Дистанция до выхода стремительно сокращалась.

— Выход из прыжка, — дал я широковещательное оповещение по эскадре. — На счет раз! Два! Три!

Выход!

Вот она — Помпея! Синий шар в спиралях облаков. Связанный в общую боевую сеть интеллект моего флота тут же выловил силуэты ордынских кораблей в атмосферной дымке над изгибом видимого полушария и пометил восемь целей на тактической карте. Вот они, красавчики. Все, как на ладони.

Погнали!

— Огонь! — заорал я. — Огонь! Огонь!

И мы все разом, весь флот, все мои корабли открыли огонь.

Поток стометровых болтов из огромных корабельных квадробластеров всколыхнул атмосферу планеты, закрутил в спирали перистые облака. В построении противника почти сразу засверкали вспышки попаданий, и вспухли облака разрывов, мы палили практически в упор в секторе до пяти тысяч километров, не больше и все выстрелы попадали в цель.

А ответного огня практически не было.

Потому что минуту назад они получили предупреждение о массовом выходе целей из гиперброска с другой стороны планеты и спешно развернули туда все свои основные средства поражения. И там под их массированный обстрел попала сотня спутников-шпионов, брошенных мною с опережением моего флота в тридцать секунд.

Моё дополнение к основному плану сработало на сто процентов.

Они неизбежно бы заметили наше приближение выходу из прыжка. Но я и не стал его скрывать. Я сделал всё, чтобы они его заметили.

Множественный выход спутников из гиперброска заставил верхний дивизион ордынцев развернуться на защиту неподвижного нижнего дивизиона с опасного направления.

Не с того направления.

Так мы их и разделили.

А потом мой флот вышел из гипера с другой стороны планеты и засадил им в тощие задницы все, что было у нас на борту.

Эффект оказался великолепный!

Вспышки и взрывы прокатились по кораблям вражеской эскадры! Садануло там от души, только обломки во все стороны полетели. Кого-то мы там на всю глубину пробили, от кормы до пуза разворотили. На одном из кораблей погасли двигатели, импульс удерживавший его в синхронном с подъемником положении угас и корабль почти отвесно начал падать на планету.

Первый пошел! Хана ему! Отличное начало отличного диалога.

Они попытались резко перенести огонь на нас, но получалось это очень не синхронно, мой флот почти сливался с горизонтом и на орбите вблизи планеты разворот «все разом» крайне осложнен. И без того сложный маневр быстро превратился в бардак.

А мотом на них просыпался дождь наших ракет, который добрался до цели обогнув атмосферу планеты по баллистической кривой и бардак запылал во всю ширь от всей души!

— Оценить масштаб повреждений на кораблях противника! — рявкнул я. — Назначить приоритет целей по выживаемости!

Октавия мгновенно провела анализ и разметила на карте оставшиеся цели от красного едва живого, оранжевые среднеповрежленные, до зеленого почти не задетого.

На одном таком усыпанном красными метками корабле я и сосредоточил огонь всей эскадры. Могучие попадания огромных корабельных болтов один за другим разрушали корму этого корабля пока от него не осталась только половина корпуса и он начал падение к планете вслед за первым.

— Второй готов, — удовлетворенно заключил я, глядя как за ним тянется черный клубящийся хвост обломков.

— Да-а! — Вова Крестовский радостно завопил в своем кресле.

По всем линиям связи прокатился общий триумфальный выкрик всех моих экипажей. Да, неплохо начали, мы их явно уделывали!

Но на самом-то деле пока еще ничего не кончилось.

Верхний ордынский дивизион быстро собрался и среагировал, потеряв два вымпела, он уходил за горизонт, оставляя быстро разлетающиеся плотные как дым следы обломков от поврежденных нами кораблей.

Грамотно. Я бы и сам так поступил. Уйти из-под прямого обстрела, перегруппироваться. А там видно будет

И уходили они не просто так, они вели результативный ретирадный огонь, огрызаясь выстрелами кормовых батарей. «Песецъ» на фланге тяжко екнул, получив несколько тяжелых плюх в скулу.

Особенно отличился один из ордынцев, ловко накидывавший нам на прощание. И в этот момент у меня появилась короткая возможность в подробностях разглядеть этот уже ранее встревоживший меня корабль. И он действительно оказался достоин особого внимания.

Очень у него странная конструкция, глубокая переработка земного корабля, противоестественно дополненная ордынскими орудийными и оборонительными модулями. И двигатели на нем, судя по динамике движения, не ордынские и даже не наши второго класса, а минимум третьего.

И так же это означает, что интеллект корабля мертв, и заменен чем-то похожим, ведь управлять столь сложной системой, как двигатель третьего уровня без корабельного интеллекта невозможно, а наши корабли Орде не сдаются.

Так откуда он такой взялся?

— Октавия, — я мысленно отметил корабль на голограмакарте. — Определи происхождение этого судна.

— Это имперский корабль класса «Знаменосец», — немедленно ответила Октавия. — Верфи планеты Сур. Приписан к вспомогательному флоту Первопрестольной, в данный момент находится в патральном полете к Сигуранце, это система соседствующая с Войпелем.

— Уже ни к чему он не приписан, — буркнул я. — И не находится. Они его потеряли.

И теперь он часть этой полоумной химерической конструкции, порождению перекошенного, гнилого как мертвое дерево ордынского гения.

Кстати, да. Я пометил тип корабля как «Полоумная Химера». Надо же мне тебя как-то называть…

Он последним скрылся за горизонтом. Но, надо понимать, ушли они не навсегда. Мы выбили время, чтобы разобраться с малоподвижным нижним дивизионном, но время это совсем не бесконечно.

Я получил донесения со всех моих кораблей, что опустошенные ракетные шахты заняты новыми ракетами, поданными из корабельных орудийных погребов, и все готово к пуску.

— Всем кораблям флота, — отдал я приказ. — Ракетный залп по загоризонтным целям согласно разведданеым! Огонь!

«Геркулес» едва заметно вздрогнул когда сотни ракет вылетели из своих шахт с обращенной к открытому космосу стороны корабля.

Оставляя сотни инверсионных следов, ракеты понеслись по прихотливым противозенитным траекториям над синим пооушарием планеты, туда, за горизонт, где почти над поверхностью висели оставшиеся корабли противника, обездвиженные процессом установки новых двигателей.

Мы знали, где они, а они не видели нас и мы избивали их практически безнаказанно.

Около двух минут мы долбили их ракетами из-за горизонта волна за волной. Что-то они сбили, что-то не нанесло заметного вреда, но большая часть ракет взорвалась на корпусах или уже внутри корпусов ордынских кораблей вырывая из них огромные куски корабельных конструкций. Ракеты перед тем как взорваться непрерывно передавали нам тактическую информацию, а вражеские спутники и мы сожгли везде в зоне видимости, на всех орбитах где дотянулись.

Ракетная атака прошла отлично, как на учениях. Мы отбомбились на пять баллов, и даже потерь еще не понесли.

Но когда запасы снаряжённых ракет иссякли, пришло время идти в ближний бой, если мы хотели не просто их потрепать, а уничтожить. А мы хотели их уничтожить. Всех. До единого. До последней сморщенной задницы…

— Всем кораблям! — приказал я. — Формация «Серп», маневр «Восхождение».

Мои корабли быстро пересматривались, меняя положение в линии несколько выгнутой от поверхности планеты.

Так мы синхронно появимся над выгнутым горизонтом планеты и одновременно откроем огонь по ошеломленному противнику.

— Синхронное движение, — приказал я. — Вперед не лезть!

Это я рявкнул вздумавшим соревноваться в скорости «Песцу» и «Перельману». Тоже мне, юные горячие сорванцы.

Мы летели навстречу вращению планеты над её дневной стороной, над бескрайним экваториальным океаном, и очень скоро двухсоткилометровый подъемник показался над горизонтом.