Я уже понял, что их тактика — распыление и отвлечение сил. Выйти сначала на разных и дальних орбитах, с разных сторон, чтобы, если наш флот собран в один боевой ордер — пришлось бы спешно маневрировать, идти наперерез и вступать в открытое противостояние.

А потом — выйти на низкой опорной.

Ну, видимо, так они думают. Думают, что тут их встречает неопытный солдафон, едва-едва освоивший тактику орбитального боя…

Ну, я-то не такой. Да и Даша не такая, повидала уже разного со мной.

Пока что всё шло примерно по одному из четырёх сценариев.

— Ох, и намусорили, прибираться придётся на орбитах, — хмыкнул я. — Хорошо, что это уже не наша головная боль.

Следующие корабли роторноротых вышли на низкой опорной, как мы и ожидали. Мы в тот момент уже мчали на полной скорости маршевых вниз, навстречу ублюдкам.

И там вылезли двое.

Сперва — ещё один точно такой же «Могильщик-Приколист». Мелкий, чтобы прощупать почву, видимо, и подавить малые суда. И «Корней Кучин», уже побывавший в битве на орбите родной планеты — ошибок совершать не стал. Пошёл не параллельным курсом, а с упреждением, на случай, если они пойдут на снижение на планету.

И правильно сделал, потому что следующим всплыл «Стервятник-Хохотун». Уже знакомая нам «птица», четвёртый класс размерности. Мощная дрянь, годная и для десантирования на поверхность, и для абордажных работ, и для битвы в открытом космосе.

И именно они часто таскают за собой те самые хромосферные насосы, готовые повыкачивать энергию из светила, чтобы наполнить реакторные камеры судов флотилии.

Дать закрепиться на планете мы не могли. Мы обогнали «Корнея Кучина» и перешли в прямой контакт из всех орудий ближнего боя.

Тогда «Стервятник-Хохотун» выплюнул пару сотен десантных «москитов». Сверхлёгкие челноки-истребители ближнего боя, по сути, полуживые юниты-капсулы не то в специальном двигательном скафандре, не то с приживлёнными прямо в ткань маневровыми.

— Фу! Комарики! Ненавижу комариков! — как-то жалобно произнёс «Геркулес».

И как-то странно скорректировал курс. На уклонение как будто бы?

«Клото» сориентировалась быстро. Пошла по спирали вдоль курса «Геркулеса», словно маленький играющийся тюленёнок рядом с крупной мамашей, расстреливая «москитов» одного за другим.

— Ненавидишь, или⁈

— Или! — подсказала Даша. — У него в симуляторах почти все битвы против москитного флота проиграны! Недообучился!

— Ну-ка, юноша, вспоминай, где и как ты их победил?

— Квадробластеры… щиты… ещё квадробластеры, — комментировал свои полуинстинктивные действия корабль. — Ох нет! Один пролез вдоль турельного луча в слепую зону створа сброса аварийных капсул!

Зона сброса аварийных капсул — это хорошо! Это прекрасно!

Ух, повеселюсь!

Я почти не глядя прыгнул в шахту аварийной эвакуации, крепко сжимая молот у груди.

На палубе аварийных капсул уже бригада гиоцинтовой пехоты во главе с Эльзой Лариной готовилась принять абордаж.

Молодцы. Оперативно.

Потому что обычно за присосавшихмся «москитом» тем же маршрутом выплёвывается десантный «Опарыш-Милаш», или ещё какая дрянь.

А москит же тем временем на корпусе деловито принялся пилить плазменным рылом броню у аварийного шлюза.

Я же прыгнул прямо в шлюз. Увидел в просмотровое окно грузное чёрное туловище «москита», торчащее всего в каких-то десяти метрах от меня. К нему уже давай короткими квадробластер и спешила по наружным рельсам дрон-турель внекорабельной обороны. И, наверное, они бы даже разобрался бы с ним без моей помощи…

Но хотелось повеселее! Позадорнее как-то!

Я взмахнул молотом, прямо из шлюза — и проложил гравитационную воронку, с мясом сдёрнувшее тулово «москита» с обшивки и бросившее в створ маршевых…

— Так-то, — пробормотал я.

Эльза всё это время глазела на меня влюблёнными глазами.

Нет, девочка. Не для тебя моя роза цвела. А мне пора возвращаться к своей любимой, десятком этажей выше…

Вот так вот я подумал, пока не увидел в логах сражения алерт о прибытии седьмого, последнего судна.

И это была «Гиена-Юмористка».

Средней размерности транспортник-саркофаг.

Ну, это по меркам Орды он средний.

А по меркам Империи это был седьмой класс размерности, один в один с нашим. Километр двести длиной, метров триста — толщиной.

Внутри такой твари — от пяти до семи миллионов единиц планетарного десанта, ожидающего жатву. Точно такого, каким был десятилетия назад Гена Геноцид. Только было это всё в Первопрестольной, а не здесь, на Орхидее — почти что у меня под боком.

— Ну что, «Геркулес», — спросил я строго. — Ты готов к сражению флагманов?

Транспортник-саркофаг — это вам не это. Это понимать надо. Это здоровенная дура, внутри которой утрамбованы в индивидуальных быстрых одноразовых криокапсулах миллионы ордынских юнитов всех форм, сортов и расцветок. Мы их называем «личинками». А вокруг них в кольцевых коридорах блоки с вечно бдящими штурмовыми юнитами, готовыми как к абордажу, так и к отражению абордажа. А снаружи — прочная скорлупа, броня и системы активной огневой обороны.

Наслышан об адмиралах, что о такую же тушу зубы целым флотом обламывали, по молодости, знаете ли. Такую тварь без практики и не понятно, за что ухватить. Это теперь я богат жестоким боевым опытом, и знаю как это вкусно приготовить.

Под нами был Аграрный континент Орхидеи. Главная житница всей системы, да не только системы — пожалуй, половины ближайшего сектора расселения Великого Княжества. Если вся эта падаль вывалится на грядки, помимо прямых жертв будут и миллионы косвенных, от возможного голода и подорожания товаров…

Значит и не вывалится. Я не позволю. Сожжём всех на орбите.

Конусовидная голова, изогнутые, словно клыки, турели рельсотронов — при большом желании можно представить себе пухлую и не особо красивую беременную самку гиены. При взгляде на «Гиену-Юмористку» я, конечно, тут же вспомнил ту самую битву на Первопрестольной. У меня тогда не было флота. Весь флот погиб в сражениях, был размазан по всем уголкам дальних Великих Княжеств Империи, чтобы гасить очаги вылазок Орды.

Никто не ждал такого мощного прорыва к сердцу Империи. Флагман был потерян в ходе первой атаки. В итоге у меня было три эсминца третьего класса размерности и пять мелких катеров — первого.

И всё это были корабли ещё того, до-ордынского поколения, когда самое страшное, с чем приходилось сталкиваться Империи Леоновых — приведение к покорности гарнизонов взбунтовавшихся провинциальных баз, зачистка транспортных артерий облюбованной тем или иным пиратским флотом, или разгон частного рокоша отдельного заборзевшего феодала…

А таких вот наполненных зеленоватой биомассой хреновин разного типа размерности тогда приплыло большое двадцати. И ещё москиты, а ещё — разного рода вакуумные великаны, полуживые юниты Орды, раздутые до пятидесятиметровых габаритов…

Я покачал головой, сбивая наваждение. И ведь я тогда победил. Да, какой ценой — но смог, я победил!

Другое дело — сейчас. Сейчас я буду топтать поганцев с позиции силы, с толком и расстановкой, не лишая себя толики эстетического удовольствия и удовлетворения.

— Ты посмотри на него, а, Гера! — воскликнул я, спеша на скоростных лифтах обратно, в капитанскую рубку. — Погляди! Это же праздник какой-то! Это, как говорил один мой приятель — прямо-таки акула в тазике, а в руках — дробовик, и это я назову рыбалкой!

— Какая она здоровая! — воскликнул Гера. — Вот это да-а!

По интонации и по метрикам, не похоже, что он был в панике. Наш Гера, похоже, был в полном восторге! Трепетал прям от азартного намерения, как юноша под вожделенным балконом, кровожадный Ромео, торопился на первое своё свидание с её Величеством Войной и её Высочеством Кровопролитием! Аж на месте подпрыгивал, так ему не терпелось!

Офицеров наша с Герой азартная интонация явно взбодрила и мотивировала. «Клото» уже вилась в передовом эшелоне, поливая огнём плывущие к нам торпеды и разрозненные рои москитов. Ей помогали высотные истребители, подоспевшие с наземных аэродромов на подмогу.