— Что происходит, Грей? — спросила я, глядя на него снизу вверх.

Я редко пугалась, но сейчас не контролировала собственные действия, и паника начинала нарастать.

— Ты её закрываешь, — сказала Элва. — Пока ты рядом с ней, оно не может её почувствовать.

— Я же говорил, что это случится! — выкрикнул Эрик, выглядя взбешённым. — Этого достаточно для тебя, Грей? После всего, что мы увидели сегодня ночью. Теперь ты признаешь? Ты прислушаешься?

Грей зарычал:

— Я забираю её домой. Обсудим это завтра.

Он не стал ждать ответа — и в следующее мгновение мы уже были у него дома, в его комнате. Грей посадил меня на край кровати и опустился передо мной на колени.

— Что произошло? — спросил он серьёзно.

— Понятия не имею. Я уснула, а потом проснулась от голосов. Будто должна была их слушать. Будто должна была войти в воду.

Он на секунду крепко зажмурился, затем снова открыл глаза.

— Что-нибудь случилось? Ты что-нибудь видела?

— Нет. Я просто вошла в воду. Я бы зашла дальше, если бы ты не появился, — прошептала я. — Что происходит?

Грей посмотрел на меня.

— Для Смертной это слишком многое, Квентин. С этого момента ты будешь находиться либо со мной, либо с кем-то из остальных, ясно?

Я кивнула, и он поднялся с пола.

— Сегодня ночью ты остаёшься со мной.

Я не стала спорить, но ненавидела то, как слабой выгляжу в его глазах. Хотелось сказать, что со мной всё будет в порядке, но потеря контроля выбила меня из колеи.

Забравшись на кровать, я укрылась одеялом, и Грей лёг рядом.

— Грей?

— Что?

— Что Эрик имел в виду, когда говорил о доказательствах?

Я даже не заметила, что дрожу, пока Грей не притянул меня к себе и не начал поглаживать по спине. Это был жест утешения, и я уткнулась головой ему в грудь. У меня не было панической атаки уже целый год, и я использовала ритм его сердца, чтобы успокоить нервы.

Через несколько мгновений Грей ответил:

— Это тот же спор, который он ведёт со мной с тех пор, как мы спустились туда. Ни один Смертный и Бог не должны вступать в отношения.

— Но при чём тут то, что произошло?

— Он считает, что Смертным вообще не место здесь.

В его ответах чувствовалась заминка, и мне отчаянно хотелось знать, о чём он думает. Если бы пришлось гадать, я бы сказала, что Грей считает меня слабее, чем предполагал сначала, и что его первое впечатление обо мне оказалось верным. Одна эта мысль заставила моё сердце болезненно сжаться, пока мы лежали в тишине.

Я слышал каждую мысль, что проносилась у неё в голове, и она не могла ошибаться сильнее. Квентин не была слабой.

Божество внутри неё пробудилось в тот самый момент, когда источник почувствовал, что поблизости есть кто-то непризнанный. Её божественная сущность была недостаточно сильна, чтобы источник мог ощутить её, когда она находилась рядом с чистым Богом, поэтому стоило мне оставить её одну, как он начал звать её. Если бы мы не успели вовремя, вся Элизия пришла бы в смятение.

— Не переживай из-за Эрика. Это не твоя вина, — сказал я ей, когда она лежала рядом со мной.

Неудивительно, что у неё было мягкое место для моего брата. Помимо паники из-за потери контроля, Квентин переживала, что расстроила Эрика.

— Это повторится снова? — спросила она.

— Нет, если ты будешь рядом с нами.

— А если тебе нужно будет куда-то уйти?

Квентин уютно устроилась рядом со мной в постели, и тонкие чёрные струйки потянулись от меня, пока тепло перетекало из моего тела в её.

— У тебя есть моя метка, — сказал я ей. — Оберег, который сохранит тебя в безопасности.

— Думаешь, Гарет это почувствовал?

— Сомневаюсь. Хантер и Ларкин весь день были с ним. — Я вздохнул. — Скотт, постарайся немного отдохнуть. Обещаю, всё в порядке. Ты просто была переполнена.

Я не мог сказать ей. Пока ещё нет. Мы всё ещё не решили, что делать с этой информацией.

Весь вечер я провёл в разговорах с Элвой, Эриком и Слоан, объясняя то, что сам считал нелепой теорией. Но Элва заполнила пробелы, и когда она достала старые одеяния Мэллори, простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Слоан и Эрик увидели, как всё разворачивалось.

Мэллори посещала смертных, и лишь один Бог знал, где она находится. Арчер, Бог тайн.

Она чувствовала себя чужой в Элизии и искала утешение на земле. Она влюбилась и забеременела, но смертный умер прежде, чем она успела рассказать ему. Оказавшись в безвыходном положении, она осталась скрываться на земле и родила ребёнка, а затем отказалась от него, зная, какая судьба ждёт его, если она вернётся с ним в Элизию.

В своей скорби и сердечной боли она пришла к Элве и попросила смерти, потеряв мужчину, которого любила, и не в силах наблюдать за своим ребёнком издалека. У Элвы не было выбора, кроме как исполнить прямую просьбу своей кузины.

Квентин провела двадцать семь лет на земле, переходя из одной приёмной семьи в другую, пока Александр и Ванесса Скотт, два хирурга, которые не могли зачать ребёнка, не приняли её в свою семью как младшую сестру для своего приёмного сына.

Её жизнь на земле, вместе с отсутствием веры, привела к подавлению её божественной сущности, но возвращение в Элизию заставило её пробудиться.

— Прости, — прошептала она мне в грудь.

Я нечасто погружался в мысли Квентин, потому что мне нравилось, когда она рассказывала мне всё сама. Это ощущалось как победа, когда она делилась тем, что у неё на уме, но сейчас правила больше не действовали. Она считала, что доставила мне неудобства. Что люди злятся на неё. Что с ней что-то не так и что она слаба.

— Прекрати, — потребовал я. — Ты сведёшь с ума и себя, и меня.

Я погладил её по волосам, и она прижалась ко мне ещё ближе, переплетая конечности с моими, устраиваясь поудобнее. Спустя некоторое время она уснула, а я провёл остаток ночи, наблюдая за полубогиней в своих объятиях.

Рано утром Квентин пошевелилась, уткнувшись в мой бок, и я тихо рассмеялся. Её веки дрогнули, и она открыла глаза.

— Что теперь? — пробормотала она сонно.

— Не думал, что ты из тех, кто любит обниматься.

— Ты никогда не остаёшься достаточно долго, чтобы это выяснить.

— Ты никогда не остаёшься достаточно долго, чтобы дать мне это выяснить.

Никто из нас не задерживался после того, как получал желаемое, но тепло её тела за эту ночь заставило меня задуматься, не стоит ли мне задерживаться дольше.

Не то чтобы Эрик вообще позволил мне задержаться после вчерашнего фиаско.

В тот же самый момент, когда это дошло до меня, до Квентин тоже дошло — она быстро высвободилась из моих объятий, села и провела руками по волосам.

— Не переживай, — сказал я, заметив, что она выглядит более хрупкой, чем обычно. — Я не позволю ничему случиться.

Я сам удивился тому, сколько силы прозвучало в этих словах, но это была правда. Я не позволю ничему случиться с ней, пока мы здесь.

Она слабо улыбнулась и встала с кровати, и в тот же миг мне стало не хватать её рядом. Эти редкие проблески уязвимости эгоистично заставляли меня хотеть большего. Мне хотелось держать её возле себя и распутывать слой за слоем, пока она не впустит меня во внутренний круг, до которого так трудно добраться. Мне хотелось иметь для неё значение.

— Мне нужно собираться, — сказала она, собирая волосы.

— Да. Ты взяла с собой чёрное платье?

— Ага. И Гарет будет в синем, да?

— Он будет в цветах своего дома, — подтвердил я и наблюдал, как Квентин выходит из моей комнаты, наклоняясь вперёд, чтобы насладиться великолепным видом, пока она уходила.

Как обычно, я был готов первым. С её пунктуальностью всё было по-настоящему ужасно, и никаких признаков улучшения не наблюдалось, сколько бы замечаний я ни делал.

Когда она наконец спустилась по лестнице, мне пришлось изо всех сил сдерживать свои мысли. Её опоздание было последним, о чём я думал. Чёрное платье скользило по её изгибам, облегая её, словно вторая кожа, и имело щедрое, глубокое декольте.