно за ней наблюдать и на время отдать бразды правления. Делегирование — наше всё, по крайней мере, пока оно безопасно для мероприятия и для его участников.
Рядом с нами двигались параллельным курсом четыре поисковых дрона и три серва поддержки. Стрелять сервы не могли — лишь помочь при поимке, да при разного рода инцидентах. Пятеро из них везли тяжёлые орудия в глайдербайках, ещё несколько — раздвижные укрытия и бронелисты. В общем, нормальная полицейская операция, вполне отлаженный механизм.
Только я чувствовал, что начинаю медленно отмерзать. Сейчас бы чаёчку крепкого. И спину разогнуть…
Но нет. Терпи, Саша, терпи. Рано расслабляться.
— Вон оно! Уже почти приехали! — очень вовремя сообщила Даша. — Тридцать третий, семнадцатый — входим в третьи ворота.
И точно — я разглядел в холодной дымке очертания массивной ледяной стены, идущей, казалось, с одного края горизонта до другого. Метров сорок, не меньше. И примерно в полукилометре от нас виднелся квадратной формы не то проём, не то обвалившаяся арка, в которую уже, судя по подсветке Внутреннего Экрана, нырнул уже с десяток сервов и людей.
— Мы же не будем проходить лабиринт?
— Нет, конечно. Пойдём по гребням, вслед за дронами. Правда, они местами разрушены, придётся нырять.
— Ты точно не устала? — уточнил я.
Внутри лабиринта, как обнаружилось, местами был плоский базальтовый пол, и было ощутимо теплее, видимо, из-за отсутствия ветра.
— Если ты просто сам замерз, Сашенька, а не хочешь изобразить заботу, то просто можешь сказать. Я же понимаю, что организм и генетика не адаптированы к такому.
— Заботушка ты моя, — усмехнулся я.
Ну, подъехавшие сервы быстро, за две минуты соединили из раскладных сегментов палатку, внутри, за поворотом от въезда в лабиринт. Два на два метра, термопушка с газогенератором и прочие удобства.
Сами сервы быстро встали вокруг, образовав дополнительную опору для палатки. Хорошая модель, морозостойкая.
— Перерыв десять минут, — скомандовала Даша.
Удивительно, десяти минут вполне хватило, чтобы согреться, отдышаться и перекусить.
И чтобы даже устроить кратковременные обнимашки с примирением после нашей небольшой ссоры.
— Я на тебя не сержусь, — сказала Даша. — Просто взбесилась, что мы, оказывается, не добили кого-то из улетевших на Арабелле.
— Ну, суд с соответствующим приговором для этого террорюги будет обеспечен. И очень вероятно, что он не доживёт до суда, — хмыкнул я. — Ну, что, нам пора?
— Пора. Дроны засекли несколько подозрительных глайдеров. Ближе к центру лабиринта.
Перед нами возникла голографическая карта лабиринта, транслируемая с коммуникатора Даши. Мы были у самого южного края, у основания длинного прямоугольника, протянувшегося на север между двух гор. Левее прямоугольника шла высеченная в леднике трубопроводная трасса, ведущая к упомянутому Дашей хребту с десятком малонаселённых шахтных посёлков.
Туда уже умчалась группа реагирования, да и местная полиция была поднята на уши. Нас же интересовало всё, что южнее этого сектора.
— А это что за строение? — тыкнул я в самый центр лабиринта, примерно в пятнадцати километрах от нас.
— Это полузаброшенный туристический центр. Говорят, лет сто назад в Лабиринт водили большие централизованные экскурсии из Орхидеи, потом всё пришло в упадок. Да и в целом как-то не модно стало в Лабиринт ездить.
— Понимаю. Смена культурной традиции, — хмыкнул я.
А сам поймал себя на мысли, что лезть наружу совсем не хочется. Тут тепло, чуть выше ноля градусов, и тут Даша. А снаружи — половина атмосферного давления и холод.
— Если хочешь — останься, — прищурилась Даша. — Я сама его догоню и выслежу.
— И не надейся, — сказал я, сопроводив нажатием невидимой кнопки у неё на носу.
И уже решился, чтобы выйти наружу и дать команду сервам сворачивать палатку, как со спутника в коммуникатор прорезался звонок от Октавии.
— Господин Рыцарь! Этот мерзавец сделал заявление! По всем негосударственным каналам уже крутят это видео! Я стараюсь почистить!
— Если они уже крутят — то смысла чистить бесполезно. Надо отвечать, а не крутить. Ну, и давайте посмотрим, что ли.
Я открыл видео в коммуникаторе.
Видео, очевидно, было записано давно. Человек был в маске. Но контур черепа угадывался и отлично совпадал с тем самым человеком, с которым я мило беседовал в рейсе до Гиацинта. Голос был изменён.
— Граждане Герберы, Орхидеи, Гиацинта и Гефеста. Говорит Лига Повстанцев Сефирота! Мы объединяем всех тех, кого унизил, растоптал, обидил режим диктатора Александра Иванова. Иванов лишь прикрывается борьбой с Ордой! Его цель — безграничная, бессмысленная власть. И ради этой власти — он готов пойти на всё, что угодно. Его цель — наступить на горло нашей с вами свободе! Он жаждет согнать всех в гигантские трудовые лагеря, чтобы под предлогом борьбы клепать флот и строить своё богатство. Мы все знаем, насколько это бессмысленная трата денег и человеческих сил! Те взрывы, которые мы совершили — не были направлены против мирных граждан планеты. Мы направили их против бессмысленной военщины Александра Иванова, бряцающего оружием под предлогом заботы об Империи. Править Герберой должен не он, а достойный правитель, обладающий этим по праву и по установленному порядку. Править системой должен быть князь Иннокентий, насильно удерживаемый графом. И мы публикуем обращение к Александру Иванову: остановись. Оставь своё богатство. И покинь пост графа Герберы. Иначе наша борьба будет продолжена!
Неприятно, подумалось мне.
Нет, человек этот, действительно, очень проникся псевдоромантикой экстремистов времён реальности Пантеона, осуждаемых всеми, какими можно, историками. Это надо было придумать — менять голос и накладывать маску. Ведь это распознаётся — и даже тогда, в древности научились в итоге распознавать на раз-два. Но надо отдать должное — за ниточки человек дёргает очень, очень эффективные. Всё по старинным учебникам информационных войн.
Законы эти работали и работают из поколения в поколение, и работают на топливе инстинкта сепарации всей городской молодёжи. Двадцатилетнему балбесу, живущему со строгими родителями, достаточно вкинуть всё, что угодно на тему угнетаемой свободы — и юноша уже готов лезть на баррикады, хотя ни знаний о политике, ни знаний истории у него нет. И, да, таковых будет в процентном отношении не так много, но достаточно, чтобы зажечь народный костёр при любом закручивании гаек и затягивании поясов…
— Ты что-то задумался, Саш, — тронула меня за плечо Даша.
— Знаешь, есть, над чем задуматься. Скажи-ка, я тиран?
— Не тиран.
— Я это всё делаю ради собственного обогащения?
— Ну… вроде нет. Мы тут с Ордой боремся. И для людей ты много делаешь.
— Ага, ага. Ну, то есть, ты не против, чтобы этого человека мы слегка притопим в сельском сортире?
— Почему обязательно в сортире? — нахмурилась Даша.
— Говорят, такая традиция историческая была. В общем, Даша, мы сейчас задержимся ещё на десять минут.
Следующие несколько минут я раздавал указания.
Разобраться и проработать все медиа-концерны, которые первыми выложили эту дрянь.
Записать видео с Иннокентием Нероновым и его сестрой. Показать его полноценным молодым правителем системы. Болтать паренёк научился, и глупости не говорил. Затем — найти Стефана Церберова, старшего из уцелевших внуков Церберова. Того самого балбеса, который глайдер-гонки в Западной Гербере устраивал. Узнать, выходил ли на связь его дядюшка, какие у него остались связи на планете — и прочее.
