Я не могу все бросить и бежать спасать Иоланту лично. Я могу только надеяться, что она действительно уже большая девочка и отобьется сама. Я помог уже всем чем можно.

— Действуй, Иоланта, — произнес я. — Убей их всех.

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство, — ответила Иоланта. И начала убивать.

Она создавала силовые копья как заведенная, кажется в какой-то момент у нее было в каждой руке по копью, она швыряла их во все стороны на триста шестьдесят градусов. Десантники палили по ней из ручных бластеров, но кокон Вовы над Иолантой ещё держался, и вражеские болты вязли в нем и гасли. Их было так много, что купол кокона стал видимым из-за растекающейся по нему плазмы.

— А-а-а, падла! — откуда-то издалека донесся до меня сдавленный рев «Песца», это прямое попадание вырвало из его скулы шквал обломков. — Иди ко мне, погань, я тебя изувечу!

Старого маньяка ничто не берет. И мне точно не до них сейчас!

Октавия передела мне, что горничные не смогли выйти из шлюза. И вообще никто из моих людей посланных на корпус, туда не добрался. Ордынских десантников было очень много и постоянно прибывали новые.

— Иоланта! — выкрикнул я. — Продержись еще минуту! Минуту, слышишь!

— Так точно! — хрипло выплюнула Иоланта.

Она была уже на последнем издыхании. Ее почти не осталось.

— Осевое вращение! — приказал я. — Слева направо! Маневровые двигатели на максимум!

— Есть, адмирал! — отозвалась Даша и дала полную нагрузку на маневровые двигатели, которые раскрутили «Геркулеса» до сотни оборотов в минуту за десять секунд.

Некродесантников срывало с корпуса и разбрасывало в стороны тысячами. Но еще тысячи успели закрепиться на обшивке как клещи, но хотя бы не стреляли уже по Иоланте. Надеюсь их затошнило. Иоланту-то точно стошнило. И не раз. Гигиеническая система её скафандра с хлюпаньем убирала последствия из шлема.

Камера показывала, что к Иоланте сползаются не убежденные в бесполезности этого ордынские десантники. Она резала их пополам ударами силового копья.

Я знал, что она не сдастся. А еще у неё есть эта ее дурацкая способность «Супернова», которую она точно инициирует напоследок, и заберет ордынцев с собой, пробив в борту «Геркулеса» потрясающую необъятную дырищу.

— Иоланта! — крикнул я. — Состояние?

— Жива, ик, — сдавленно отозвалась она. — Еле-еле.

Ладно, значит другого выхода нет.

— Остановить вращение! Всем приготовиться к тарану! — проорал я. — Держись, ученица! Сейчас мы их долбанем!

Или так, или она умрет.

Борт вражеского корабля стремительно приближался. Я не закрыл глаз, когда мы влепились в него. Я установил новый кокон внутри прежнего.

— А-а-а-а! — заорал Гера врезаясь со всей молодецкой дури лбом прямо во вражеского «Трупоеда-Затейника»! Словно головой ударил вражину между глаз, а тот и потерялся сразу. Внешний кокон погас. «Трупоеда» повело в сторону, мы продрались сквозь него не по центру, чуть с краю, оставив за собой равную дырищу, словно ее невероятных размеров белая акула откусила.

Удар сбросил миллион десантников с нашего корпуса, не меньше.

С той стороны что протерлась всей длинной по «Трупоеду» всех некродесантников сорвало как крупной проволочной щеткой. Иоланту я под удар не подставил, но на нашем корпусе с ее стороны осталось тысяч десять паразитов, не больше. С этим мы разберемся!

А сейчас главное блюдо дня!

— Огонь из всех орудий по всем направлениям! — прорычал я.

«Геркулес» словно взорвался внутри вражеского строя, стреляли из всего что могло стрелять. Ракеты, курсовые рельсотроны, болты, лазеры, вольфрамовая дробь, всё пошло в ход, взламывая борта кораблей вокруг, взрывая весь мир вместе с собой…

Вражеские годзиллы тоже палили в нас из всего, что у них ещё оставалось, но попадали в основном друг в друга или даже мимо. Изувеченный «Трупоед-Затейник» в состоянии грогги врезался в корабль поменьше, то ли в «Опарыша-Милаша» то ли в транспортного «Карапуза-Калеку», раздолбав и его в полумертвый хлам. Здоровенная «Марабу-Тамаду» сбоку от нас полыхнула всеми реакторами разом, выбросив за пределы корпуса смертоносную плазму, уцелел, но не надолго, этот тоже уже не жилец, «Яков Перельман» сосредоточил на нем огонь всех своих квадробалстерных батарей.

А теперь десерт. Сладкое на третье!

— Приготовиться к тарану! — проорал я. — Двигатели на полную мощность!

— Опять⁈ — задушено прохрипела Иоланта. — Да я лучше сдохну…

— Держись, ученица! — выкрикнул я. — Памятник поставлю! Планету куплю! Держись!

— Ох ты ж, блин, — сдавленно проговорила Иоланта, когда мы врезались в следующий корабль.

Проговорила Иоланта конечно нечто менее гламурное и менее подобающее ребёнку, и, но не отнять весьма изысканное, я даже и не знал, что она так умеет. Талантливый человек талантлив во всем! Вот что с человеком искусства флот делает, а?

А мы воткнули наш могучий пенетратор прямо в гнусные кишки гигантской «Косатки-Улыбаки», ту аж горобом перекосило, аж клочья полетели по закоулочкам. Наш конец, это вам реально конец, никакого там нового начала!

Мимо нас в далекий океан внизу, кувыркаясь, падал «Трупоед-Затейник», а за ним вращаясь как парящий лист планировал «Опарыш-Милаш». Об воду долбанется, как об бетон, и разлетится нахрен, это у него без шансов.

Теперь главное нам самим к ним не присоединиться!

— Выход из пике, — прорычал я. — Всю мощь на маневровые!

Медленно, очень медленно мы выходили из отвесного падения к океану. Вокруг корпуса заполыхала мгновенно раскалившаяся от бешеного трения атмосфера.

А потом мне на внутренний экран упало системное сообщение:

«Ваша ученица освоила технику имперского дома „Расщепленное силовое копье“. Ранг вашей ученицы в Системе Наследования повышен до 996-го».

— Ура… — слабо, еле живым голосом, произнесла Иоланта.

И тут же упало второе сообщение:

Ранг вашего ученика в Системе Наследования понижен до 997-го'. Приложите больше усилий, и верните утраченное положение, тогда, вы будете вознаграждены!'

— Вот же падла! — галантно высказался по этому поводу мой оруженосец Владимир Крестовский, только что потерявший добытый в тяжелейшем соперничестве уровень. И я его понимаю, это обидно, еще как.

— Ничего, Владимир! — захохотал я. — Это ничего! Тренироваться надо лучше! Всё в твоих руках как видишь!

В ответ Володя только нечленораздельно зарычал.

Мы уже вышли из смертельного пике, выровняли крен и теперь медленно набирали потерянную высоту. Я знал что наверху все прошло удачно, краем сознания считывал, что враги теряют корабли, а наши нет, а чего еще желать в такой переделке то?

Но теперь я взглянул на итоги столкновения внимательнее. Верхний ордынский дивизион в бою с «Песцом», «Принцем Евгением», «Герцогом Игнатьиным» и тремя Сиротами, потерял ещё два корабля, они уже успели попадать в океан, и уходил от планеты не жалея новеньких двигателей и топлива.

Флот их не преследовал, и я понимал почему и соглашался этим решением. Повреждения кораблей по подсчетам оперативной Октавии составляли от двадцати пяти до семидесяти пяти процентов совокупной мощи. И теперь они крутились над местом сражения, зачищая поле боя, добивая еще не попадавших подранков из нижнего дивизиона, чистя броню друг у друга от москитного десанта.

Чистая победа.

Четверо ушли, в том числе «Полоумная Химера», но двенадцать ордынских кораблей уничтожено. У нас повреждения на всех судах, от средних до тяжелых, но никого не потеряли. Чудом, но не потеряли. Мы молодцы.

— Мы молодцы, — проговорил я. — Мы все молодцы. Это победа.

Восторженный вопль со всех кораблей донесла до меня общая флотская связь.

Ещё шли бои у нас на корпусе, противоабораджные группы зачищали уцелевших в свистопляске некродеснатников, сервы вели срочный ремонт, разворочненный нос «Геркулеса» укоротился вдвое, горничный спецназ наконец прорвался к своей госпоже и просто вырезал всех вокруг обожаемой эрц-герцогини в диаметре двухсот метров. Не ожидал от хрупких горничных такой неистовости. Видимо сильно переживали, что не пришли на помощь вовремя.