— Не забывай, с кем говоришь! — взревел Грейсон, и сила его слов вызвала лёгкую дрожь в лаборатории. Стеклянная посуда зазвенела на полках, пока тряска не прошла.

— Холден, — сказала я, касаясь кончиками пальцев его спины. Его мышцы напряглись от прикосновения. — Я поговорю с Гэретом. Нам нужно, чтобы он работал с нами.

Мэтт обернулся; выражение лица оставалось непроницаемым.

— Ты правда считаешь, что это хорошая идея?

На мгновение мне показалось, что я превзошла Бога, и это была глупая мысль. Грейсон мастерски повернул аргументы в свою пользу. Он удерживал передо мной единственное, чего я хотела, и всё, что оставалось — подчиниться, казавшемуся разумным требованиям.

Я так сильно хотела выполнить работу, ради которой меня наняли. И не просто выполнить её. Завершение проекта было бы лишь посредственным формальным упражнением. Я всегда стремилась быть на вершине своей области, и, если для этого нужно, чтобы этот извращённый Бог жил со мной, пусть так и будет. Гэрет, без сомнений, примет все необходимые меры предосторожности.

— Пусть решит Гэрет, — сказала я, чтобы закрыть вопрос, прежде чем Мэтт успел возразить.

Остаток дня я провела вне лаборатории, устроившись напротив Гэрета в его кабинете. После того как ему изложили всю ситуацию, Гэрет поговорил с Грейсоном и Хантером, с Мэттом и мной, прежде чем окончательно решить разрешить мне стать официальным «хозяином» Грейсона. Мэтт также временно переедет с нами в качестве меры безопасности, несмотря на мои возражения.

Когда Гэрет вынес вердикт, солнце уже скрылось за горизонтом, а остальные сотрудники покинули этаж, оставив меня и Мэтта сообщить Грейсону новость, в то время как он терпеливо ждал в лаборатории.

— Так, снимаем их сейчас? — спросил Грейсон, поднимая руки, чтобы показать медные наручники.

Мэтт нехотя достал ключ из кармана и подошёл к Грейсону. Металлический щелчок прозвучал громко в комнате, когда он разомкнул наручники, скованные Грейсона и ослабляющие его кровь. Как только наручники сняли, Грейсон разогнул длинные пальцы и покрутил запястья, и из его рук вылетели дымчато-чёрные щупальца.

— Холден! — вскрикнула я, увидев, что происходит.

Предупреждение прозвучало слишком поздно: Грейсон использовал свои силы, чтобы прижать Мэтта к стене, сдавив его горло и лишив возможности дышать, удерживая его на месте.

Грейсон плавно поднялся со стула, покрутив шею, и лениво подошёл к Мэтту.

— Как твой начальник, — сказал Грейсон, — я ожидаю гораздо больше уважения от тебя.

— Отпусти его! — закричала я.

Мэтт боролся с чёрными щупальцами, его лицо медленно краснело от недостатка кислорода. Я рванулась к ним, но из Грейсона вылетело ещё одно чёрное щупальце, обвившее мои руки, ноги и талию, надёжно удерживая меня на месте. Несмотря на дымчатый вид, хватка была твёрдой и мощной.

— Я знаю о тебе больше, чем тебе хочется признавать, — сказал Грейсон Мэтту, не обращая ни взгляда ко мне. — Я знаю, о чём ты молишься. Я вижу, что у тебя в голове. Лучше начни проявлять уважение, иначе увидишь, на что я способен.

Грейсон отпустил его, и Мэтт с хрипом скатился на пол, ловя воздух.

Закончив с Мэттом, он повернулся ко мне, и паника прокатилась по моему телу.

— Не думай, что я не причиню боль женщине, — сказал Грейсон, с лукавым блеском в глазах.

Без наручников вся сила его божественности окутала нас, и он не собирался ослаблять хватку. Обхватившая талию хватка сжалась, словно болезненный корсет, выдавливая из лёгких последний воздух.

— Я требую уважения, — продолжил Грейсон. — И возьму его силой, если потребуется.

Когда он наконец отпустил меня, я рухнула на руки и колени, ощущая, как боль пронзает рёбра. Грейсон наклонился надо мной, пока я делала глубокие вдохи, истощённая усилием, и приподнял мою голову к себе, я ужасно боялась ситуации, в которую мы попали.

— Именно так я люблю видеть, как меня поклоняются, — прошептал он с ликованием.

Мне следовало убить его, когда была возможность, подумал я про себя.

Это было бы просто и избавило бы меня от множества проблем. Но Скотт отвлекла меня, и промедление дорого обошлось.

Ослепительный синий свет озарил комнату, заставив длинные люминесцентные лампы над головой дико мигать от внезапного всплеска энергии.

Ну, это произошло быстрее, чем я ожидал.

Когда синий свет рассеялся, на дальнем конце лаборатории стоял Хантер, без наручников. Я бы поспорил, что его отпустили сразу, как только он вошёл в своё назначенное пространство. Хантер был любимцем. Сияющий маяк, на который должны были равняться остальные.

— Что ты творишь? — спросил меня Хантер яростно.

Его голубые глаза, единственная общая черта между нами тремя братьями, сузились и устремились на меня. Там, где я процветал в хаосе, Хантер стремился к порядку. Даже сейчас, в спешке добраться до комнаты и взять ситуацию под контроль, его светлые волосы оставались идеальными. Вечный плакатный мальчик элитных Богов.

Моя аура медленно сжалась к телу, делая комнату менее тёмной.

— Просто напоминаю им об их месте, — ответил я, совершенно невозмутимый гневом брата.

— Мы не для этого здесь, — прошипел Хантер.

Его глаза метнулись к Скотт, которая поднималась с пола. Выпрямляясь, она приложила руки к рёбрам и вздрогнула от боли. Гордыня наполнила меня, согревая грудь. Я поставил её на колени, и учитывая, как красиво она выглядела в таком положении, мне было интересно, насколько хорошо она могла бы поклоняться мне до этого грубого вмешательства.

Отвлекаясь от неё, я отчётливо произнёс каждое слово, отвечая брату:

— Позволь напомнить тебе ещё раз, что мне совершенно не хотелось участвовать в этом идиотском плане, который ты придумал. Ты смягчаешься. Торгуешься со смертными и хочешь, чтобы мы делали вид, что мы такие же, как они.

Презрение просочилось в каждое слово, окутывая их ненавистью. Я не мог смириться с тем, что он ожидал от нас, чтобы мы ходили среди смертных и вели себя, как они. Интегрироваться и сливаться с ними, словно нам не суждено было управлять каждой мелкой частью их жалких жизней. Я был божественным существом, и просить меня опуститься — это величайшее, если не самое великое, неуважение, которое я испытывал за века.

Дверь лаборатории за Хантером открылась. Гарет вошёл, захлопнув её за собой, и направился прямо к Скотт. Она оперлась о лабораторный стол, пытаясь восстановить дыхание, которое у неё украла боль. Холден вызвал подкрепление, и я ухмыльнулся, зная, что при всём своём говоре Мэтью Холден не справится со мной один.

— Нам нужно лучше понять, Грейсон, — сказал Хантер, повторяя то, что уже говорил несколько раз. — Ты должен прекратить это.

Чёрные завитки моей ауры медленно ползли по полу, как зловещий туман, к ногам брата. Я жаждал, чтобы он поглотил его, чтобы притянуть к себе, прижать ногу к его горлу и заставить замолчать это лицемерное поучение.

— А если я откажусь? — спросил я невинно, наклонив голову набок.

Одним из моих любимых развлечений было проверять, насколько далеко я могу зайти с людьми. Меня захватывало наблюдать момент, когда они срываются. Мгновение, когда они теряют контроль, и ступают на мою территорию.

Видимо, терпение Хантера уже истончилось. Электрический синий свет его ауры больше не был дымчатым, как моя, а стал сплошным барьером, который ударил меня и прижал к стене на противоположном конце лаборатории.

— Видишь, — я сумасшедше рассмеялся, глаза вспыхнули от предвкушения боя. — Даже ты не можешь удержаться от использования своих сил здесь! Нам не предназначено смешиваться с ними!

— Если ты откажешься, — сказал Хантер, игнорируя мои слова и идя ко мне с решимостью, — я позабочусь, чтобы совет узнал о твоём откровенном пренебрежении к их Королю.

— Я и есть Король по праву! — прогремел я. Мой голос заставил дрожать комнату во второй раз за день.